"Фантастика 2025-168". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 816

Он с тоской рассматривал через незашторенное окно, как его приятелям раздают печенье. Яблокова не обманула и вынесла корзинку с лакомством, которое почти сразу оказалось в карманах ребятни.

В дверь постучали, и в кабинет зашла Арина Родионовна с подносом. На нем стоял чайник с чашками и тарелка с ароматным печеньем. От вида угощения Ванька сразу повеселел и заерзал на кресле. Старший товарищ бросил на него осуждающий взгляд, и мальчишка тут же сник.

— Этот чай стоит пить горячим, — заметил я, и Нечаева тотчас подала чашку младшему гостю. А также вручила ему самое большое печенье.

Мальчишка просиял. И не обращая внимания на Леонида, принялся прихлебывать напиток, закусывая его выпечкой.

— Потом оказалось, что монета была приклеена, — кисло продолжил клиент. — Да и к тому же не золотая она была. Железка обычная, которую при помощи силы блестящей сделали. Да так, что не отличить. Это нам природник поведал, которому мы рассказали о находке. Но пока пытались эту проклятую монету вынуть, то потратили все карманные деньги на пышки.

— Пышки хоть хорошие были? — поинтересовался я, стараясь сохранить на лице самое серьезное выражение.

— Глаза б мои их больше не видели, — вздохнул Леонид и покосился на приятеля, который на это лишь пожал плечами.

— Хорофие, — сообщил он, пережевывая печенье.

— То есть таким образом мельник сбыл товар, — подытожил я и развел руки в стороны. — Но это не нарушение закона. И ваши права не были нарушены. Пышки, как ты сам сказал, были свежие и хорошие. Вам понравились.

— Искупитель с монетой, — досадливо махнул рукой Леонид. — Дело в другом. Мельник некоторое время назад принял на работу одного из бывших сиротских. Тот поселился у него на чердаке. Мы с ним виделись по вечерам, когда смена заканчивалась. Он не жаловался на хозяина. Сказывал, что мельник его кормит и даже рабочий договор с ним подписал.

Я удивленно посмотрел на мальчика, и тот поспешно добавил:

— Да только случилось что-то скверное, мастер-некромант.

— Что же?

— Мишка перестал выходить на улицу.

— Мишка — это тот самый паренек, что нанялся к мельнику?

Леонид кивнул:

— Ага. Мы вместе туда попали несколько лет назад. Когда жандармы наше логово накрыли и отправили в приют. Этот Мишка для нас всех был старшим товарищем. Он не давал старшим нас обижать. И потому мы должны ему подмогнуть.

— А с чего вы решили, что случилось плохое? — удивился я. — Быть может, у него много работы? Или приболел…

— Больше недели не выходит на связь, — вздохнул Леонид.

— А мельник что говорит? — уточнил я.

Мальчишка воровато осмотрелся по сторонам, словно хотел убедиться, что нас не подслушивают, а затем подался вперед, едва не смахнув со стола чашку с настоем.

— Вот здесь начинается самое подозрительное, — шепотом начал он. — Мельник тот нас выгнал, едва только мы про его помощника заговорили. И заявил, что никакого Мишку знать не знает.

— Вот оно что, — нахмурился я.

— Врет, зараза! — выдал Ванька, допивая чай.

— Так может, здесь и впрямь дело для жандармов? — предположил я.

— А чего мы скажет легавым? Что выпускник приюта пропал? А кому до него есть дело? Мишка уже взрослый по имперским законам. Скажут, что он свободный человек и отправился искать лучшую долю. Где-нибудь да объявится. И наше слово ничего не стоит против слова мельника.

— Тут не поспоришь, — кивнул я. — А заявление на розыск по имперским законам имеют право подать только родичи. Которых, как я понимаю, у этого вашего Мишки нет.

Я взглянул на мальчишек, ожидая ответа, и оба замотали головами.

— Так вот, мы и решили, что права Мишки защитить должен адвокат, — резюмировал Леонид.

— Это немного не так работает, — возразил я, но запнулся, увидев отчаяние в глазах гостя.

— Побойтесь Искупителя, дяденька, — жалобно начал Ванька, и на глазах мальчугана выступили слезы. — Мы никому не нужны, Павел Филиппович. Кроме себя. Потому и держимся вместе. Чтобы не пропасть. А Мишка из нас самый взрослый. Ему не за кого было держаться. Он пристроился на мельницу эту, чтобы к нам поближе быть. И дождаться, когда мы выйдем из приюта. Договорились, что не бросим друг дружку.

Стало понятно, почему Леонид взял этого паренька с собой. Речь была пронзительной и брала за душу. Причем не только меня, но и призраков. Ярослав и Козырев шагнули из стены, в которой подслушивали наш разговор.

— Может и правда помочь ребятне, Павел Филиппович? — робко начал бывший культист. — Оно ведь и на душе хорошо, когда доброе дело делаешь.

Козырев только кивнул, соглашаясь с товарищем.

— Это точно, — вздохнул Леонид.

Это было неожиданно. И я покосился на парня. А затем осторожно уточнил:

— Что, прости?

— Ну, Ванька правду говорит. Горожанам до приютских дела нет. На нас они стараются внимания не обращать. Вот даже к вам пришлось идти за посильной защитой. Про вас говорят, что адвокат-некромант за народ. А вы помочь не можете.

Парень вздохнул и встал с кресла:

— Идем, Ванька. Сами все выясним.

Его товарищ поднялся на ноги и с сожалением посмотрел на оставшееся на столе печенье.

— Стойте, — неожиданно для себя произнес я.

Парни остановились у двери. Обернулись. И в их глазах мелькнул робкий лучик зарождающейся надежды.

— Ты думаешь, что Мишка попал в беду, — продолжил я. — И ему нужна помощь.

— Мельник врет, что не знает Мишку, — ответил Леонид. — Зачем ему это? Все же в курсе, что он на мельнице работал.

— Дело темное, — согласился я.

— Возьметесь? — с надеждой спросил Ванька. — Вы ведь помогаете простолюдинам.

— Ну… — начал я.

Леонид подошел к столу и выложил передо мной несколько мятых купюр и с десяток монет разного номинала.

— Почти четыре рубля, — торжественно произнес он. И торопливо добавил: — Все скинулись на хорошее дело. Если надо еще, то мы заключим договор. И выплатим недостающие деньги…

— В рассрочку, — быстро добавил Ванька.

Я подцепил пальцем одну монетку и подвинул ее к себе.

— Хватит вот этого, — сказал я.

— Э, нет, барин! — неожиданно выдал Ванька. — Если цена низкая, то и работа будет сделана спустя рукава. Вы возьмите с нас как с любого другого. Чтобы все было по чести и по совести. Мы, может, приютские и неблагородные, но вы нас всерьез принимайте.

Я внимательно посмотрел на посерьезневшего мальчишку и склонил голову к плечу.

— Сколько вас?

— Что? — тут же нахохлился Леонид.

— Во дворе сколько ребят? — пояснил я.

— Восемь, — сообщил паренек. — А к чему вы клоните?

Он с подозрением взглянул на меня и продолжил:

— Знаю, мастер, что вы с «Сынами» дела имеете. Если хотите к ним завербовать в обмен на помощь, то знайте: мы люди законопослушные. Хоть и с виду похожи на крадунов. Уклад разумеем, правила тоже. Но в криминал никто из нас не пойдет.

— Гиблая это дорожка, — подтвердил Ванька. — Которая или в могилу приведет, или на каторгу. Лучше уж на мануфактуре работать. Или в контору по продаже машин устроится. Деньги хоть и небольшие, зато честные.

— Какие милые мальчуганы, — произнес Козырев, делая жест, будто он утирает слезу. — Правильные. Верят в доброту и честность. Таким помогать сам Искупитель велел!

— Удивительно, — согласился Ярослав.

— Ты не понял, — ответил я Леониду. — Если я вам помогу, то десять человек будут говорить обо мне хорошее. Бесплатно и без принуждения. Сарафанное радио, господа.

— Это да, — Ванька кивнул и растерянно посмотрел на приятеля.

— А в приюте ушей немало. И вскоре многие прознают, что адвокат не просто так свой хлеб ест, — продолжил я. И добавил: — Только никому не говорите, что я с вас денег не взял! А ежели спросят, то вы многозначительно промолчите.

— Многозна… что? — не понял Леонид.

— Я тебе потом разъясню, — снисходительно бросил Ванька и протянул мне руку. — Договорились, мастер Чехов!

Я потряс маленькую ладонь, а затем обменялся рукопожатием с Леонидом. Подвинул оставшиеся деньги к краю стола. Они сразу же исчезли в кармане штанов приютских ребят.