Девушки бури и тени - Нган Наташа - Страница 14

– Но ты же в этом не виновата! – говорю я, почти рыдая. Я выдыхаю воздух и понижаю голос. – Майна, твою мать убили. Тебя заставили покинуть дворец. А потом ты вернулась, чтобы спасти меня. Даже если бы всё пошло не так, как ты планировала, ты могла бы довести начатое до конца.

– В том-то и дело, – она по-прежнему не смотрит мне в глаза. – Отец не поддержал моё решение явиться на Лунный Бал. Нас уже разоблачили. Поэтому я ничего не теряла, когда шла туда. И я не могла позволить тебе действовать в одиночку. Я знаю, каково это, – её ресницы опущены. – Тебе об этом не расскажут, что когда отнимаешь чужую жизнь, что-то отнимается и у тебя.

Наступает тишина. Письмо от отца, кажется, пульсирует там, где уютно устроилось в кармане рубашки над сердцем. Наконец-то познакомившись с отцом Майны, я начинаю лучше понимать, почему она такая, какая есть.

– Не знаю, в чем проблема Кетаи, – говорю я, притягивая её ближе, – но он всё понял неправильно. Когда дело касается тебя, тут нет места для разочарований.

Слова из отцовского письма вспыхивают у меня в голове. Ты храбра, сильна, заботлива и полна огня. Я сжимаю её руки, а она неуверенно поджимает губы.

– Какая разница, кто это сделал? Король мёртв. Он ушёл из нашей жизни раз и навсегда, и нам нужно этому радоваться. Пришло наше время, Майна. Давай покажем всем, на что способны две девушки.

Я целую её в губы, но она не улыбается.

– Нам лучше лечь спать, – говорит она и встаёт, высвобождая свои руки из моих. – Завтра будет ещё один долгий день.

7.

Дворец горит.

Оранжево-золотые, мерцающие языки в небе цвета индиго.

Запах пепла и крови.

Король лежит мёртвый, один глаз изуродован, горло разорвано в том месте, куда ты ударила его ножом — ты, да, ты, — где ты снова и снова вонзала лезвие, разрывая плоть, связки и царапая кость.

Это сделала ты.

Не отворачивайся — посмотри на свои руки.

Я сказала, посмотри…

– Вставай, Леи.

Низкий голос разрывает мой кошмар и будит так резко, что я сажусь, тяжело дыша. Тёмная фигура, склонившаяся надо мной, отходит назад.

Я протираю глаза тыльной стороной ладони:

– Ш-шифу Цаэнь?

– Пойдём со мной. Возьми кинжал, – затем, не сказав больше ни слова, он выходит из палатки.

Я на мгновение сажусь в темноте, пытаясь отогнать ужасные образы, которые ещё носятся в голове. Рядом со мной шевелится Майна. Она сонно переворачивается и удовлетворённо вздыхает, её дыхание шевелит завитки волос, рассыпавшиеся по щеке. Я сопротивляюсь желанию свернуться калачиком вокруг неё и зарыться в её тепло. Осторожно, чтобы не потревожить её, я сбрасываю одеяла и встаю. Остальные, за вычетом Цаэня, кажутся бугристыми фигурами в темноте. Палатка трясётся от грохочущего храпа Бо. Во сне они с Меррином повернулись друг к другу, Бо свернулся калачиком, как зародыш, в сторону Меррина. С кривой улыбкой — оба будут очень недовольны, когда проснутся, — я роюсь в вещах, хватаю пальто, перчатки и кинжал, который дал мне Кетаи, и выскальзываю наружу.

Шифу Цаэнь стоит у остатков вчерашнего костра и завязывает свои длинные волосы в узел на макушке. Холодный воздух неподвижен, ничто не колышет хрустальные деревья и снежную подстилку леса, равно как и длинную дорожную мантию Цаэня, которая свисает с его крупного тела почти до земли.

Я подавляю зевок и спешу надеть пальто и перчатки.

– Что происходит? – я оглядываю рощу.

Слабый утренний свет окрашивает всё в бледно-серебристо-голубой цвет. У меня по спине бегут мурашки, когда я представляю тёмные фигуры, прячущиеся за деревьями, кошмар по-прежнему не отпускает.

– Мы в опасности?

– Не совсем. Но будем и не раз в ходе этой миссии. Вот почему Кетаи попросил меня обучить тебя, – глаза Цаэня прищуриваются, а я не в силах сдержать очередной зевок. – Ты готова к первому уроку?

Несмотря на боль в мышцах после целого дня пешего похода и желания прямо сейчас нырнуть обратно в тёплую постель к Майне, меня охватывает прилив нетерпения. Я этого долго ждала.

– Да! – с жаром отвечаю я.

Цаэнь поворачивается и идёт:

– Тогда давай начнём.

Сапоги хрустят – я спешу за ним. Щурясь от ледяного воздуха, я сжимаю в кармане пальцы на рукояти кинжала, вспоминая, когда в последний раз держала что-то подобное в руках и что я им делала.

Не так давно я была девушкой с огнём в венах – девушкой, которая принесла пламя и разрушения в королевский дворец. Девушкой, которая взяла запал, загоревшийся от жестокости короля и силы своей возлюбленной, и подожгла весь мир одним движением.

Не так давно я была девушкой из бумаги и огня. И будь я проклята, если позволю горстке снега затушить это пламя.

Воспоминание о кошмаре возвращается: жар, жжение, выражение его лица – лицо Короля, когда он впервые в жизни осознал, что проиграл эту битву.

Сдерживая дрожь, я придаю лицу стальное выражение и прячу кинжал в складках плаща. Что бы ни подумали некоторые другие, я всё та же девушка из бумаги и огня — и я им это докажу.

Я стискиваю зубы. Я докажу это самой себе.

Сапоги проваливаются в снег, лагерь остаётся позади.

– Разве мы не выйдем из-под защиты Хиро и Майны? – спрашиваю я. – Дао будет скрывать нас только до тех пор, пока мы сами не выйдем из защитного поля, верно?

– Защита уже спадает, – отвечает Шифу Цаэнь. – Кроме того, остальным скоро вставать. Каждое утро Хиро встаёт на рассвете и молится, – его голос смягчается. – У шаманов трудная жизнь.

Я смотрю на него снизу вверх. Несмотря на широкие плечи и мускулы, в его движениях есть деликатность, элегантная целеустремлённость. Этим он напоминает мне Майну. Каждое её движение кажется выверенным. Она движется по миру, будто знает его секреты, а мир – её.

– Ты был знаком с Хиро? – спрашиваю я.

Он кивает:

– Кетаи привёл его во дворец 3 года назад после набега на его клан.

– Зачем был нужен этот набег? Я думал, Король уважает шаманские кланы.

– Несколько лет назад в Сокрытом Дворце издали королевский указ, – голос Цаэня становится каменным. – Все шаманы Ихары, независимо от того, из какой провинции или клана они происходят, должны служить двору, если Король призовёт их. Тех, кто откажется, приведут силой.

Моё сердце гулко бьётся.

– Звучит знакомо, – бормочу я.

– Хиро был полумёртвым, когда его нашёл Кетаи. Бедный мальчик потерял весь свой клан, всю семью.

– Это тоже звучит знакомо, – я бросаю на него ещё один косой взгляд.

Если он и уловил нотку насмешки в моём голосе, то проигнорировал её:

– Кетаи пытается заплатить ему за работу, но Хиро отказывается. Говорит, что ему ничего так не нужно, как место для сна и еда, а также следовать своему учению и продолжать работу своего клана.

Мы идём дальше, утренний снег хрустит под нашими сапогами. Вокруг нас возвышаются деревья, покрытые гирляндами инея.

– Разве Шаманы уже не рождаются с магией? – спрашиваю я его через некоторое время. – Как у Майны – я знаю, что ей пришлось учиться использовать свои магические способности, но у неё уже был талант, поскольку она Сиа. Разве оно так не у всех, кто творит магию?

– Вовсе нет. Шаманов обучают с юных лет. Им прививают понимание техник и тонкостей манипулирования ци, а язык дао передается из поколения в поколение. Шаманские кланы чрезвычайно скрытны в этом отношении. Но пока у тебя есть доступ к этому языку и ты знаешь, как правильно черпать ци из окружающего мира, то любой может овладеть магией. Однако немногие из нас бы выбрали такой путь добровольно. Как тебе известно, этот процесс не обходится без жертв.

– Откуда мне это знать? – хмурю брови я.

– Это моя ошибка, – колеблется Цаэнь. – Я предполагал, что Майна поделится этим с тобой.

– Чем она должна со мной поделиться?

Но он молчит, и я замолкаю, надувшись и глядя вперёд, на тенистый, мягко мерцающий лес. Так что... даже сейчас — тайн становится всё больше и больше.