Потрошитель из Бедвилля (ЛП) - Хеберт С. - Страница 15

Я повернулась к нему лицом, уверенная в своем решении.

— Я хочу это увидеть. Я хочу увидеть «Дом Шепота». — Джаккал молчал. — Если мы хотим оставить этот мир позади, то мне нужно увидеть его в последний раз.

— Если ты хочешь. — Он помог мне подняться на ноги, взглянув в сторону ближайшего города. — Но ты должна спрятать свое лицо. Бедвилль узнает, кто ты. Это небезопасно.

— Если бы только был способ спрятать лицо, — вздохнула я. — Давай хотя бы подойдем поближе. Может быть, тогда мы что-нибудь придумаем.

— Как пожелаешь.

Мы с Джаккалом, держась за руки, шагали в направлении города, в то время как черный дым от лечебницы поднимался в небо, затемняя его.

Мы приближаемся, Бедвилль.

Когда мы приблизились к окраинам Бедвилля, я почувствовала тяжелый аромат тыкв и специй. Это напомнило мне бал-маскарад, который устраивала мадам Чепи. Я посмотрела на окружающие деревья, на их золотисто-желтые и деревенски-оранжевые оттенки среди почерневших, мертвых ветвей. Неужели меня так долго не было? Возможно ли это?

Детская болтовня напугала меня, когда мимо пробежал ребенок в красочной маске ручной работы.

— Джаккал, — прошептала я, глядя, как ребенок нырнул под деревья, присоединяясь к своим друзьям, — неужели это…

— Самайн.

Конечно. Меня целый год держали взаперти в психушке, и сегодня была годовщина моей смерти. Как уместно.

— Подожди, — остановила я. — Если это Самайн, то…

— Тогда все, что тебе нужно, — это маска. — Он улыбнулся. — Позволь мне. — Джаккал слегка поклонился, взмахнув своей магией, когда в моей руке появилась подходящая лисья маска. Она была похожа на его маску, только вместо застарелых капелек крови там были кристаллы рубина. Она была почти идентична той, которую я надевала на бал год назад.

Я подняла ее над головой, закрывая лицо и глаза.

— Идеально.

Вместе, смерть и ее демон, мы углубились в город, наблюдая, как бродячие люди гарцуют в замысловатых костюмах и масках. Бедвиль был в самом разгаре празднования, улицы были украшены, свежие тыквы стояли на каждом углу, а свечи мерцали во всех направлениях. Мы молча присоединились к ничего не подозревающим жителям, смешавшись с толпой и медленно направляясь к борделю. Путь, по которому я пошла, все еще был мне знаком, он запечатлелся в моем сознании, когда я следовала по нему вслепую, незамеченная ни единой душой. Когда мы приблизились к улице, на которой находился бордель, в небольшой, собирающейся толпе послышался мужской голос.

— Прямо здесь, в этом самом городе, среди нас разгуливал дьявол. — Мы с Джаккалом остановились, обменявшись короткими взглядами. — Потрошитель! — Когда он выкрикивал название, дымовые шашки упали на тротуар, создав драматический момент. — Печально известный убийца бродил по этим самым улицам, выслеживая свою жертву — убивая ее без пощады и сожаления. Вон там. — Он указал назад, на бордель, увядшее и неухоженное строение. Его вид потряс меня, расшатав нервы. — Ровно год назад Потрошитель убил многих. Его поймали…

Он?

— И заперли в Бедвилльской лечебнице, где, как говорят, он терпит бесконечные пытки за все, что причинил этому городу! — Мужчина указал в сторону лечебницы, быстро заметив черный дым, собравшийся в небе. Взгляды толпы проследили за ним, раздались вздохи и тихие возгласы.

— Лечебница! — крикнула одна женщина.

— Она горит! — заявил какой-то мужчина.

— Потрошитель, а что, если он сбежал? — выкрикнул третий.

— Успокойтесь, — Мужчина попытался разогнать толпу, но было слишком поздно. Они запаниковали и бросились врассыпную. — О, — выдохнул он, слезая с деревянного ящика, на котором стоял. — Пожалуйста, возвращайтесь домой! Я немедленно сообщу в полицию. Будьте бдительны! Если Потрошитель вернулся, мы все обречены! — Оставшиеся зрители в спешке бросились прочь, пораженные его заявлениями, когда он помчался в полицейский участок.

Я покачала головой.

— Дураки, — прошептала я Джаккалу. — Кажется, меня исказили и стали считать мужчиной. Как будто женщина не может причинить такое зло.

— Печальное преуменьшение, которого следует придерживаться. Мир считает мужчин высшим полом, но на самом деле власть принадлежит женщинам. Мы всего лишь скромные слуги — глупцы, желающие быть такими же сильными, как ты. — Я кивнула в ответ на замысловатую похвалу Джаккала. — Пойдем. — Он указал в сторону ближайшего переулка. — Давай продолжим.

Вместе мы пошли по знакомой аллее, осторожно пробираясь к черному ходу борделя. Дверь была заколочена, посередине прибит единственный лист бумаги. В центре выцветшими чернилами было напечатано: не входить.

Я щелкнула пальцами, бумага мгновенно сгорела дотла.

— Мне не нужно разрешение.

Джаккал сорвал доски с двери, отбросив их в сторону, когда крутил ручку. На удивление, она оказалась незапертой и легко открылась. Он отступил в сторону, пропуская меня вперед, мои руки сияли светом. В борделе было тихо и темно, пахло гнилым деревом, плесенью и пылью. Потрепанный, состаренный декор с бала в честь Самайна остался на месте, покрытый слоями паутины и пыли. Казалось, что здание умерло в тот момент, когда я покончила с собой.

Мы с Джаккалом пошли дальше, заглянув в каждую комнату на первом этаже борделя. Он щелкнул пальцами и зажег повсюду годовалые свечи, окрасив каждую комнату в алый оттенок. Было грустно видеть свой дом, каким бы жестоким он ни был, забытым и разобранным. Я провела здесь так много своей жизни, заботясь о его нуждах и содержании, только для того, чтобы увидеть, как он превращается в руины.

— Я хочу увидеть свою комнату, — прошептала я, поворачиваясь лицом к Джаккалу.

Он просто наклонил свою голову, его лисья маска пропиталась темно-оранжевым цветом его магии. Он повернулся, молча ведя меня к главной лестнице. Я шагнула вперед, прислушиваясь к старому, знакомому скрипу дерева, пока продолжала, нога за ногой, подниматься на верхний этаж.

Когда я добралась до верха лестницы, на меня навалилась тяжесть. Воспоминания о той роковой ночи начали мелькать фрагментами в моем сознании. Я посмотрела вниз, заметив старый, заляпанный кровью пол. Мои глаза проследили путь до двери мадам Чепи, вспоминая все, что происходило за ней. Сердцебиение Чесму эхом отдавалось у меня в ушах, когда я закрыла глаза и заставила себя двигаться вперед.

— Ты уверена? — Спросил Джаккал, схватив меня за руку, когда я потянулась к ручке.

— Мне нужно это увидеть, — простонала я, задыхаясь от боли. Его челюсть сжалась, когда он отпустил меня.

Дверь распахнулась, открывая ее комнату в том виде, в каком мы ее оставили. Она была разрушена, старая, заплесневелая кровь покрывала каждую поверхность, напоминая мне о кровавой бане. Я медленно вошла внутрь, мой взгляд скользнул по тому месту, где мы оставили ее тело, и я слабо улыбнулась про себя. Я остановилась у старого камина, внутри лежала железная кочерга. Моя рука сжала пыльную черную рукоять, подняла ее в угасающем свете солнца, внимательно изучая конец; это был тот самый жезл, которым она поставила на мне клеймо.

Гнев внезапно вскипел во мне, когда мое сердце начало биться быстрее, магия разветвлялась от моей рукояти и обвивалась вокруг стержня. Она крепко обхватила железо, сжимая до тех пор, пока металлический стержень не разлетелся на куски. Я улыбнулась, довольная болезненным предметом, который теперь валялся в руинах у моих ног, хрустел под моими ботинками, когда я повернулась лицом к окну. Моя улыбка тут же исчезла, когда я заметила что-то на полу. Я тихонько наклонилась, протягивая дрожащие пальцы к предмету. Я не могла заставить себя прикоснуться к нему.

— Что это? — Спросил Джаккал у меня за спиной.

Мои глаза наполнились слезами, когда я закрыла их, одинокая слеза скатилась по моей щеке.

— Ожерелье Чесму.

Несмотря на то, что прежняя Каспер умерла, ее воспоминания и эмоции все еще жили во мне. Я чувствовала ее боль, помнила ее пытки, но я не была ею. Я отдернула пальцы, сглотнула, открыла глаза и встала, повернувшись лицом к Джаккалу.