Крик тишины (ЛП) - Уиллинк Дакота - Страница 18

Когда потенциально смертоносное оружие надежно спрятано, достаю большой мешок для одежды, висящий в шкафу. Когда-то в нем хранилось мое свадебное платье. Несколько месяцев назад я вынула его и сожгла. В буквальном смысле. Уголки губ дрожат от воспоминаний.

Я выбрала день, когда знала, что Итан задержится на работе, и пригласила Наталию. Мы вдвоем развели костер на заднем дворе и наблюдали, как платье вспыхивает, пока распивали бутылку совиньон блан. Мы смеялись над нашим постоянно растущим списком желаний. И хотя уход от Итана не был поводом для шуток, именно он стоял на первом месте в моем списке.

Я сожгла платье не назло. Сделала это потому, что мне нужен был мешок для одежды. Это был шаг, который нужно было сделать, чтобы выполнить первый пункт из списка желаний – уйти от мужа навсегда.

На следующий день после того, как платье сгорело, я собрала большую сумку для одежды – полную вещей, которые понадобятся мне, когда я наконец сбегу. Тщательно проследила за тем, чтобы объем сумки выглядел так же, как и раньше, когда в ней лежало свадебное платье. Использовать обычную дорожную сумку было невозможно – если бы он ее нашел, это сразу бы его насторожило. Поэтому я спрятала белую сумку на виду – там, в шкафу, где она висела со дня нашей свадьбы. Казалось, я собрала ее целую жизнь назад, но в то же время – будто это было вчера.

Засунув сумку под мышку, ощущаю, как по коже пробегает нервная дрожь. Отбросив волнение, тихо, на цыпочках, иду в главную ванную, чтобы одеться. Как только дверь мягко закрывается за мной, включаю свет. Глазам нужно мгновение, чтобы привыкнуть – и когда зрение проясняется, рука взлетает ко рту. Я едва сдерживаю крик.

Темно-фиолетовые полосы обвивают шею. На лбу – шишка, а руки покрыты синяками. Мой взгляд скользит ниже – туда, где остались доказательства садизма Итана. Засохшая сперма, смешанная с кровью, запеклась на внутренней стороне бедер. Злые слезы катятся по щекам, пока я смачиваю мочалку и начинаю оттирать с себя следы. Когда заканчиваю, пытаюсь собрать светлые волосы в хвост, но это невозможно – вся кожа головы в ссадинах. Итан выдрал целые пряди. Оставляю всё, как есть, умываю заплаканное лицо и быстро натягиваю джинсы и свободную бирюзовую футболку.

Одевшись, хватаю несколько базовых туалетных принадлежностей и бросаю их в сумку вместе с вещами. На стойке лежит тюбик зубной пасты. Инстинктивно кладу его в ящик – чтобы Итан не разозлился, если заметит, что он остался у раковины. Но потом передумываю. Вытаскиваю пасту обратно, кладу ее на место. Тюбик свернут снизу – как всегда делает Итан. Именно поэтому разворачиваю его с тихим, но глубоким чувством удовлетворения.

Пошел ты на хрен со своей зубной пастой.

Выхожу из ванной и, стараясь не шуметь, крадусь через весь дом к гостиной. Присев, залезаю под пуфик и отклеиваю липкую ленту, которой был закреплен неприметный Tracfone[31] под основанием. Наталия купила его для меня несколько месяцев назад – часть плана, который мы с ней продумали.

Включив телефон, набираю одно сообщение:

СПИСОК ЖЕЛАНИЙ №1.

Некоторые могут подумать, что я принимаю нелепые меры только ради того, чтобы уйти от мужа. Но они не знают Итана так, как знаю его я. Он всегда на шаг впереди. И я уже не раз жестоко за это расплачивалась. Я знала: когда настанет этот день, побег должен быть тщательно спланирован. Мне придётся бежать и не оглядываться.

После всего, что произошло сегодня вечером, я благодарна, что приняла меры заранее. Если бы он поймал меня сейчас – прямо в момент побега – у меня нет ни капли сомнений: Итан бы меня убил.

Слышу тихий стон, потом – движение. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Подняв глаза, смотрю в сторону главной спальни – в длинный темный коридор. Сквозь полумрак всё еще различаю очертания тела Итана на кровати. Он перевернулся… но, кажется, всё еще спит. Я закрываю глаза и с облегчением выдыхаю. Мне нужно спешить.

Сунув телефон в карман, направляюсь на кухню и открываю дверцу морозильника. Клейкой лентой, которую только что сняла с телефона, быстро заклеиваю кнопку, включающую внутренний свет. В полной темноте нащупываю пустую коробку Lean Cuisine[32] у задней стенки. Как только пальцы касаются предмета, я тут же вытаскиваю коробку. Внутри – заначка. Пачка денег, которые я тайком откладывала. Сумма небольшая. С тысячей долларов далеко не уедешь. Но хоть что-то.

Собрав всё необходимое, сажусь у окна, так, чтобы видеть дверь спальни. Бросаю последний взгляд на стены, которые определяли мое существование все эти годы. Сожаление и самоупрек разрывают изнутри. Я осталась, хотя должна была уйти давно. Но, несмотря на всё, горько улыбаюсь – счастлива, что, наконец, прощаюсь со своей тюрьмой. Даже если слишком поздно спасать свою гордость.

Через пятнадцать минут к дому медленно подъезжает черный «Бьюик» последней модели, с выключенными фарами.

Машина Тедди.

Наталия передала ему сообщение.

Я медленно подхожу к входной двери, стараясь не наступать на скрипучие половицы. Кладу руку на дверную ручку – и замираю. За моей спиной зажигается свет.

— Джиа, ты куда? — слышу голос Итана позади. Я едва не выпрыгиваю из кожи от испуга – сердце бешено колотится, дыхание сбивается.

— Черт, нет! — шепчу в панике, возясь с дверным замком.

— Джианна! — в его голосе уже ярость. — Ты хочешь умереть? Я же говорил, что случится, если ты попытаешься уйти!

Звук его шагов становится всё ближе. Щелчок замка – я почти открываю дверь, но прежде чем успеваю, он срывает меня с места и швыряет на пол.

— Нет! Ты, гребаный ублюдок! Тедди! Нат! — кричу изо всех сил, надеясь и молясь, чтобы они услышали меня сквозь стены.

Пытаюсь пошевелиться и встать. Если останусь на полу, он будет пинать меня. Поднимаюсь на колени, но мое изможденное, избитое тело слишком медленно реагирует. Кулак врезается в щеку – я отлетаю назад. Затем следует пинок.

Судорожно стону от боли. Удар ногой в спину выбивает из легких весь воздух. Пытаюсь снова позвать Наталью и Тедди, но вместо слов – только хрип и вдохи. Еще один удар по почкам и всё будет кончено.

Вставай. Вставай. Не дай ему победить.

Молча повторяю это как заклинание, задыхаясь, сражаясь за воздух. Он снова заносит ногу, чтобы пнуть меня, но я перекатываюсь, и он промахивается.

Его взгляд, пылающий, как ураган пятой категории, впивается в меня – и тут же замирает, когда входная дверь с грохотом распахивается.

Наталья, Тедди и Бен врываются в дом. Я никогда в жизни не была так счастлива видеть кого-либо, чем сейчас.

Итан оборачивается ровно в тот момент, когда Наталья бросается ко мне.

— О Боже! Джиа, ты в порядке?

Слабо киваю и отворачиваюсь – уверена, что она рассматривает мое опухшее лицо. Я понимаю, что это не моя вина, но стыд всё равно сжимает горло, перекрывая любые рациональные доводы. Сажусь, морщась – уже чувствую, как синяки начинают расползаться по ребрам.

— Убирайтесь из моего дома! — орет Итан.

Поднимаю глаза и вижу, как он лезет в подушки дивана… и вытаскивает пистолет. Тот, о котором я даже не подозревала. В голове проносится проклятие – как я могла не знать, что в доме есть еще одно оружие? Это уже третий пистолет. Сколько их вообще?

Итан поднимает черный ствол и направляет его на Тедди, когда тот делает шаг вперед. Он водит оружием туда-сюда, прицеливаясь то в Тедди, то в Бена, показывая, что сейчас преимущество на его стороне.

— Что ты собираешься делать? Расстрелять нас? — спрашивает Тедди. — Не глупи, Итан. Не думаю, что ты хочешь сесть в тюрьму за убийство.

— Это не убийство. Вы ворвались в мой дом. Это самооборона, — бросает Итан, голос полный ярости.

— Джиа, пошли. Мне нужно вытащить тебя отсюда, малышка, — шепчет Наталья.

— Нет, подожди, — говорю я, осторожно поднимаясь. Боюсь, что Тедди недооценивает, насколько жесток Итан, и не хочу, чтобы он пострадал. — Итан, всё кончено. Я ухожу. Опусти пистолет.