Мечты о нас - Кази Иви - Страница 31

– Я очень надеюсь, что твой гигантский телевизор показывает «Нетфликс».

Мне хочется уютно пристроиться на диване, завернувшись во что-то мягкое, если бы хоть что-то мягкое было. Диван, холодный и жесткий, в полной мере отражает впечатление от этой квартиры.

– У тебя разве нет пледа? – Я откидываюсь на низкую спинку и вытягиваю ноги.

– То, что я услышал, ты определенно не могла сказать, – отвечает Дрю.

Он включает хоррор-сериал и кладет ноги на стеклянный столик перед диваном.

– Я спросила, нет ли у тебя пледа. – Я укрываюсь воображаемым пледом. – Завернуться, а то холодно.

Вместо того чтобы встать и принести одеяло, он кладет одну руку на спинку дивана, другую – себе на грудь:

– Я горячий, – уверяет он.

Я закатываю глаза, но все же придвигаюсь к нему, кладу голову ему на плечо, рукой обнимаю за талию. Дрю осторожно сдвигает мою руку выше.

Когда я вопросительно поворачиваю к нему голову, он извиняюще улыбается.

– Я только хочу сказать, что всегда готов, – объясняет он.

На его щеках появляется румянец.

Я правильно поняла, что ему хочется держать мою руку подальше от его достоинства? Очень предусмотрительно. И надо признать, только Дрю преподносит этот момент как комплимент.

Я снова укладываю голову ему на грудь и слушаю учащенный стук сердца. Я и в самом деле согрелась. Я наслаждаюсь приятным ощущением, щекочущей волной пробегающим через мое тело, когда я рядом с Дрю, и полностью отвлекающим меня от ужастика с субтитрами. Я закрываю глаза и вскоре почти засыпаю под замедляющееся сердцебиение.

Когда рука Дрю соскальзывает на обнаженную кожу на талии, я вздрагиваю, и Дрю отдергивает руку. Нет, прикосновение было приятным, просто неожиданным. Осторожно, за пальцы, тяну его руку обратно. Чувство его руки на моей талии дает приятное удовлетворение. Дрю обнимает меня, нежно поглаживает большим пальцем по моей талии, но дальнейших поползновений не предпринимает. Наверное, мне нужно принять, что нам просто хорошо друг с другом. Что он дает ощущение безопасности и тепла, которого мне именно сейчас не хватает. И что обнимашки на диване – это совершенно нормально. Безобидно и невинно.

И тут я вспоминаю Пенни, наш спор и ее слова о том, что следующий, с кем я пересплю, ни в коем случае не должен быть футболистом. Не то чтобы я сейчас потащу Дрю в постель… Максимум – заснуть рядом.

Я просыпаюсь от странного звука, который не могу определить. В замешательстве оглядываюсь вокруг. Мне требуется несколько секунд, чтобы вспомнить, где я и почему. По телевизору все еще идет ужастик, и Дрю растерянно смотрит на меня.

– Который час?

Вместо ответа он берет со стола мобильник. Дисплей показывает почти половину третьего ночи. И еще кучу пропущенных звонков и сообщение от Бенджамина Оливера Саммерса.

БО: Скажи мне, что ты тот самый высокий темноволосый тип, который ушел с вечеринки с моей сестрой. И еще лучше – что она сейчас с тобой. Или, по крайней мере, где ты закопал расчлененный труп. Чтобы я прекратил поиски.

– Черт… – Я хватаюсь за свой телефон, батарейка которого по-прежнему на нуле. – Можно мне позвонить с твоего?

Я указываю на мобильник Дрю, сопровождая свой вопрос соответствующим жестом, который, я надеюсь, он поймет. Дрю кивает, я бормочу «спасибо», набираю Бо, и он отзывается сразу после первого гудка.

– Бо?

– Джулс! – стонет он. – Я пытаюсь дозвониться до тебя почти два с половиной часа!

– Она в порядке? – Голос на заднем плане подозрительно похож на голос Джошуа.

– Ты где? – озадаченно спрашиваю я.

– Я где?! Там, где предполагалось быть тебе. Я у Джошуа. Пенни меня попросила забрать тебя примерно в полночь отсюда, потому что она по какой-то причине не сможет тебя подвезти. И, судя по тому, что ты звонишь с телефона Дрю, ты уже нашла себе водителя.

Мне стало стыдно. Даже после нашей ссоры Пенни подумала о том, как я доберусь до дому. В отличие от меня…

– И где вы?

– У Дрю дома… Я… Мне вернуться к Джошуа?

– Оставайся там. Пришли адрес. Я тебя заберу. – И Бо положил трубку.

Я вздрагиваю, когда через несколько минут раздается дверной звонок, сопровождаемый мигающим световым сигналом. Наконец я понимаю, что свет мигает для Дрю. Как говорится, визуальное доказательство того, что мой брат стоит под дверью.

Я спрыгиваю с дивана, но Дрю сам открывает дверь, и я издалека вижу лицо моего брата. Выражение усталое, но я в подобной ситуации была бы более разъяренной.

Бо не успевает войти в комнату, как я начинаю оправдываться:

– У меня батарейка села, а зарядка Дрю не подходит…

– В следующий раз возьми мою машину, – говорит он и подавляет зевок. – Поехали?

Я торопливо киваю, хватаю сумку с барной стойки, но в нерешительности останавливаюсь у двери рядом с Дрю. У нас слишком большая разница в росте, чтобы я могла запросто поцеловать его в щеку. Да и уместно ли это?

В конце концов я коротко киваю, на что Дрю нерешительно улыбается, а Бо удивленно поднимает брови.

Он не может сдержать нетерпения и по дороге к машине спрашивает:

– Ты провела ночь в его квартире и на прощание всего лишь кивок?

– Мы смотрели телевизор. А мне вот интересно, что ты делал два с половиной часа у Джошуа?

Мне на самом деле интересно, но Бо качает головой.

– Я, конечно, не собираюсь вмешиваться, но знаю, что ты ему нравишься.

– Возможно, – Бо достает ключ от машины, – но до тех пор, пока он сам себе не понравится, ничего не изменится.

Я не знаю, любит или не любит себя Джошуа. Возможно, он любит другие вещи больше – свою карьеру. Деньги. Спорт. Что-то мешает ему честно признаться в своих чувствах. Наши ситуации не сравнить, но ведь и мне кое-что мешает приблизиться к Дрю – недоверие к ближнему и миру в целом плюс видение будущего, несовместимого с любовью.

Глава 8. Среда массажа

В последнее время мы тренируемся шесть раз в неделю. Между тренировками я стараюсь поесть, поспать и ответить на сообщения Дрю, иногда уклончиво-любезно, иногда двусмысленно. Вне зависимости от моего желания я вынуждена признать, что я скучаю, когда Дрю по полдня не имеет возможности обмениваться шутливыми глупостями.

По вечерам я упражняюсь в дактильном алфавите и смотрю на Ютубе обучающие видео по языку жестов. Но язык оказался труднее, чем я ожидала, потому что имеет собственную грамматику. Совершенно самостоятельный язык.

Я мысленно повторяю вчерашний урок в процедурном кабинете отца. Он назначил мне массаж.

– Как твой физиотерапевт я заявляю, что ты слишком много тренируешься, – говорит папа. – Вы все слишком много тренируетесь. Я сегодня Софии забинтовал плечо, но оно нестабильно.

– Справимся, – бормочу я и закусываю губу, когда папа сильно давит большим пальцем на мышечный узел.

– Каждое перенапряжение или травма представляют риск для здоровья, – поучает он.

– Мы уже несколько месяцев готовимся к этому первенству. Никто из нас не отступит из-за того, что плечо побаливает.

Папа вздыхает.

– Тогда одевайся и дома прими ванну. Может, мне стоит написать твоему парню, и у него получится переубедить тебя, раз ты меня не слушаешь.

– У меня нет парня, – твердо говорю я и натягиваю худи.

– А тот молодой человек, который все время пишет тебе и из-за которого ты в последнее время обходишь стадион стороной? Может, он зайдет как-нибудь к нам? Я приготовлю потрясающий чизкейк.

Папа вытирает массажное масло с рук бумажным полотенцем и склоняется над раковиной.

– Он хорошо к тебе относится? – вдруг меняет он тему с таким выражение лица, словно на его глазах переломили корешок его любимой книги.

– Пап, – нетерпеливо вздыхаю я. – Конечно, он хорошо ко мне относится. Иначе мы бы не дружили.

– А если эта дружба имеет некоторые приятные дополнения, вы осторожны? – Напряжения он скрыть не может, впрочем, как и я.