"Фантастика 2025-168". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 841

Я кивнул, понимая, что она говорит правду. И неожиданно испытал прилив невероятной благодарности судьбе за то, что она подарила мне встречу с этой девушкой. Нечаева принимала меня таким, какой я есть. Вряд ли в Петрограде нашлась бы другая девушка, которая столь терпеливо сносила подобное к себе отношение.

Мне удалось поймать ладонь Арины Родионовны и коснуться губами костяшек ее пальцев.

— Спасибо, — сказал я.

— Это всего лишь отвар, — усмехнулась она, но не торопилась отнимать у меня руку.

— И за него тоже спасибо, — улыбнулся я. — Я вам должен нормальное свидание.

— Ничто нормальное нам не подойдет, — возразила Нечаева и покосилась на приходящих в себя мужчин. — Заканчивайте работу. Буся уже заскучал и хочет домой.

Пенек застрекотал из угла, давая понять, что полностью согласен со сказанным.

Благодаря помощи Арины Родионовны мне удалось допросить убитого Щукиным мертвеца. Потому что вопросов у нас с Шуйским было очень много. А покойник довольно быстро начал сопротивляться моей воле. Он дергался, бился, словно старался вырваться из силков, щелкал зубами. И пришлось приложить немало сил, чтобы заставлять его отвечать. Наконец, допрос закончился, и я с великим облегчением отпустил мертвеца.

— Хорошо бы осмотреть место убийства, — произнес я, как только лишенный силы покойник упал на стол прозекторской.

— Призрака на месте преступления обнаружено не было, — напряженно ответил Дмитрий. — А остальное перечислено в протоколе.

— Есть подозрение, что Щукин взял призрака под контроль и забрал с собой, — заключил я. — Но зачем?

Шуйский только пожал плечами:

— В призраках я не силен, Павел Филиппович.

Я задумчиво потер ладонью подбородок. Начал размышлять вслух:

— Вряд ли Щукин убил этого бедолагу, чтобы скрыть какие-нибудь улики. Значит, призрак нужен ему для чего-то другого.

— Думаете, Щукин убил этого человека, чтобы забрать с собой призрака? — предположил Шуйский. — Не проще ли было найти духа в городе?

Я задумался. А затем покачал головой и вынул из кармана телефон:

— Не знаю. Но информацию лучше передать кустодиям.

И направился к выходу, листая список контактов. Наконец, нашел нужный номер, нажал кнопку вызова.

— Слушаю, Павел Филиппович, — послышался в динамике голос Зимина.

Я вышел из коридора и прикрыл за собой дверь.

— Добрый вечер, Станислав Александрович. Несколько минут назад мы с Дмитрием Васильевичем допрашивали одного мертвеца, который рассказал нам, что погиб от рук Щукина.

— Вот как? — в голосе Зимина послышалась заинтересованность. — Где? Когда?

— Жандармы пришлют вам все протоколы, — ответил я и вкратце пересказал все, что удалось узнать во время допроса убитого.

— Принято, — коротко ответил Станислав. — Что думаете, Павел Филиппович?

— Не имею ни малейшего понятия, — честно признался я. — Но в случайности я не верю.

В динамике воцарилось молчание. А затем Зимин произнес:

— Раз мастер Чехов говорит, что чего-то не знает, значит, все и впрямь плохо. Ладно, подумаю, что можно сделать.

Зимин быстро попрощался и завершил вызов. Я же убрал аппарат в карман и устало сел на каталку, которая стояла у стены. Вздрогнул, ощутив холодный металл.

— На этой штуке возят мертвецов, — произнес лекарь, выходя из прозекторской. Но я только отмахнулся:

— Покойниками меня напугать сложно.

— Понимаю, — ответил синодник. И продолжил с наигранной веселостью: — Простите, я не так часто общаюсь с некромантами.

— Надеюсь, наш допрос не нарушил законы Синода? — напрягся я.

Лекарь покачал головой.

— Все по закону, мастер Чехов. Я составлю отчет и направлю его в Синод. Признаться, я ожидал совсем другого.

Я усмехнулся:

— Думали, что мертвые будут агрессивны к живым? Бросаться и пытаться укусить, как это обычно показывают в этих странных фильмах про оживших трупов?

— Примерно так, — не стал отрицать жрец. — А все вышло достаточно… интересно. Только последний допрашиваемый вел себя весьма… странно.

— В отличие от фильмов, в реальности мертвецам неуютно, когда их возвращают к жизни. Поэтому они сопротивляются воле некроманта, желая покинуть материальный мир. Чем дольше ты держишь мертвого, тем сильнее он сопротивляется.

— Вот оно что, — протянул жрец. — В любом случае это был крайне увлекательный опыт. Про вас говорят разное.

— Надеюсь, вы не верите в чудеса, которые якобы являл миру темный? — с усмешкой уточнил я. — Мне бы не хотелось и вас разубеждать в том, что я возносился над землей словно Искупитель.

— Народ всякое болтает, — усмехнулся мужчина и пригладил волосы вокруг лысины. — Простой люд сегодня возложит на вас венец из лавра, а завтра решит забросать вас гнилыми помидорами.

— Примерно то же самое говорил мне один очень важный человек в нашей Империи, — кивнул я. — Он предупреждал меня, что любовь народа быстро может смениться на ненависть.

— Ненависть — слишком сильное слово, — возразил мужчина и опасливо оглянулся, словно хотел убедиться, что у нашей беседы нет свидетелей. — Вас боятся, Павел Филиппович. Даже те, кому вы помогаете, испытывают перед вами трепет и даже страх. Мы часто видим это в храмах. Когда у людей случается горе, они просят сильного… — он указал в потолок пальцем, давая понять, кого имеет в виду, — о спасении. И когда оно не приходит, то они злятся. И вчерашние преданные верующие снимают с себя знак Искупителя и решают отречься от своего создателя.

В ответ на эти слова я покачал головой:

— И напрасно! Каждое испытание делает нас сильнее. Не будь их, и человек оставался бы слабым и беспомощным.

— Удивительно, что вы понимаете то, в чем нам приходится убеждать паству.

— Не сравнивайте меня с простыми людьми, — возразил я, и мужчина посмурнел. А я продолжил: — Я родился с серебряной ложкой во рту. Несмотря на сложности в моей жизни, мне никогда не приходилось голодать или нуждаться. А большая часть ваших прихожан борется за место под солнцем.

Синодник взглянул на меня исподлобья, будто сомневался в моей искренности.

— Обычно молодым людям свойственно себялюбие, — глухо произнес он.

— Следует здраво оценивать себя, — я пожал плечами. — К тому же у меня было много учителей.

— Как и у каждого дворянина вашего возраста, — возразил мужчина.

— Нет, — я усмехнулся и постучал по каталке пальцами. — Меня учили мертвые. Самые честные и беспристрастные педагоги. Одни помогали мне понимать математику. Другие — делились историями своих ошибок. И эти уроки сложно переоценить.

— Никогда не думал об этом с такой стороны, — мужчина выглядел обескураженным. — Для меня некромант всегда был символом тьмы и холода.

— Однажды один мертвый сказал мне: «В каждом зернышке ржаном спит незамеченная никем душа звезды».

— И что это значит? — почти шепотом спросил жрец.

Я не ответил, только пожал плечами. Спрыгнул с каталки, чтобы вернуться в прозекторскую и забрать Арину Родионовну, но девушка уже сама вышла мне навстречу.

— Дмитрий Васильевич сказал, что остальное они доделают сами, — произнесла она. — Велел передать вам благодарность. И добавил, что мы можем ехать домой.

Я вздохнул облегченно:

— Великолепно! Осталось только вызвать такси, и…

— Дмитрий Васильевич уже распорядился, чтобы нас отвезли по домам, — перебила меня Нечаева. — Правда, в этот раз без кортежа.

— Отлично, — я протянул ей руку, и мы направились к выходу.

Оглянувшись у самых дверей, я заметил, что синодник стоит в полутьме с растерянным видом. И мне подумалось, что было бы лучше, если он остался разочарованным.

Первым делом домой завезли Нечаеву. Мы коротко попрощались, хотя мне ужасно не хотелось выпускать ее руку из своей. Казалось, наше жутковатое свидание было лучшим, что случилось со мной в последние дни. Арина Родионовна казалась тоже странно довольной. Она обещала прибыть утром к залу суда и велела мне хорошенько отдохнуть. Решив не спорить, я лишь кивнул на это указание.