Диагноз развод. Ты это заслужил (СИ) - Туманова Кира - Страница 18

Могу сколько угодно себя утешать «Не виноватая я, оно само так вышло», только всё равно. Какая-то хрень на душе моросит.

Журналистскую этику я не нарушал, произошло какое-то тупое стечение обстоятельств. Но почему-то люто тошно, будто пошёл на сделку с совестью.

Я привык прорывать чужие границы агрессивным наскоком, но тут просто нагло вторглись в мои. Положили мне в руки инфоповод и проорали в ухо – на, бери!

Чёрт, я и взял!

- Андрей! Андре-е-ей! – вырывает меня из раздумий Лиза, - Смотри, типо такой?

Лизка поворачивает ко мне листок бумаги. Всего несколько линий, лёгкий набросок, но я уже вижу, что там будет.

Там будет стоять темноволосая женщина в бежевом пиджаке. Раскинула руки, будто хочет обнять все небо Парижа...

- Да, такая... – хрипло отвечаю я.

Выхожу из палаты сестры и некоторое время стою в недоумении. Пойти к Лиле сейчас?

Вряд ли она обрадуется, если я заявлюсь к ней на приём. На всякий случай прохожу мимо двери с надписью «Косметолог».

Прислушиваюсь, чтобы понять, идёт ли там приём.

Тишина.

Заношу согнутые пальцы, чтобы постучать, но отвожу руку. Вдруг она там с пациенткой, что я скажу?

Криво усмехаюсь. Дожил, стрёмно в двери постучать.

Как она отреагирует, когда я всё скажу?

На этот счёт предположения у меня самые нерадужные, и я морщусь. И так муж-козел достался, еще и человек, которому доверилась – полный придурок!

Лучше дома, в спокойной обстановке. Зайду к ней сегодня.

Поворачиваюсь и быстро шагаю к выходу.

26. Ценные кадры

- Лилечка, ну как вы! Нюхайте давайте, ещё разок вдохните...

Мутные пятна перед глазами постепенно принимают чёткие очертания и превращаются в Татьяну Сергеевну, нашу главную медсестру.

Морщусь и отталкиваю её руку с вонючей ваткой, пахнущей нашатырём. Из-за плеча Татьяны Сергеевны выглядывают две девицы.

- Смотри, Ирк, ты говорила, что померла.

- Хорошо, что эту женщину позвали, а то может и померла бы...

Издаю протяжный стон, вспомнив о том, что я только что видела.

Татьяна Сергеевна, сидящая рядом со мной на коленях, поднимается во весь рост и упирает руки в бока.

- Какая такая «эта женщина»? Вы что здесь вообще делаете? Кто такие?

Девицы испуганно пятятся.

- Тётя, не ругайтесь. Нам сейчас деньги принесут.

- Мы просто ждём...

- А ну пошли отсюда быстро, пока я швабру не взяла! – Татьяна Сергеевна раздувает ноздри и похожа на бешеную антилопу, готовую поднять врага на рога. – «Тётя», ишь ты...

Испуганно оглядываясь на неё через плечо, девицы выбегают в холл. Пока не подозревают, что их там ждёт не менее эпичная встреча с гардеробщицей.

- Лилечка Михайловна, вы что же это удумали падать у меня. Хорошо хоть пол помыли. – Причитает, подавая мне руку.

Я медленно встаю, ладошкой придерживаясь за стену. В ушах шумит, перед глазами черные мушки. А самое главное – тошнит от омерзения. Противно вспоминать о том, что я только что видела.

Видимо нервы окончательно сдали.

- Хорошая моя, а ну пошли давление смерим. Давай, давай... - Татьяна Сергеевна подхватывает мой парадно-выходной рабочий костюм, валяющийся в углу и берет меня под локоть. – Или к Илье Валентинычу сразу отведу на осмотр.

- Какой еще осмотр? - Потираю пальцем за висок.

- Да обычное дело, наше женское... Вы же, Лиль Михална, не первородка, должны понимать.

В ужасе отшатываюсь.

- Не... Татьяна Сергеевна, хватит наговаривать. – Вцепившись в локоть главной медсестры, чтобы не упасть, с подозрением кошусь на неё и снова повторяю. – Нет, нет... Бросьте! Это не то, что вы думаете. Это нервы.

- А-а-а, ну ладно тогда, - тянет медсестра. - Даже хорошо. А то уйдёте в декрет, нового заведующего придется искать.

- Ка-какого заведующего?

- Бедненькая, ударилась всё-таки... – распахивает передо мной двери своего кабинета. – Садитесь, сейчас померяем вас.

Плюхаюсь на стул, и пока Татьяна Сергеевна наматывает мне на руку манжету тонометра, пытаюсь сформулировать свой вопрос так, чтобы она поняла, что я ничего не понимаю.

- Татьяна Сергеевна, что вы про заведующего говорили?

- Тш... не разговаривайте! – считает губами. - Ну вот, девяносто на шестьдесят. Пониженное! – с каким-то воодушевлением говорит она. - При беременности часто бывает.

- Это от нервов, – с хрустом срываю с себя манжету. – Что с заведующим?

Татьяна Сергеевна усаживается передо мной на стул и подпирает щеку рукой. С жалостливой улыбкой смотрит.

- К неврологу бы вас... Может МРТ? Хотя нет, - разочарованно машет рукой, - наверное, нельзя вам сейчас...

- Татьяна Сергеевна! – издаю что-то среднее, между клёкотом и хрипом. Мне сейчас огромных усилий стоит сдержаться и не намотать ей на шею тонометр.

Дверь кабинета старшей медсестры распахивается, и к нам влетает Гуляев.

- Лилия Михайловна, что с вами? Там весь первый этаж гудит, – заботливо подходит и заглядывает мне в глаза. – Может к Илье Валентиновичу сходите?

- Не беременна я! – рявкаю ему прямо в лицо.

Олег Альбертович отходит на безопасное расстояние и обменивается встревоженными взглядами с Татьяной Сергеевной.

- Не нервничайте, пожалуйста. Приказ уже вышел о назначении. Даже в случае декрета должность ваша...

Откинувшись на спинку стула молча сдуваю с лица прядь волос, прикрываю на пару секунд глаза. Делаю глубокий вдох и подаюсь вперед, опершись локтями на колени. Перевожу взгляд с Татьяны Сергеевны на главврача и обратно.

- Пожалуйста, объясните, что происходит, – с мольбой в голосе произношу я. – Какой приказ? Какое назначение?

Гуляев снова обменивается быстрыми взглядами с медсестрой.

- Лилия Михайловна, - он говорит со мной очень громко. Таким тоном разговаривают с маленькими детьми и очень пожилыми людьми. - Отделение пластической хирургии будет готово через две недели. Не переживайте.

- Поверьте, я не переживаю. – Я говорю это очень искренне, и прижимаю в доказательство своих слов руку к груди, но почему-то снова вижу странные переглядки.

- Через две недели вступите в должность, - начинает Гуляев.

- ...Заведующей отделением пластической хирургии, – продолжает за ним Татьяна Сергеевна.

Широко открываю глаза и запускаю пальцы в волосы. Не может быть!

- А как же ваша дочь? – мямлю в недоумении.

- Женя? – поднимает брови Гуляев. – Хорошо, что сами задали этот вопрос, – как-то нервно выдыхает. – Возьмете её ординатором? Она, вроде, ничего, толковая. *

Что за история с Женькой, и почему она никогда не станет Лиле конкуренткой можете узнать в романе  Ольги Тимофеевой «Диагноз: в самое сердце»

27. Лиля, успокойтесь!

Стоя на балконе полной грудью вдыхаю воздух. Что делать со своим внезапным выходным днём я пока не знаю.

На душе гадко, будто меня облили дёгтем и изваляли в перьях. Стыдно, пакостно и мерзко...

Вокруг сплошной обман, ложь и лицемерие. И даже должность, о которой мечтала не радует, потому что обладает каким-то пакостным привкусом.

Лучше бы я стала кардиохирургом или неврологом, даже гомеопатом... Пластическая хирургия – это тоже ложь. Если бы только речь шла о реконструкции и реальной помощи... Но я понимаю, что буду создавать новые личины людям, которые решили, что хотят другую внешность. И другое тело.

Игорь столько лет изображал примерного мужа, и как только дорвался до власти и денег скатился в какую-то выгребную яму.

Журналист, который вцепился в меня, чтобы ближе подобраться к тельцу интересного объекта. Наверное, за свой репортаж он получит куда больше, чем потратил на костюм.

Морщусь, представляя содержание скабрезной статейки. Получится потрясающий материал. Благородный служитель пера и микрофона за свои кровные приодел брошенную жену ловкого казнокрада. И в конце риторический вопрос: «На что же тогда пошли деньги?»