Отголоски тебя (ЛП) - Коулс Кэтрин - Страница 22

Каждое ее крушение отнимало у меня кусочек сердца. Я боялась, что когда-нибудь отдам все без остатка, и тогда не останется ни одного осколка для того, кто, возможно, захочет его. Надежда бы сожгла все до тла.

И в этом не было вины Нэша. Он никогда мне ничего не обещал. Никогда не целовал так, как я мечтала. Никогда не говорил, что хочет чего-то большего, чем дружба. Но иногда я ловила его взгляд — как он задерживался на моих губах или скользил по линии бедра и эта чертова надежда снова вспыхивала.

А потом гасла. Нэш отстранялся или звал кого-то на свидание. Или я слышала, как очередная женщина в городе хвастается, что провела с ним ночь. И каждый раз во мне что-то умирало. Так было в школе, когда мы вместе ездили в колледж, и все последующие годы. Я расплачивалась за каждую маленькую рану разочарования.

Я бы отдала что угодно, лишь бы перестать так чувствовать к лучшему другу — к тому, кто всегда был рядом, что бы ни случилось. Но ничего не помогало. И последняя попытка едва не стоила мне жизни.

Телефон завибрировал на тумбочке, и я потянулась за ним, сердце предательски надеясь, что это Нэш.

Неизвестный номер: Ты была никем до меня. Мусор. Я вытащил тебя из ада, а ты так отплачиваешь?

По спине пробежал холодок.

Неизвестный номер: Лучше, чтобы тебя не трогал ни один мужчина. Я узнаю. А ты знаешь, как наказывают шлюх.

Глаза защипало, воспоминания ударили по сознанию.

Я откинулась в кресле, и вдруг из груди вырвался смех — телефон мигнул новым сообщением.

Нэш: Фото в пути. Чарли после того, как добрался до красок Дрю.

На экране появилось фото трехлетнего сына Лоусона, измазанного краской с ног до головы.

Нэш: Будем отмывать ковры годами.

— Что смешного? — спросил Адам с дивана.

Его тон был слишком спокойным, таким, что сразу вспотели ладони и скрутило живот. Я сглотнула.

— Фото сына друзей. В краске весь. Смешно вышло.

Я старалась не упоминать имя Нэша. Понимала. Наверное, и я бы не обрадовалась, если бы мой парень был ближе с другой женщиной, чем со мной. Я тянула время между звонками и всегда старалась звонить, когда Адама не было рядом.

— Каких друзей? — вопрос был будто бы небрежным.

— Лоусона.

Пальцы Адама крепче сжали телефон.

За прошедший год я научилась улавливать малейшие движения, предугадывать смену настроения.

— Кто написал?

— Нэш. — Я не колебалась. Иначе было бы хуже.

Лицо Адама напряглось.

— И что Нэш тебе пишет?

— Просто прислал фото Чарли.

Адам наконец оторвал взгляд от телефона, его холодные серые глаза встретились с моими.

— Как ты думаешь, что это говорит о тебе? Ты так упорно держишься за дружбу с другим мужчиной.

Капли пота скатились по спине.

— Мы знакомы с пяти лет. Между нами никогда не было романтики.

— Но ты бы хотела.

Я смотрела на своего парня, с которым прожила больше года.

— Я с тобой. Никто мне не нужен, кроме тебя.

Адам усмехнулся.

— Ты выставляешь меня дураком. Карл говорит, что не понимает, почему я не бросил тебя. Ты явно не уважаешь ни меня, ни наши отношения.

Сердце сжалось, волна страха накрыла.

— Это неправда. Я переехала через всю страну ради тебя. Уволилась. Езжу с тобой везде, куда нужно.

Его взгляд стал жестким.

— Думал, ты хотела все это.

— Хотела. Хочу. Но это должно быть доказательством того, как сильно я хочу, чтобы у нас все получилось.

Адам откинулся на спинку дивана.

— Если это правда, убери телефон и иди ко мне. — Он похлопал по подушке рядом.

Я посмотрела на сообщения от Нэша. Он увидит, что я прочла и не ответила. Неприятно. Но я проглотила чувство вины и пошла к Адаму.

Он притянул меня к себе, забрал телефон и положил на столик. Сжал так крепко, что стало трудно дышать.

— Прости, Мэдисон. Я просто так сильно тебя люблю и хочу, чтобы у нас все получилось. Правда?

— Да, — слова застряли в горле.

— Хорошо.

Но уверенности не было. Иногда с ним было безопасно и тепло, но все чаще я чувствовала себя в ловушке. Я взглянула на кольцо на пальце и поняла, что все чаще думаю именно об этом — о клетке.

Звук открывающейся двери вырвал меня из воспоминаний. Я постаралась разжать пальцы, вцепившиеся в плед. Это был не самый худший эпизод, но все, что он значил, било сильнее.

Послышались шаги в коридоре. Я собралась, насколько могла. Эмоции всегда легко читались на моем лице — за это получала от отца и от Адама. Но Нэш видел меня насквозь лучше всех.

Он заполнил дверной проем, его широкие плечи будто отрезали весь свет. Как только взгляд упал на меня, он замер.

— Что случилось?

Мои пальцы сжали плед.

— Ничего. Просто устала.

Нэш пересек комнату и опустился на край кровати.

— Ты уверена?

Я выдохнула.

— Просто воспоминания.

— Отец?

— Адам, — призналась я. Одно его имя напомнило, что я так и не рассказала Нэшу о последних сообщениях. Но какой в этом смысл? Только разозлю лучшего друга еще сильнее.

Челюсть Нэша напряглась.

— Он не заслуживает ни секунды в твоей голове.

— Я знаю. Но это не значит, что могу просто выключить. — В словах было раздражение. Злило, что он думает, будто я сама хочу это помнить, и боль от того, что он ушел тогда.

— Черт, прости. Я не это имел в виду. Мне просто ненавистна сама мысль, что ты о нем думаешь. Я хочу, чтобы у тебя в голове было только светлое и спокойное.

Часть злости ушла.

— Я тоже этого хочу, но нужно время. А еще мысль, что отца могут выпустить, все усложняет.

Нэш провел пальцами по краю моего пледа.

Я подняла взгляд, чтобы встретить его глаза.

— Твоему отцу дали условно-досрочное. Переполненность тюрем, и они выпускают тех, у кого хорошее поведение. — Слова Нэша прозвучали так, будто ему трудно их произносить.

И это ударило меня, как кулак в живот. Я вернулась в Сидар-Ридж, чтобы чувствовать себя в безопасности, а теперь это чувство может исчезнуть.

— Он выйдет только через две недели. И Лоусон уже подготовил документы для запретительного ордера. Он не сможет приближаться к тебе ближе, чем на девяносто метров.

— И как это вообще сработает в таком крошечном городке, как Сидар-Ридж?

— Если он войдет туда, где ты, ему придется уйти.

Я зажала переносицу, чувствуя, как подступает головная боль.

Нэш сунул руку под мои волосы и начал массировать шею.

— Я забрал бумаги на участке. Нужно только подписать. Это тот минимум безопасности, который тебе сейчас нужен. Если он нарушит условия, его вернут в тюрьму, и он досидит весь срок.

Я прикусила губу. Ради этого стоило попробовать. Отец и так знал бы, где я живу. Узнать это — дело пары секунд.

— Ладно.

Брови Нэша взлетели.

— Ладно?

Удивление на его лице заставило меня рассмеяться.

— Ты в шоке, что я согласилась?

— Честно? Да. Ты самый упрямый человек из всех, кого я знаю.

Я ущипнула его за бок.

— Я не упрямая.

Губы Нэша дрогнули.

— А помнишь первый день в средней школе, когда ты решила сама таскать все учебники?

Я набила рюкзак так, что рухнула навзничь. Я сверкнула на него взглядом.

— Нехорошо припоминать такие моменты.

Он фыркнул.

— Ты чуть сама себя не оглушила.

— У тебя тоже есть скелеты. Например, когда твоя мама нашла под матрасом твои журналы и...

Нэш зажал мне рот ладонью.

— Об этом дне не говорим. Никогда.

Я не смогла сдержать смех. Вскоре по щекам потекли слезы, и Нэш отпустил меня.

— Она еще и презервативы тебе купила.

— Это был самый ужасный разговор о сексе в истории. Она пыталась показать все на старых куклах Грей.

Слезы полились сильнее, пока я пыталась успокоиться.

— Ты потом месяц не мог на нее смотреть.

Нэш вскинул руки.

— А ты бы смогла?

Я только хмыкнула.

— Спасибо, что напомнила. Я взял буррито-боулы, а теперь аппетита как не бывало.