"Фантастика 2025-168". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 693

Кажется, эта женщина ужасно переживала за любую трату, и выплата по больничному листу была для нее неприятным событием. Пока она задумчиво шевелила губами, вспоминая, какую сумму пришлось выплатить занемогшей девушке, вперед вышел старик в тулупе и с ружьем в руках. Он поправил меховую шапку, съехавшую ему до самых бровей, и забасил:

— И только потом этот гад вернул вторые стекла в окошко. Принес в кабинет буржуйку. Да только Параскева от него, как от чумы шарахается. Не люб он ей.

— А эта девушка случаем не близкая подруга Андрея… — уточнил я, но договорить не успел.

— Точно! Есть такой паренек. Прибавок не просит, не ворует… — начала Алевтина.

— И не пьет, — зло передразнила ее работница в косынке. А потом повернулась ко мне. — Хороший парень. Работящий. И Параскеву любит.

— Так они жениться собираются! — наперебой загомонили призраки, и я облегченно вздохнул. Головоломка сложилась, теперь причина неприязни приказчика к моему клиенту стала ясна.

Глава 21

Необычный ужин

После разговора с призраками я прохаживался вдоль забора, время от времени подкармливая мертвых, которые не торопились уходить за ограду. Вскоре операция по очистке территории была завершена. Фома, который наблюдал за воротами, позвонил и сообщил что бригады зачистки уехали. И я отпустил духов восвояси. Последней ушла Алевтина, которая уговорила меня забросить через забор пару монет.

— Мне иногда хочется видеть деньги. А у местного сброда в карманах только моль обитает, — пояснила она с обезоруживающей улыбкой.

Вернувшийся к этому времени Питерский вздохнул. Но я послушно выполнил просьбу бухгалтера. После чего мы сели в машину и Фома уточнил:

— Домой?

— Конечно, — кивнул я. — Надо сделать записи всего, что нам тут наговорили. И потом уже решить, каким образом прищемить местное начальство.

— И заставить их самих исправить все те страсти, что здесь творятся, — хмуро продолжил за меня Фома.

— Верно.

Машина вскоре выбралась на центральную дорогу, и мы покатились в сторону дома. Говорить ни о чем не хотелось. Сказалась усталость после долгой подкормки призраков. Но все же я признал, что за последнее время стал немного сильнее, чем был прежде.

— У нас гости, — вырвал меня из раздумий голос помощника. — Машина неспроста стоит у арки. Но Ярослав рядом маячит, значит, уже проверил и ничего угрожающего в визитере нет.

— Правду говоришь, — согласился я, когда наш автомобиль затормозил.

Я вышел из салона и прищурился, рассматривая гостя. И не сразу узнал молодого человека, стоящего у капота новенькой «Волги». И подумал, что когда я встретил его впервые в камере Крестовского острога, то не мог предугадать, что вчерашний бандит может выглядеть как истинный аристократ. Плут прошел этот путь довольно быстро, что подтверждало — парень неглуп. И он не упустил шанс, который дал ему Рипер.

— Добрый день, Гордей Михайлович, — поздоровался я, подходя к «Сыну» ближе. — Какими судьбами? Проезжали мимо?

— Скажу вам по секрету, Павел Филиппович, чтобы проехать мимо вас, приходится делать очень большой крюк, — ответил гость, и я усмехнулся

— Но вы его зачем-то совершили.

Парень скривился, отчего его шрам на щеке стал глубже. В отличие от Виноградовой, которая при каждом удобном случае пыталась скрыть свою отметину, Гордей не стеснялся давнишней раны. Скорее всего. он получил ее, когда еще не мог обратиться к хорошему лекарю. А сейчас не торопился исправлять эту особенность внешности, оставив ее как напоминание о юности.

— Мне надо с вами кое о чем побеседовать, мастер Чехов.

— Отчего же не поговорить, — согласился я и сделал приглашающий жест. — Проходите в мой дом. Выпьем чаю.

— А давайте лучше прогуляемся, — неожиданно предложил парень и быстро пояснил, — в вашем доме мне неуютно. Вы уж простите, княжич, но, кажется мне, что из каждой стены там торчат призраки.

— Всего пара, — махнул я рукой. — Да и то они совершенно нелюбопытные.

— Если вам не хочется, чтобы нас видели вместе, то я пойму, — прямо заявил Петров и упрямо вскинул подбородок.

Мне нравилась его искренность, и я склонил голову к плечу и уточнил:

— Вы же понимаете, что я некромант? Мою репутацию уже ничем не испортить. К тому же, сдается мне, что в вашей организации вы больше не носите прозвище «Плут». И не сегодня завтра прикупите дом на набережной, чтобы прослыть порядочным законопослушным подданным.

— Погоняло мое никуда не денется. И те, кто знали меня всегда, будут звать Плутом, — прямо ответил парень. — От такого прошлого нельзя избавиться. Да и не собираюсь я делать вид, что я кто-то другой, Павел Филиппович. Я не родился с золотой ложкой во рту и никогда не стану этого стыдиться.

Гордей оттолкнулся от капота машины и направился вдоль канала

— В этом нет ничего постыдного, — согласился я и медленно зашагал по дороге рядом с собеседником.

— Знаете, господин адвокат, сказал бы это кто-то другой из благородных, и я бы решил, что он лукавит. Пытается сойти за своего и подкупить меня своей добротой. Я так и о вас подумал, когда встретил в той допросной. Решил, что вы будете играть в «хорошего жандарма», а потом сдадите меня следователю со всеми потрохами. А в своей книжечке поставите крестик.

— Просто тогда у меня еще не было подобной книжечки, — пошутил я.

— Ее у вас никогда не будет, — без тени улыбки ответил Петров. — Вы другой, Павел Филиппович. Вы во мне увидели человека задолго до того, как я нацепил на себя этот костюм. Хотя я уверен, что Шуйский, который на тот момент был начальником третьего отделения, предлагал вам хорошую сделку, чтобы вытащить информацию о «Сынах». Хотя бы за старое.

Он взглянул на меня, и я кивнул:

— Что-то подобное и было, лгать не стану.

— Рипер хочет с вами сотрудничать, — продолжил Плут. — Видит в вас друга. А это дорогого стоит.

Я хотел было напомнить гостю про колпак, который эти двое недавно подарили мне, и намекнуть, что друзья так не поступают, но промолчал. Вместо этого произнес:

— И чем же я удостоился такой чести?

— Глава «Сынов» уверен, что вы способны изменить взаимоотношения между простыми людьми и одаренными, — пояснил Гордей.

— А чего хотите вы? — осведомился я.

— Добра, — не задумываясь заявил парень. — Хочу, чтобы у ребят с окраин было будущее. Чтобы они могли получать образование, работу и достойную плату за нее. Чтобы дети из приютов могли рассчитывать на хотя бы какое-то будущее, не связанное с могилой или острогом. Не хочу, чтобы сиротские фамилии ломали жизни тем, кому не повезло.

— Звучит неплохо, — заметил я, и Плут кивнул:

— Рипер тоже так сказал. А потом усмехнулся и заявил, что у меня может что-то и получится. Он решил отойти от дел, мастер Чехов.

— Не понимаю причин, — произнёс я.

— Ему нравится кровь и резня, — спокойно пояснил Гордей. — А Смута закончилась. Теперь ее эхо почти неслышно. У «Сынов» должен быть другой путь.

— Какой же?

— Организация выйдет из тени. И займется легальными делами. Без риска словить пулю или получить огромный каторжный срок.

— Мне показалось, что вы не боитесь каторги, господин Петров, — заметил я.

— Знаете, мастер Чехов, я практически не видел своего отца, который был уважаемым человеком в преступном мире. Он отбыл на каторге, почитай, тридцать лет. А мой хороший товарищ вообще увидел отца только когда ему исполнилось восемнадцать.

— Почему?

— Потому что отец отбывал девятнадцатилетний срок на каторге, — буднично ответил парень. — И проверьте, сложно назвать подобную семью правильной. Это нехорошо. Так быть не должно. А сейчас, когда по Петрограду ходят слухи про новый отдел, любое преступление завершится каторгой. Потому что в нашем городе очень много свидетелей, которые внимательно наблюдают за нами с изнанки. А в острог я не хочу.

— Приятно, что вы стали это понимать, — одобрил я.

— Я всегда это понимал, Павел Филиппович, — ответил парень.