"Фантастика 2025-168". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 517

Машуков замолчал, так и не договорив, и удивленно уточнил:

— Вы знакомы?

Видимо, Руслан Константинович, как настоящий адвокат с опытом, рассчитывал устроить в лавке замечательное театральное представление, но мое знакомство с Пахомом все испортило.

— До моей поездки за город мы условились, что я возьмусь выяснить, что такого потустороннего происходит в мастерской Пахома, — сказал я.

— Вот как! — сказал Руслан Константинович, и мне показалось, что куратор чуточку расстроен. — Значит, я напрасно поторопил события.

Мастеровой развел руки в стороны.

— Так это и есть ваш сюрприз, мастер Машуков? Простите, Павел Филиппович, я не знал, что моя старинный приятель задумал позвать вас ко мне на помощь! Я решил, что Руслан Константинович нашел в Петрограде всамделишного шамана, чтобы тот попытался мне помочь. А то обязательно сказал бы ему, что мы обо всем с вами уже договорились.

— А я как раз собирался позвонить вам завтра. Комиссия по моему делу еще не назначена, так что у меня как раз появилось свободное время, чтобы заняться вашим вопросом, — с улыбкой ответил я.

Пахом тяжело вздохнул.

— Кроме вас больше некому, Павел Филиппович... Думается мне, что в моей лавке требуется работа настоящего некроманта.

Руслан Константинович по-хозяйски прошел к прилавку, за который нашел чашку.

— Давайте выпьем чаю, — с улыбкой произнес он. — А заодно Пахом расскажет вам все обстоятельства этого крайне запутанного дела. Он наверняка в прошлый раз рассматривал вашу мебель, и о многом забыл упомянуть.

Я кивнул, соглашаясь с предложением. Взял наполненную отваром чашку, откинулся на спинку кресла и сделал глоток, в ожидании истории владельца мастерской.

Глава 6 Реставратор

— Меня с детства увлекала реставрация мебели, — начал Пахом. — Это достаточно интересное занятие, ты словно даешь отжившему новую жизнь! Даже в приюте, где я рос, я всегда старался восстанавливать всякие шкафы, стулья, и столы, которые ломали другие дети... Мне очень повезло — мои способности заметила мать-кастелянша. Она приняла меня в штат, записала в помощники, и я стал заниматься ремонтом и восстановлением приютской мебели.

Я с трудом скрыл улыбку, понимая, что, скорее всего, «добрая» мать-кастелянша совместно с настоятельницей просто молились на такого работящего воспитанника. Потому что выделенный на новую мебель бюджет проще было перераспределить на другие нужды.

— От приюта я выучился на столяра, а когда пришло время выпуска — кастелянша порекомендовала меня в ученики своему брату, который занимался реставрацией мебели. Поначалу было тяжело. Долгие годы я кропотливо постигал премудрости работы со старой мебелью, собирал любую информацию о ремесле, создавал себе репутацию. И только недавно мое дело начало приносить настоящую прибыль.

— Потому что ты хороший реставратор, — коротко пояснил куратор.

— Я просто люблю свою работу... Старинная мебель для меня словно памятник, который всегда хранит какую-то историю. И мне нужно уберечь ее. И при необходимости — вернуть вещи первоначальный облик. Мне приходится таскаться по развалам и мелким рынкам, чтобы добыть нужную фурнитуру. Иногда, когда очень повезет, я покупаю за копейки сломанную мебель у новоселов, которые въезжают в старые дома. Да и приказчики доходных домов охотно продают мне старую мебель, когда приходит срок для замены.

— И как вы узнаете о новосельях? — с интересом спросил я.

— У меня есть глаза и уши на улице, — с готовностью пояснил мужчина. — В основном, мальчишки, из тех, кто разносит газеты или продает воду на площадях для приезжих. А еще несколько мальчишек клеят отрывные объявления на столбах и досках для информации, какие обычно висят у парадных.

Мне почему-то вспомнилась «уличная агентура» Фомы.

— Так вот, когда кто-то собирается менять мебель, переезжать или вступать в наследство, то я обязательно узнаю об этом в числе первых. Молодое поколение обычно тянется к новомодным дизайнерским интерьерам и старается избавиться от всего старого...

— Но такая мебель обычно дорого стоит, — возразил я. — Я слышал, иногда даже устраивают аукционы...

— Это если ее продают целым гарнитуром, и в хорошем состоянии, — ответил Пахом. — Но такое обычно редкость. За долгие годы службы от подобных гарнитуров остаются одиночные стулья, кособокие кресла, сломанные диваны, вырванные дверцы шкафов... которые я охотно покупаю!

— Вырванные? — удивился я.

— Старая мебель часто страдает, если хозяин держит в доме животных, — пояснил реставратор. — Или ее могут поломать дети. А бывают и семейные ссоры, когда один из супругов в порыве гнева швыряет стулья и другую мебель. Потом пара обычно мирится, но поломанное уже никому кроме меня не нужно. Я же охотно скупаю все. Если я не смогу восстановить что-то, то обязательно найду куда пристроить дверную ручку, петлю или кованые гвозди. И порой деревянная щепка может быть дороже нового дивана. Вот взять, к примеру, гарнитур, который я видел у вас... Знаете, насколько сложно найти планку, которую нужно заменить?

— Не знаю, — честно сказал я.

— Можно, конечно, ничего не менять и просто ждать полной поломки. Но вся конструкция будет прогибаться. Можно выбрать другой тип древесины, но у него будет иная плотность, гибкость. По-другому будет усыхать...

Я покосился на куратора, но тот казался заинтересованным в рассказе своего приятеля. и очень внимательно его слушал.

— То есть, вы часто захаживаете в разные дома за материалом? — решил поторопить я клиента.

— Не только в дома. Иногда приходится навещать склады, где хранится мебель до того, как отправятся к новому хозяину. Вот скажите, мастер Чехов: где вы сами купили тот замечательный гарнитур, который стоит в вашей приемной?

Я пожал плечами:

— Нашел по случаю после новоселья.

— Ну, вы же где-то выбирали мебель? Ездили куда-то?

— На склад одного лавочника, — пояснил я.

— И там было много всего, верно? — уточнил Пахом.

— Вы правы. Я собирался взять что-то темное, но увидел светлый стол и не смог пройти мимо. Признаюсь, что покупка вышла весьма выгодной.

— У вас хороший вкус, Павел Филиппович. Поверьте, я знаю, о чем говорю! Мебель у вас роскошная и прослужит не только вам, но и вашим потомкам.

— Так вы же нашли в ней какие-то недостатки, — напомнил я.

Но Пахом только отмахнулся:

— Это мелочи, которые будет несложно исправить! А вот сама древесина прекрасного качества. Я знаю, кто ее заказывал, и для кого предназначался этот гарнитур... Каждую деревяшку доставляли обернутой в ткань, но человек разорился, и все его имущество ушло с молотка. Насколько мне известно, гарнитур никак не хотели выкупать. Потому как у нас в моде темное дерево и мрачные интерьеры. А для дамской комнаты гарнитур слишком массивный.

— Вы говорили, что навещаете склады, — напомнил я.

— Все так, — улыбнулся Пахом. — Перекупщики мебели часто звонят, чтобы предложить что-то ненужное им. А то и просто сломанное. Грузчики тоже люди и порой портят шкаф или кресло. И гарнитур становится неполным. А значит, теряет в цене. Я же — один из немногих в городе, кто может восстановить мебель так, что ремонт будет незаметен.

— Пахом в этом лучший, — сообщил Руслан Константинович.

— Чаще всего, я провожу работы для таких клиентов по бартеру с небольшой доплатой со стороны владельца склада, — довольно усмехнулся мастеровой. — Иногда я меняю все петли в шкафу на новые, чтобы старые забрать себе. Покупатель даже не заметит разницы, а в моей мастерской стоит трельяж, которому нужны именно эти петли. Однажды я три года рыскал по всем рынкам, домам и антикварным лавкам в поисках особенных дверных ручек...

Пахом мотнул головой, словно отгоняя от себя болезненные воспоминания.

— Некоторые вещи становятся для меня очень ценными, — продолжил он. — Я восстанавливаю их, чтобы оставить себе. За одним буфетом, который принадлежал самому Достоевскому я объездил весь город! Следы завели меня на свалку... — он потер переносицу. — Но видимо его уже разобрали и сожгли. Потому что найти этот шедевр мне так и не удалось.