"Фантастика 2025-168". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 610

— Ну? Тебя можно поздравить с восстановлением на работе? — иронично поинтересовался сидевший в кресле отец. — Опять станешь подавать убогим в своем кабинете?

Я покачал головой:

— Заседание назначили через неделю. О дате нового заседания меня уведомят письмом.

Филипп Петрович удивленно поднял бровь:

— Это как?

Я пожал плечами:

— Как-то так…

— Что ж, значит, нам здесь делать нечего, — Чехов встал с кресла. — Идем…

В этот момент отворилась дверь, и в коридор вышла Муравьева. Она бросила на нас неприязненный взгляд, который почти сразу стал непроницаемым.

— Здравы будьте, Инна Михайловна, — коротко поприветствовал ее отец.

— Не знала, что вы сопровождаете сына на… различные мероприятия, — поджав тонкие губы отозвалась женщина.

Филипп Петрович развел руками:

— Семейные дела иногда требуют поддержки! Полагаю, вы понимаете, насколько важны близкие. Семья — это главное…

Мне показалось, что на мгновенье женщина перестала дышать, а потом едва ли не скрипнула зубами. Но ничего не сказала, лишь неопределенно пожала плечами и пошла прочь по коридору, в сторону обратную той, куда направились мы с отцом.

— И вам всего хорошего, — пробормотал я рассеянно.

— Интересно выходит… — задумчиво произнёс Чехов, пока мы шли к дверям.

— Очень, — согласился я. — Полагаешь, мастер Муравьева действует в чьих-то интересах?

— Кто знает, — ответил Филипп Петрович. — Ты ведь заметил, как ее перекосило?

— Только слепой бы не обратил внимание на то, что к тебе она особой приязни не испытывает.

— Моя профессия предполагает, что врагов у меня чуть больше, чем много, — отмахнулся князь.

— И как ты с этим живешь?

— Мне не нужно всем нравится, — хмыкнул он. — И если ты спросишь, хорошо ли я сплю по ночам, то могу сказать, что не хуже, чем другие подданные Империи. Я исполняю свой долг. Еще вчера я очищал нашу родину от преступников. Были времена, когда по мостовой нельзя было прогуляться без того, чтобы не услышать выстрелы. Не каждый бы рискнул доставать в людном месте кошелек, а девицы не носили драгоценности, чтобы не привлечь душегубов…

— Я видел «Криминальную Империю». Думаю, все было не настолько жутко.

Филипп Петрович недобро улыбнулся и ответил:

— Было хуже. Быть может, у Муравьевой со мной счеты еще с тех времен, и сейчас выдалась возможность отыграться.

— Кто знает? — вздохнул я.

— Ты сейчас домой? — уточнил отец.

Но я покачал головой:

— У меня еще встреча с Александром Васильевичем. Полагаю, он выберет для беседы ресторан. Любит он трапезничать.

— Я тоже это заметил, — признался Филипп Петрович. — Знаешь, мне иногда кажется, что он когда-то голодал, потому что так умиляться свежим булочкам может только тот, кто не ел их вдосталь.

— Все возможно, — согласился я. — Мы тебя довезем…

— Не стоит. Я прогуляюсь немного, чтобы выветрить хмельное. А потом отправлюсь домой. Если что-то понадобиться…

— Я наберу, — кивнул я.

Мы вышли из здания и попрощались. Я направился к припаркованной машине. На ходу вынул из кармана телефон и набрал Морозову.

— Заседание уже окончено, Павел Филиппович? — в первую очередь поинтересовался он.

— Да. Разбирательство перенесли, — ответил я.

— Тогда жду вас в ресторане «Званый Ужин», через полчаса. Надеюсь, вы успели проголодаться…

Морозов завершил вызов. Я убрал телефон в карман, и подошел к авто.

— Как прошло, вашество? — спросил Фома, как только я устроился на переднем сиденье. — Вас вернули к защите простых людей?

— Пока нет, — рассеянно ответил я. — Заседание перенесли.

— Зачем? — не понял Фома. — Ясно же, что вы не виноваты ни в чем…

— Чтобы установить все подробности дела, и собрать доказательства моей невиновности.

Фома покачал головой:

— Чудно выходит! Хорошего человека могут лишить любимой работы. Не дадут ему помогать людям, а лиходеям всяким никто преград не чинит. И где справедливость?

— Чисто формально — это попытка лишить меня любимой работы за провинность, — произнёс я и осекся, обдумывая сказанную фразу. Интересно было бы понять мотивы Муравьевой…

А еще я понимал, что это вряд ли был Свиридов. Старый судья должен был понять мой намек. Тем более, когда его старшая дочь находится в роли «младшей жены» в семье Чеховых… Не настолько же он твердолобый! К тому же, позиция судьи самая удобная. Сейчас его можно было бы обвинить в любой неприятности, случившейся с нашей семьей.

— Куда едем, вашество? — уточнил Фома.

— В «Званый Ужин», — сказал я. — Там назначена встреча с Морозовым.

— Хотите надавить на этот ваш совет через нового родственника, — понимающе кивнул Фома. — Я помню — никакого насилия. Только шантаж…

Я улыбнулся:

— Нет. Он просто хочет что-то обсудить.

— А в ответ… — начал было Фома.

— Я постараюсь решить вопрос с комиссией сам, — перебил его я. — Прибегать к помощи родственников в моей ситуации было бы слишком мелко.

Питерский равнодушно пожал плечами.

— Как знаете, вашество, — пробасил он. Потянулся к замку зажигания. И я заметил на его запястье приличное пятно от ожога.

— Прости, что так вышло… — сказал я.

Фома взглянул на меня удивленно.

— Вы о чем, вашество? — не понял он.

— О том, что мой отец…

Питерский улыбнулся и махнул рукой:

— А, это! Да пустяки… Филипп Петрович знал, как будет лучше для Людмилы Федоровны. А я сам виноват, что полез. Не сдержался. Мне тогда подумалось, что она узнает меня в коте и успокоится. Вы же знаете, что наша женщина питает особую слабость к котячьему роду…

— И ты не ошибся, — согласился я. — Людмила Федоровна сразу успокоилась, когда ты рядом оказался.

— Значит, она помнит, кто был ей дорог. И если не головой, то сердцем… Иначе бы спалила меня в одну секунду!

Я покачал головой.

— Рисковал ты знатно…

— В звериной форме я сильнее, вашество. Меня в ней убить не так просто, как в человечьей. А что до ожогов, то не такие уж они и сильные. Быстро заживут, следа не останется.

Он завел двигатель, и авто выехало с парковки. В салоне на несколько секунд повисло молчание, но потом его нарушил Фома:

— Кстати, вашество, звонил один человек. По поводу дела с котом. Арины Родионовны не было, а звонил он настойчиво, так что трубку пришлось взять мне…

— Наследство! — вспомнил я.

— Точно, — подтвердил Фома. — Он сказал, что его дело поручили другому адвокату. И он его проиграл. Так что если вас отстранят от работы, кто будет защищать простых людей?

Я на секунду задумался, а затем вынул из кармана телефон и принялся искать номер Нечаевой.

— Слушаю, Павел Филиппович, — послышался в динамике голос Арины Родионовны. — Как прошло заседание?

— Его перенесли, — спокойно ответил я.

— Как? Почему? — встревожилась девушка.

— Наверное, пытаются найти причину, чтобы отстранить меня. Или перевести в коллегию.

— И… что вы будете делать? — растерянно уточнила секретарь.

— Попытаюсь узнать причины такой нелюбви ко мне председателя коллегии. И если это некие личные мотивы мешают ей быть беспристрастной, то буду подавать ходатайство об отводе.

— Я могу вам помочь! — тут же сказала Нечаева. — Если вы назовете фамилию представителя…

— Потом. А сейчас попытайтесь, пожалуйста, вспомнить то дело с наследством, где младшему сыну достался кот.

— Помню… — протянула Нечаева.

— В ваших бумагах остался адрес заявителя?

— Я поищу… Но вам же нельзя практиковать.

Я усмехнулся:

— Мне — нет. Но пока в свод законов не внесли поправки…

— Я поняла, — произнесла Арина Родионовна, и мне показалось, что ее голос заметно потеплел. — Сейчас же найду и пришлю вам сообщением…

Она завершила звонок, а я убрал телефон и обратился к сидящему за рулем слуге:

— Фома, ты не думал заняться правом?

— А как я займусь? — удивился тот. — У меня образования неполных семь классов.