"Фантастика 2025-168". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 574

— Останьтесь, — попросил я Нечаеву. — Вдруг Лаврентию Лавовичу понадобится ваша помощь.

— Не понадобится, — отстраненно сообщил парень и небрежно махнул нам рукой. — Не отвлекайте. Как закончу, то выйду, и мы все обсудим.

— Мне надо в душ, — тихо сказала мне Арина, когда мы вышли из комнаты. — Чтобы освежиться перед визитом жандармов.

В ее руках я увидел вещи, в которых девушка приехала накануне.

— Если вас устроит ванная в моей комнате… — я смутился и добавил, — в гостевой давно перекрыты вентили на трубах и, боюсь, там долго будет сходить вода со ржавчиной.

— Выдайте мне полотенца, Павел Филиппович, — девушка спрятала улыбку в уголках губ. — Обещаю, что не стану грызть вашу зубную щетку.

— У меня ужасная зубная паста с запахом сосны, — зачем-то признался я.

— Не понимаете вы всей ее пользы, — возразила Нечаева. — Это я предложила пасту Фоме, а он купил и для вас.

— Так вот кому я обязан этой гадостью, — хмыкнул я.

— Я сама ею пользуюсь. Она чудесно действует на десны и на зубы. И у нее вкус леса.

Для себя я решил обязательно купить другой тюбик, а эту жуткую хвойную пасту оставить для котов и кошек.

В моей комнате не было бардака, и я мысленно поблагодарил Виноградову, которая следила за порядком. Свежие полотенца нашлись в комоде.

— Спасибо, Павел Филиппович, — сказала девушка и сложила свою одежду на кровать поверх покрывала.

Я кивнул и направился в гостиную, размышляя, останется ли в моей комнате аромат духов Арины Родионовны. И как долго я буду помнить, как она стояла рядом с моей постелью в домашнем платье и в носочках.

— Соберись, — пробормотал я себе под нос.

— Вашество, я заглянул в Евсееву и велел помалкивать про ночных гостей.

Я обернулся. В дверях комнаты стоял Фома.

— Он не проболтается? — уточнил я, и Питерский кивнул:

— Нам повезло, что наш дворник из тех мест, где сотрудничество с жандармами не поощряется, — пояснил он. — Вы же помните, что он даже однажды покусал одного из них.

— Главное, чтобы он не проделал это снова, — усмехнулся я.

Мы прошли на кухню, где я поставил на плиту чайник.

— Давайте я заварю чай, — предложил Питерский.

— Сам сделаю, — отмахнулся я. — Мне надо чем-то занять руки.

— Я тоже переживаю, — вздохнул вдруг слуга. И мне бросилось в глаза, что он выглядит побледневшим.

Я подошел к нему, положил руку на его широкое плечо. И успокаивающе произнес:

— Все будет хорошо. Наша Виноградова сильная.

— Яблокова, — тихо поправил меня парень и пояснил. — Я возил ее деньги и ценности в банк. И уж имя с фамилией хорошо запомнил.

— Может быть, она надеялась, что однажды очнется, — предположил я.

— Не думаю, — не согласился со мной слуга. — Мне все время казалось, что она просто не могла смириться с тем, что теперь нет необходимости копить. Уж больно наша женщина любит деньги.

Я хотел ответить, но не успел. Шаркая ногами, в комнату вошел Лаврентий Лавович. Он тяжело опустился на стул и утер испарину со лба.

— Что скажете, мастер? Как наша болезная?

— Скорее жива, чем мертва, — сообщил он со слабой улыбкой. — Души я в ней не нашел.

— Плохо искали! — отчаянно воскликнул Фома.

— Но это не значит, что ее там нет, — рассеянно продолжил лекарь, словно не заметил сказанного Питерским. — Душа может быть глубоко и спать. Такое иногда случается от потрясения или при очень глубокой травме. Что произошло перед тем, как Виног… призрак Яблоковой пропал?

— Она сказала, что дом не важен, — с готовностью подсказал Фома. — Что важны люди, ради которых хочется жить и не хочется умирать.

— Она хотела жить. Отчаянно жаждала продлить свое существование в этом мире. И также была почти одержима этим домом. А перед тем как пропасть, она отказалась от самого дорогого, что было в ее посмертии, — резюмировал Лаврентий Лавович. — Есть вероятность, что она получила от осознания тленности своих прежних желаний моральную травму.

— Она намеренно решила уйти из этой жизни, — заключил я. — И решила пожертвовать всем, что ей дорого, ради того, чтобы мы не пострадали.

— Удивительная женщина, — покачал головой лекарь. — Как вы полагаете, она захочет общаться со мной, когда придет в себя?

Фома вскочил на ноги и сгреб гостя в охапку.

— Еще как захочет! — засмеялся он. — Она ведь вас считает умным.

Глава 34 Серьезные разговоры

Лаврентий Лавович вызвался остаться в доме, чтобы наблюдать за состоянием Виноградовой:

— Я лекарь, и давал клятву, — упрямо заявил он. — И помочь Вино… Яблокова — мой долг. Так что я останусь. И буду следить за изменениями ее состояния.

Пришлось согласиться. И лекарь удалился в комнату, где лежала Виноградова. Мы же остались на кухне.

— Ты можешь идти спать, Фома — произнёс я, обращаясь к слуге, но тот покачал головой:

— Нет, вашество. И не уговаривайте. Да и как тут заснуть с такими тревогами? Лучше посижу с вами, пока жандармы не приедут. А потом прослежу, чтобы они чего не разбили.

Я кивнул и посмотрел часы. Без пяти восемь.

— Полагаю, что ждать нам осталось недолго.

В кармане зазвонил телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Иванова. Улыбнулся и нажал на кнопку, принимая вызов:

— У аппарата.

— Доброе утро, Павел Филиппович, — послышался из динамика взволнованный голос жандарма. — Я только что узнал про то, что на ваше имя и адрес выдано постановление на обыск. Причем решение принималось на каком-то высоком уровне. Меня просто поставили перед фактом.

— Когда прибудет группа? — спокойно уточнил я.

— Группа уже собрана, — коротко ответил Иванов. — Вместе с ней приедут и сотрудники прокуратуры.

Последнее меня изрядно удивило. И немного позабавило.

— Они уже выехали, — продолжил Иванов. — И будут у вас буквально с минуты на минуту.

— Отлично, — устало ответил я. — Значит, успеют управиться пораньше, и у меня будет время для своих дел. Спасибо за то, что вы меня предупредили.

В динамике воцарилось недолгое молчание, а затем Дмитрий растерянно произнес:

— Вы знали, что к вам прибудут гости, Павел Филиппович?

— Мне подсказали, — уклончиво ответил я. — Так что жду посетителей с нетерпением.

— Это хорошо, — протянул Иванов, и в голосе жандарма послышалось облегчение. — Я немного беспокоился о том, что… Впрочем, неважно.

Разговор прервал стук в дверь. И Фома встал было с кресла, но я жестом остановил его. Попрощался с Дмитрием и завершил вызов.

— Не торопись, — произнес, обращаясь к Фоме и убирая телефон в карман. — Думаю, эти гости могут и подождать.

Через секунду, на кухню заглянула Арина Родионовна. Она переоделась, уложила волосы в косу и сменила носки на туфельки.

— Приехали? — коротко уточнила она.

— Скорее всего. Идемте встречать.

Нечаева кивнула и направилась к лестнице. Мы с Фомой последовали за ней. Спустились на первый этаж, когда в дверь постучали повторно.

— Вот им не терпится, — буркнул Фома.

В окно ворвался Ярослав и отрапортовал:

— Павел Филиппович, к вам прибыли жандармы. Целый отряд. За воротами стоит машина с решетками.

— Знаю, — ответил я и посоветовал. — Иди и погуляй пока.

Нечаева направилась к порогу, мы же с Фомой уселись в кресла, ожидая гостей.

Арина Родионовна распахнула дверь и вежливо произнесла:

— Доброе утро. Адвокат не ведет прием. Вы по частному делу?

— Доброе, — послышался с крыльца мужской голос. — Мы прибыли к мастеру Чехову не по его работе.

— Проходите, — ответила Нечаева и посторонилась, пропуская в дом гостей. И в приемную вошли пятеро людей, одетых в гражданское.

— Павел Филиппович, к вам прибыли, — официально произнесла Нечаева.

— Сергей Иванович Беров, — представился один из гостей и шагнул в мою сторону. — Доброе утро, Павел Филиппович. Мы к вам из жандармерии.

— Какое уж доброе, раз такие люди приехали, — послышался снаружи голос Евсеева, обращающегося к тем, кто оставался во дворе. — Не топчите цветы и окурки не бросайте, а не то некромант осерчает. И ко мне не подходите, а то могу укусить по старой памяти…