Измена. Чтобы разлюбить (СИ) - Норт Лаура - Страница 20

С полной уверенностью, что я страдаю. Из-за него. До такой степени, что не могу находиться с ним рядом.

Он что, правда так считает?

Что я все эти годы страдала и страдаю без него???

Нет, это…

Даже если это и так, это не даёт ему права так думать. Я не давала повода так думать!

И слова сами вылетают из моего рта. Быстрее, чем я успеваю включить мозги.

Да о чём тут размышлять?

Накатившие раздражение и возмущение смыло приливной волной все остальные эмоции. Я вдруг поняла, что мне было плохо не просто так, мне было плохо, потому что я находилась в давящей недружелюбной атмосфере. В месте, где меня ни во что не ставили и где мне постоянно приходилось ждать подвоха. А ведь это были одни из моих самых близких людей!

Но после встречи с ними меня радует мысль, что раз я отдала родственный долг, посетив их, то теперь какое-то время можно будет туда не приезжать… не видеться с ними…

Конечно, в такой обстановке выбивает из седла любая мелочь! Особенно, если она всё-таки не мелочь.

Вот так и получилось, что мы с Филиппом остались «парой».

Кажется, он был ошарашен моим выплеском. Но быстро взял себя в руки. Поколебался, и осторожно, как будто боялся спугнуть, рассказал о приглашении своих друзей. Первое моё решение было — отказаться.

Но потом я вспомнила бабушку, то, как она заговаривала Филиппа, и… совесть, что ли, проснулась?

Я согласилась. Друзья — это не родственники. Я их уже видела, не такие они и опасные. Уж как-нибудь выдержу.

А пока… надо попробовать всё-таки объясниться с Андреем.

На работу я пришла, исполненная решимости. Я подошла к Андрею, спокойно попросила его о разговоре, и дисциплинированно работала до самого обеда.

На самом деле, я думала, что мы вполне ясно поняли друг друга. И просьба о разговоре подразумевает приватность.

Надо было насторожиться ещё тогда, когда Андрей устроил разборки у всех на виду. Совсем это было не от исключительных обстоятельств, нет. Я начала догадываться, что это у Андрея такой стиль общения, когда он отказался пойти в соседнее кафе, чтобы выслушать меня. Хочет быть у всех на глазах? Чтобы у разговора было побольше свидетелей?

Неужели не понимает, что это работает в обе стороны?

— Я слушаю тебя. — сухо произнёс Андрей, и скрестил руки на груди.

Ого.

Вид у него был неприступный и оскорблённый в лучших чувствах. Сразу расхотелось вообще ему что-либо говорить. Но я должна хотя бы попробовать, чтобы совесть моя была чиста.

— Я хотела извиниться перед тобой, Андрей. Надо было мне сразу понять, что у нас ничего не получится и не давать тебе ложных надежд. — твёрдо сказала я. — Прости, что отняла твоё время. К счастью, я не успела отнять его много…

Видимо, он ожидал каких-то других извинений. Других слов.

Лицо его исказилось. Он болезненно выпрямился.

— Нет. Успела! Успела отнять у меня время, разбить моё сердце, опозорить меня!

Вот тут у меня как будто что-то щёлкнуло внутри.

— Я полюбил тебя с первого взгляда. Ещё тогда, когда увидел на аллее. Я сразу понял, что ты мне идеально подойдёшь. Уже видел нас в прекрасном большом доме, идеальной семьёй…

Ну просто стопроцентное попадание.

— Я не хотел торопиться, я мечтал всё сделать правильно. Хотел сначала познакомить тебя с мамой, повидать твою семью. Но ты… — у него сбилось дыхание, он остановился, чтобы отдышаться. — Не оправдала моих надежд. Причинила мне боль. Опозорила перед всеми!

Я не могла это больше слышать. Узнавание накрыло меня, я больше не могла воспринимать Андрея всерьёз. Пусть у них совершенно разная внешность, но… эти получающие интонации, это отсутствие сомнений, этот скорбно-обвиняющий взгляд… — не их ли я много лет слышала от родного отца?

Это что получается? Я чуть не наступила на грабли? Бежала от авторитарного отца, чтобы чуть не попасться точно такому же парню? Как я так чуть не вляпалась? Может он мне и понравился, потому что я увидела в нём что-то знакомое? Да ну, бред… он не был таким… почти. Просто не показывал? Это мне что — надо Филиппу ещё и спасибо сказать? Что спас меня?

Я не успела ответить Андрею ни слова, как на меня выскочила Инночка, которая, оказывается, всё это время крутилась поблизости.

— Что ты лезешь опять к Андрюше! Мало он настрадался из-за тебя!

Андрюша сделал ещё более трагический вид и кинул на неё благодарный взгляд. Ему что — нравится, что его защищает девушка?

— И так собирается уходить, а ты отравляешь его последние дни здесь!

— Спасибо, Инночка. Я ценю твоё отношение. Ты одна меня поддерживаешь… — его голос картинно дрогнул.

Я смотрела на это раскрыв рот. Переводила взгляд с одного на другую. Силилась понять, как можно было быть такой слепой, не разглядеть людей рядом со мной.

Но всё же было нормально!

Нормально — пока я не гладила их против шерсти.

Я помотала головой, чтобы прийти в себя и ответила им обоим.

— Совет да любовь! Я всё сказала, что хотела. Утешайте теперь друг друга сколько влезет!

И повернулась, чтобы уйти. Хватит с меня.

Но прозвучавший за моей спиной вопрос заставил меня остановиться и резко задержать дыхание.

33 глава

— Но разве ты не собираешься со мной мириться? — удивлённо спросил Андрей.

— Что? — сначала мне показалось, что я ослышалась. Потом — я попыталась что-то сказать, но не могла издать ни звука. Потому что… Как? После всего он ещё на что-то надеется???

— Ой, да ладно! Ясно же, что Филипп Александрович не станет с тобой встречаться всерьёз! — Инночка истекала ядом и злорадством. — Что-то я не заметила, чтобы вы пришли вместе! Не нужна ты ему, вот и пришла опять окрутить Андрея! Только не выйдет!

По кислому от нежданной помощи Инночки виду Андрея было видно как раз, что выйдет. Если постараться. Поумолять, например. Побегать за ним. Показалось даже, что его как раз этот вариант устроил бы гораздо больше, чем тот, где он сам бегает за мной…

Но я уже не собиралась этого узнавать.

— Инна, я пришла не мириться, а просто поговорить с Андреем. Не с тобой. Я думаю, он сам в состоянии ответить.

Честно говоря, разговора я уже не хотела. Мне неприятно было общаться с этим человеком. Осталось только выслушать, что он ещё может мне сказать и окончательно закрыть эту страницу.

— Ты не могла так быстро уйти к другому, когда есть я. — уверенно сказал Андрей. — Вы же виделись всего ничего — когда бы вы успели договориться?

Слова, что мы знакомы давным-давно жгли мне язык, но я смолчала.

— Я понимаю — он. Увидел тебя на фото. Но ты? Так сразу? Разве можно было так мгновенно на него… запасть? Совершенно не зная его, как человека? — вопросил Андрей, обращаясь к девушкам офиса, которые только что не с попкорном следили за нашим разговором с горящими глазами (и забывая, по-видимому, что сам рассказывал, как влюбился в меня с первого взгляда).

Увиденное ему не понравилось. И услышанное тоже.

Филипп нравился практически всем. Его поклонницы — бо́льшая часть нашего женского коллектива — закатывали глаза, вздыхали и умилённо восклицали: «Он такой душка!»

— Не может этого быть! — продолжал он уже не так уверенно. — Неужели из-за денег? Ты же не такая!

— Ты не можешь знать, какая я.

И не узнаешь. — хотела добавить я, но не успела.

Меня вызвал Филипп.

Он остановился недалеко от моего стола, скрестив руки на груди, и буравил нас с Андреем тёмным злым взглядом.

Удивительным образом все сотрудники мгновенно оказались на своих местах. Вот странно, Дмитрий Егорович не оказывал такого влияния, с ним было намного свободнее. Может быть поэтому он и скинул почти всё взаимодействие с людьми на Филиппа? Чтобы оставаться белым и пушистым?

— Зайдите ко мне в кабинет, Ида Александровна. — сухо сказал он. Поиграл желваками, проткнул Андрея яростным предупреждающим взглядом, развернулся и стремительно вышел.

Я развела руками, как бы говоря, что всё всем видно и так — и пошла за ним.