"Фантастика 2025-168". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 538

— И долго вы чувствовали подобное? — полюбопытствовал я и сделал глоток. Кивнул, оценив состав чая. Отвар был весьма неплох.

Семён покачал головой:

— Нет. Секунду или две. Обычно я больше не выдерживал. И оборачивался, чтобы проверить, что позади никого нет. А затем по комнате проходил такой колючий сквозняк.

— И если в комнате был чай, он остывал? — догадался я, и Семён кивнул:

— Все верно, Павел Филиппович.

— Больше ничего? — уточнил я. — Ну, надписи на стенах не появлялись? Быть может возникали какие-то дурные мысли?

Семён на несколько секунд задумался, словно бы вспоминая, а затем покачал головой:

— Нет, Павел Филиппович. Больше ничего.

— Спасибо, — ответил я. Сделал глоток и поставил на стол полупустую чашку.

— Да было бы за что, — пожал плечами Семен.

— Как вам живется тут? — решил узнать я.

— Здесь отлично, — улыбнулся парень — Я знаю, что во всех приютах живут по-разному. И мало у кого есть такая поддержка как у нас. Мать — настоятельница заботится, чтобы мы получили профессию. Тут мы обеспечены жильем. Нам помогают найти работу и вступить в профсоюз. Помогают понять, как вести себя в мирской жизни.

— Что это значит? — удивился я.

— Я замечал, что многие из приютских выходят в город, как новорожденные слепые котята. Не знают, как рассчитать расходы, чтобы до аванса хватило. Многие тратят те деньги, что Империя выдает подъемными, в первой попавшейся питейной. А у нас все средства на книжках лежат. Нас этому сразу обучают. И наказывают спиртного не пить и в карты не играть. Иначе из общежития попрут. А на работе выговор могут дать и штраф вычесть.

— Строго у вас, — усмехнулся я.

— Справедливо, — поправил меня парень. — Иначе многие бы оказались на улице. А там никто не ждет бедняков без благородных фамилий.

Глядя на ряды чистой посуды, которая стояла на полочке, я заметил:

— Мир меняется. И это хорошо.

— Вы верно говорите, мастер Чехов.

— Но скажи мне, Семен, ты ведь собираешься возвращаться в мастерскую Пахома?

— Хотелось бы, — парень опустил голову. — Я понимаю, что смогу и здесь устроиться. На мануфактуре мне место найдется. Буду налоги платить. На танцы ходить... наверное.

Он смутился и покраснел.

— Но мне нравилось работать у Пахома. Там столько интересного. У меня получалось ремонтировать вещи. И я надеялся, что однажды расскажу ему, что я его сын. И он будет мной гордиться.

— Думаю, что так и будет, — сказал я.

— Он решил, что я во всем виноват, верно? — Семка шмыгнул носом. — Вы ведь поэтому надумали меня найти?

Я покачал головой.

— Ты ошибаешься. Пахом как раз тебя ни в чем не подозревает. И я не стал говорить ему о том, что выяснил про твое приютское прошлое.

— Почему? — наивно уточнил парень.Я пожал плечами и ответил:

— Потому что это не мое дело. Это семейное дело и ты сам скажешь обо всем Пахому, когда посчитаешь нужным.

Семен робко улыбнулся.

— Странно это звучит — семейное дело. Непривычно.

— Думаю, что однажды ты привыкнешь.

— Думаете, что ему это нужно? — тихо спросил он. — Вы ведь говорили с ним.

— Я не могу читать чужие мысли, — просто ответил я. — Но Пахом взял себе подмастерье, доверил тебе самое дорогое — свою профессию. Думаю, он будет рад узнать, что нашел не просто близкого по духу человека, а родного.

Парень растерянно провел пальцами по волосам.

— Я надеюсь на это. Спасибо вам, Павел Филиппович.— Еще не за что, — отозвался я. — Я ведь пока еще ничего не сделал.

— Вы и правда святой человек, пусть и некромант, — проговорил Семен и осенил себя священным знаком. — Искупитель вас послал, не иначе.

В углу комнаты качнулась тень и послышался шепот: «Святой некромант».

— Ты поосторожнее с такими словами, — откашлялся я, обращаясь к парню. — А то пойдут слухи, что я светлый. Потом решат, что я мертвых воскрешаю. И ведь всем не пояснишь, что я с ними только говорю.

— А разве некромант не может быть хорошим? Вы ведь такой.

«Хороший некромант. Светлый? Светлый...» — заметалось по комнате эхом

— Пойду я, пожалуй, — ретировался я.

— Давайте я вас провожу.

И в компании Семена я направился к выходу.

***

Фома и Арина Родионовна пили чай в кабинете управдома. И когда я зашел, Нечаева и слуга отставили чашки и с интересом посмотрели на меня.

— Я поговорил с Семеном, так что можем ехать, — остановившись у порога, начал я.

— Да, чего такого важного человека от дел отвлекать, — согласился Фома, скорее всего, имея в виду управдома, и встал с кресла. — До свидания, мастер Правдин.

— До свидания, Фома Питерский, — ответил управдом и протянул ладонь слуге. Тот ответил на рукопожатие.

— Вам очень повезло с помощником, Павел Филиппович, — произнёс мужчина. — Столько интересного успел мне рассказать.

От такой похвалы щеки Питерского покрыл румянец:

— Да, это что, — отмахнувшись, пробормотал он. — Дело житейское.

Судя по виду, слуга был очень доволен похвалой.

— Не скромничайте, мастер, — с улыбкой произнёс управдом. — Если когда-нибудь решите уйти со службы семье, вы всегда можете приди к нам в приют, учить детишек труду и профессии. Такие люди нам очень нужны.

— Дак я вроде уходить не собираюсь, — ответил Питерский. — Ну, если Павел Филиппович не уволит.

Он испытующе взглянул на меня.

— Не собирался, — старательно пряча улыбку, ответил я. — Такой помощник нужен мне самому и семье. Так что не надейтесь заполучить его, мастер Правдин. Идем, мастер Фома Питерский.

— Да какой я мастер, вашество. Скажете тоже, — смущенно отмахнулся Фома, и взял со стола кепку и помял ее в руках. А затем развернулся, и направился к выходу.

— Спасибо за то, что дали возможность поговорить с Семеном, мастер Правдин, — сказал я.

— Почему бы не помочь хорошему человеку? — с улыбкой ответил управдом.

Я невольно оглянулся, беспокоясь, что и тут окажутся тени, которые подхватят похвалу некроманту. Но по счастью призраков здесь не было.

— До свидания, мастер Правдин, — попрощалась Нечаева. И мы с секретарем направились к выходу.

— Как прошел разговор, Павел Филиппович? — уточнила Арина Родионовна, когда мы шли к двери. — Вы узнали что-то полезное?

— Только одну вещь, — ответил я. — Но очень занятную. Семён чувствовал присутствие призраков в мастерской.

Арина Родионовна обернулась ко мне и удивленно подняла бровь:

— Но вы же сказали, что не обнаружили призраков при осмотре мастерской?

Я кивнул:

— Все верно. Кто-то их перевел на ту сторону. Причем Семён чувствовал холод от развоплощения. Когда призрак уходит из мира, часть энергии остается по эту сторону. И некоторые особо чувствительные люди могут ощутить в такой момент холод, который пробирает до озноба. Или порыв сквозняка. Как он и выразился «колючего».

— И Семён чувствовал такие... порывы? — полюбопытствовала девушка, и я кивнул:

— Да. А перед этим подмастерье обычно ощущал очень злой взгляд в спину.

— Призраки так прощаются? — уточнила Нечаева.

Я улыбнулся и толкнул дверь из блока, выходя в коридор. И просто ответил:

— Наверное. Только в эти моменты, переправщик-некромант или ловидух должны быть рядом. Но в квартире не было следов от порталов. Как и астральных переходов.

— Как это? — не поняла Нечаева.

Я открыл дверь, придержал створку, помогая Нечаевой выйти на крыльцо. И ответил:

— А вот это правильный и очень интересный вопрос, Арина Родионовна. И это нам предстоит узнать.

Мы спустились по ступенькам крыльца к стоявшей машине, у задней двери которой уже стоял довольно улыбающийся Фома.

— Прошу, вашество, — пробасил он.

— Благодарю.

Я помог Арине Родионовне сесть на задний диванчик, устроился рядом. Фома же занял место за рулем. Обернулся к нам и уточнил:

— Куда едем, вашество?

— Домой, — ответил я. — Может быть, наш домашний призрак сможет нам что-нибудь подсказать.