В тени мы танцуем (ЛП) - Энн Ли - Страница 28

Его слова прошлой ночью эхом отдаются в моей голове, и что хуже всего? Где-то глубоко внутри есть тоненький голосок, который шепчет, что, возможно, он прав.

Потому что даже сейчас, когда страх скручивает мой желудок, а его угрозы нависают надо мной, какая-то предательская часть меня помнит, какой живой я чувствовала себя, когда была им поймана. Каким наэлектризованным было его прикосновение. Как его поцелуй заставил меня забыть, всего на мгновение, о том, что я невидима.

ГЛАВА 24

Ломая ее стены

РЕН

Она сидит неподвижно, плечи выдают ее, когда она пытается игнорировать мое присутствие. То, как напрягается ее спина, когда я ерзаю на стуле. Легкая дрожь в ее руках, когда она сжимает ручку. Мягкий шелест ткани, когда она двигается. Каждая деталь привлекает мое внимание, каждая реакция - молчаливое признание меня.

Моя записка дошла до нее. Это было написано у нее на лице, когда она прочитала ее, по тому, как ее пальцы смяли бумагу в руке. Но она сохранила ее. Точно так же, как она сохранила розу. Она могла бы выбросить их обе, но не сделала этого. Она спрятала их в свою сумку. Отметина на ее шее тоже скрыта, капюшон толстовки высоко надвинут, но постоянное ерзание раскрывает ее.

Вид того, как она пытается скрыть засос, только усиливает мое удовлетворение. Чем усерднее она пытается это сделать, тем очевиднее это становится. Каждый, кто посмотрит на нее, задастся вопросом, что она скрывает. Эта мысль заставляет меня улыбнуться.

Наклоняясь ближе, я понижаю голос, чтобы слышала только она.

— Эта толстовка, должно быть, невыносима. Вся эта толстая ткань душит такую нежную, чувствительную кожу ... — Я делаю паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе.

Ее ручка скользит по бумаге, неровная синяя линия пересекает ее почерк. Моя улыбка становится шире, когда ее пальцы сжимают ручку так крепко, что костяшки белеют. Такие крошечные детали, но я улавливаю каждую из них.

— Держу пари, ты чувствуешь его при каждом движении. — Мой голос мягкий, но наполненный смыслом. — Каждый раз, когда ты двигаешься, каждый раз, когда ты дышишь, ты чувствуешь, где я заявил о своих правах на тебя. Где я отметил тебя как свою.

Дрожь пробегает по ее телу - такая легкая, что любой другой мог бы этого не заметить. Но я ничего не упускаю, когда дело касается ее. Больше нет. Каждая реакция, каждый вздох, каждое едва уловимое движение ее тела. Все это мое, чтобы наблюдать, заносить в каталог, владеть.

Учитель бубнит что-то о Ромео и Джульетте, что-то о запретном желании и опасной одержимости. Если бы только он знал, что настоящий урок одержимости разыгрывается прямо здесь, в его классе.

— Мистер Карлайл? — Его голос прерывает мои мысли. — Ваши мысли о преследовании Ромео Джульетты? Это была любовь или одержимость?

Я выпрямляюсь на стуле, но мой взгляд не отрывается от шеи Илеаны.

— Кто-то может назвать это одержимостью. Но разве не это и есть настоящее желание? Потребность, настолько всепоглощающая, что заглушает все остальное? Потребность обладать полностью? Владеть каждым вздохом, каждой мыслью, каждым мгновением? — Мои губы кривятся, когда плечи Илеаны напрягаются еще сильнее. — Иногда грань между любовью и одержимостью стирается до такой степени, что разницы не остается. Пока сопротивление не становится невозможным. Истинное желание не останавливается на границах. Оно не спрашивает разрешения. Это занимает все время.

У нее перехватывает дыхание, и я знаю, что она понимает, что получила сообщение, которое я посылаю. Она знает, что я говорю не о пьесе. Она знает, о чем я ей говорю. Что я собираюсь разрушить все стены, которые она возвела, пока не останется ничего, кроме того, чего я хочу.

— Интересная мысль. — Учитель возвращается к доске, уже двигаясь дальше.

Я снова наклоняюсь вперед. Ее аромат – что-то легкое, возможно, лаванда - наполняет мои легкие, и я на мгновение закрываю глаза, наслаждаясь им.

— Прошлой ночью я тебе снился? Снилась охота? Мои руки на тебе, мои губы у твоего горла? Или, может, ты думала о моих прикосновениях где-то ещё… там, где никто другой не бывал. Я исследовал тебя, делал своей так, как ты даже не могла себе представить.

Она качает головой. Слабое отрицание, от которого моя ухмылка становится только шире.

— Лгунья. — Слово почти нежное, сочащееся мрачным весельем. — Держу пари, что так и было. Бьюсь об заклад, ты проснулась, затаив дыхание, гадая, нахожусь ли я все еще за твоим окном. Если бы я наблюдал за тем, как ты спишь, планируя, что будет дальше. Интересно, что могло бы случиться, если бы я решил влезть к тебе в окно, откинуть одеяло и воплотить эти мечты в реальность.

Еще одна дрожь пробегает по ее телу, на этот раз сильнее. Протягивая руку, я ловлю прядь ее волос между пальцами, позволяя им скользить по моей коже. Ее дыхание учащается, останавливается, снова замедляется. Она пытается держать себя в руках, но ее самоконтроль на пределе.

— Знаешь, я мог бы быть там. — Я накручиваю прядь волос на палец, наклоняясь ближе, чтобы она могла почувствовать тепло моего дыхания на своей шее. — Смотреть, как ты спишь. Ждать, когда ты проснешься. Как думаешь, ты бы почувствовала на себе мой взгляд?

У нее снова перехватывает дыхание, и я хватаю ее за волосы, чтобы слегка откинуть голову назад, движение достаточно незаметное, чтобы обнажить ее горло. Ткань ее толстовки касается моих пальцев - барьер, который я мог бы так легко сорвать.

— После уроков, — шепчу я, — ты встретишься со мной.

Она снова качает головой, на этот раз слабее. Теоретически протестует, но не более того.

— Да, именно так. — Я отпускаю ее волосы, позволяя своим пальцам скользить по ее шее, когда откидываюсь назад. — Потому что, если ты этого не сделаешь, я приду и найду тебя. А ты бы этого не хотела, не так ли? Ты же не хочешь, чтобы все видели, что происходит, когда ты меня не слушаешься.

Раздается звонок, громкий и внезапный, и она подпрыгивает. Ее движения торопливы, неистовы, когда она запихивает учебники в сумку. Она отчаянно хочет сбежать, но она не пойдет туда, куда я не хочу, чтобы она шла.

Урок, который она усвоит так или иначе.

Монти появляется в дверях, когда я встаю. — Развлекаешься?

— Всегда. — Я перекидываю сумку через плечо. — Убедись, что никто нам не помешает.

Его ухмылка становится понимающей.

— Уже договорились. Этим займется Нико.

Идеально. Уединение - это именно то, что мне нужно.

Я выхожу вслед за ней в коридор, мои глаза следят за ней, пока она лавирует в толпе. Она пытается исчезнуть, слиться с другими учениками, но для меня она выделяется. Она могла бы быть в море тысяч людей, и я все равно смог бы выделить ее.

Она думает, что у неё есть выбор — быть со мной или нет. Но его никогда не было. С самого первого дня, как она встала у меня на пути. С того момента всё стало неизбежным. Каждый шаг, каждое слово, каждое мгновение вели нас сюда.

Моя.

Звонок звенит снова, возвещая начало следующего урока. Залы быстро пустеют, оставляя меня одного. На данный момент я потерял ее из виду, но это не имеет значения. Предвкушение нарастает с каждым шагом, электричество гудит у меня под кожей.

Она придет добровольно? Или мне придется снова ее выслеживать?

В любом случае, я выигрываю.

Потому что, если она приходит сама, это означает, что она уже начинает ломаться. А если нет?

Что ж, мне всегда нравилась хорошая погоня.

ГЛАВА 25

Грань здравомыслия

ИЛЕАНА

В коридорах душно, на каждом углу потенциальная засада. Я не могу пойти в библиотеку - это слишком очевидно. Танцевальная студия еще хуже. С таким же успехом на двери можно было бы высечь его имя. Каждая секунда, которую я трачу на то, чтобы решить, где спрятаться, - это еще одна секунда, когда он может появиться и застать меня врасплох.