"Фантастика 2025-168". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 465

— Хотел бы я, чтобы мама также обо мне беспокоилась, — заметил я и грустно улыбнулся. — Вам не стоит винить их в том, что они бояться вас потерять. Вы ведь их единственная дочь.

Девушка неожиданно изменилась в лице. Она кинула на меня непроницаемый взгляд и мне показалось, что ее глаза отбросили блик. Но Арина моргнула, и иллюзия развеялась.

Глава 11

Легенда о всаднике

— Ульяна Маркова готовить помогала, — с гордостью сообщил мне Фома, когда заглянул на кухню. Появившаяся в проеме двери призрак улыбнулась. Мне показалось, что дух теперь пытается загладить вину за дерзкие слова. Но Виноградова истолковала такое поведение по-своему:

— Хочет попасть в слуги к некроманту, вот и старается, — едва слышно произнесла она.

Арина Родионовна удивленно осмотрелась по сторонам, но никакой Ульяны Марковой не заметила. Я же мягко улыбнулся и ответил:

— За что ей больше спасибо.

— А вы принимали участие в готовке? — тут же поинтересовалась Любовь Федоровна.

Маркова покачала головой:

— Нет, что вы. Я только давала советы.

Виноградова поджала губы, но ничего не ответила.

Фома поставил на стол самовар и заварник, в который бросил трав и чайных листьев. Я же осторожно уточнил у Марковой, которая все это время топталась на месте:

— Вы помните дорогу к этой хижине на болотах? Ну, где вас убили?

Ульяна торопливо кивнула:

— Я смогу вас провести, мастер некромант.

— Спасибо.

Ульяна некоторое время молчала, словно подбирая слова. А затем произнесла:

— Люди за столом говорили, что Двушкин невиновен.

— По всему выходит так, — согласился я. — Конюший дал показания в присутствии жреца-душеправа. Никон Двушкин признает, что вы были его полюбовницей, но он божится, что не убивал вас и других девиц.

Маркова поджала губы:

— Я могу поклясться своим посмертием, что всех на болотах убил именно Никон. Конюший, — твёрдо повторила она. — Мы не можем все ошибаться. Знали бы вы, сколько дней каждая из нас делилась болью в другой несчастной. Мы сотни раз мысленно видели картины смерти каждой из нас. Переживали страдания раз за разом.

— Я вам верю, — задумчиво протянул я. Взял со стола чашку, пригубил горьковатый отвар. — Просто дело не так просто, как кажется.

Я почувствовал на себе удивленный взгляд Нечаевой, которая явно не понимала сути беседы. Щелчком пальца призвал тотем и напитал Маркову силой, явив ее в материальном мире. Та сразу же принялась поправлять на себе белое платье, а потом и волосы укладывать в подобие косы.

— Кстати, когда вы были живы, то слышали какой-то шепот рядом с деревней? — уточнил я.

Ульяна задумалась. Между ее бровями залегла складка, а губы сжались в упрямую линию. Как и многие призраки, отвыкшие от общения с живыми, она замерла и оставалась неподвижной с минуту.

— Нет, не было такого, — ответила она наконец.

Мы с Нечавой удивленно переглянулись.

— Да как не было? — пробасил Фома. — Мы же все четко слышали. Ну, не так чтобы четко… — тут же поправился он и пожал плечами.

Маркова покачала головой:

— Апанас, жрец из деревни Двушкина, говорил, что на болотах дурное творится. И голоса людям мерещатся, которые нашептывают всякое да в топи заманивают. Но мы думали это все страшилки для приезжих, да детворы, чтобы далеко на болота не ходили. Но сама я никогда никакого шепота или голосов не слышала. Даже если хмельное пила.

Я нахмурился:

— И не слышали, когда удалялись от деревенской ограды?

Маркова усмехнулась:

— А зачем мне куда-то ходить? Я при жизни не очень любила бродить по лесу. Мне нравится за домом смотреть да книги читать.

— Ты грамоте обучена? — с деланным удивлением уточнила Виноградова.

— Я ведь на лекарку училась. Потому науки знаю, — с легкой обидой отозвалась Маркова.

Я сделал глоток чая и откинулся на спинку кресла:

— Забавно выходит. Значит, на селян эти голоса не действуют. Может все дело в знаках на одежде.

— Мне выдали эти тряпки, — кивнула призрачная девушка. — С вышивкой, которые. И велели в них ходить.

— И ты носила эту одежду?

— Да вы видели этих деревенщин? Они б меня камнями побили, если я не напялила ту одежу. Правда, я под нее надевала тонкие сорочки, потому как кожа у меня нежная.

Она печально вздохнула и пригладила свое призрачное одеяние.

— Кстати, староста говорил про какого-то черного всадника и болотный народ, — сменил я тему.

— Про болотный люд я слышала, — с жаром перебила меня Ульяна, понимая, к чему я клоню. — Но не видела. Не было в тех местах, где мы погребены никого из того проклятого народца. А вот темного всадника видели все из деревни. Так что в этой легенде есть доля правды.

— Вот как? — заинтересовалась Нечаева и подобралась. — Не расскажете поподробнее о своей жизни в деревне.

Девушка вздрогнула, словно даже после смерти воспоминания о всаднике ее пугали. Она зачем-то покосилась в окно, будто могла увидеть там что-то жуткое. Потом обняла себя за плечи.

— Не торопитесь, — поддержал ее я. — Поведайте, о своей жизни в этой деревеньке.

— Когда я получила корочку о прохождении лекарского курса, то встретила вербовщика. Он зазывал в эту проклятую деревеньку. Обещал хорошие деньги. Поначалу подумала, что ничего страшного. Ну, далеко от города. Хоть места тут дикие, зато к лекарям здесь завсегда уважение и почет. Да и Двушкин со мной сразу ласков сделался. Вы не подумайте, что я глупая. Но когда барин доброту проявляет, то нельзя артачиться. Если бы я ему отказала, то он меня поселил на окраине и шепнул мужикам, что защиты мне не даст. И тогда мне житья там не стало бы вовсе.

— Он так поступал? — насупился Фома.

— Его дочка мне об этом рассказала. Та, что с ним живет. Бледная девчушка, которая на него работает, не разгибая спины.

— Видели, — кивнул я.

— Так вот, Никон мне прямо сказал, что ему от меня сын нужен. И если я ему рожу наследника, то он на мне женится.

— Женится? — фыркнула Виноградова и махнула рукой. — И ты поверила, глупая?

— Барин он хоть и не бедный, но все неблагородных кровей. Ему император дал титул невысокий да деревню за службу. Так Двушкин еще и вдовец не единожды. Никакая благородная за него замуж не пойдет, — упрямо заявила Ульяна. — Он мне и бумагу показал, в которой написано было, что если рожу сына, так он меня женой сделает. Чтобы сына растила и новых рожала, если сдюжу.

— А если дочь? — с грустью спросила Нечаева.

— За дочь обещал дать денег. Даже бумагу подписал и у жреца ее схоронить велел.

— И она там осталась? — спросил я.

— А как же, — с готовностью кивнула Маркова и тут же поникла. — Может все это и вранье было. Может и жрец тот с Никоном был заодно.

— И ты решила родить ему сына, — предположил я.

— Поначалу я не хотела бросаться в омут с головой. Решила пожить и посмотреть на барина. Понять, стоит ли с ним дела иметь. Ребенок — это не игрушка. Его в карман не сунешь и в коробку не уберешь.

— Твоя правда, — хитро сощурилась Любовь Федоровна.

— Потому я травки особые пила, чтобы не понести. Никону об этом говорить не стала. Он решил, что я наивная и собралась сразу же завести с ним дитятку. Он и не подозревал ни о чем. Знай себе старался. А я что, жила в свое удовольствие. Спала сладко, ела вкусно. Много отдыхала. Никон с меня пылинки сдувал, да только изредка спрашивал, не понесла ли я.

— Он догадался о том, что ты его обманывала? — задал я очевидный вопрос.

— Двушкин только с виду грозный. Дочку свою, Лукерью, тиранит, это правда. А меня не обижал. И ни разу не спросил, какие травы я завариваю в кружке каждое утро. А когда спрашивал про дитя, я вздыхала и говорила, что надеюсь вскоре понять, что уже потяжелела.

— Хитра, — цокнула языком Виноградова.

— Только и Никон не дурак, — скривилась девушка. — Он и второй лекарке, которая со мной приехала, намекнул, что она может стать его супружницей, если я не понесу в ближайшее время. Эта змеюка после такого предложения стала за мной приглядывать. Нос совала в мои запасы трав. Да только она в учебе не была сильна. Потому и не узнала ту траву заветную. Но я все равно постаралась ее отвадить от дома Двушкина. Хотела ее сосватать за их кузнеца. Здоровый мужик и живет бобылем.