Крик тишины (ЛП) - Уиллинк Дакота - Страница 36

Жаль, что ей пришлось умереть таким образом, но я знаю: мир станет лучше, если в нем будет на одну похотливую шлюху меньше. Даже если это не Его воля, я принял присягу, когда стал полицейским.

«Клянусь своей честью, я никогда не предам свою честность, свои принципы или доверие общества. Я всегда буду иметь мужество привлекать к ответственности себя и других за наши поступки.»

И я призову ее к ответу.

Запихнув в сумку полиэтиленовую пленку, изоленту и четыре шлакоблока, хватаю железный лом с длинной ручкой, который храню в шкафу за статуей Пресвятой Девы, и направляюсь обратно к машине. Открыв багажник, кладу туда большую сумку. Лом, одно из моих самых ценных сокровищ, оставляю при себе, когда забираюсь обратно в BMW.

Включив зажигание, смотрю на клеймо, лежащее у меня на коленях. Хтоническая змея, обвившая Древо Познания, смотрит прямо на меня – символ греха и похоти. Обычно я использую промышленную паяльную лампу, чтобы нагреть эмблему на кончике, но таскать через всё здание такое громоздкое устройство было бы глупо. Газовая плита должна подойти. Синтия, как и все остальные, умрет только после того, как я заклеймлю ее как шлюху, которой она и является.

Отъезжая от обочины, чувствую, как дрожат руки от предвкушения. Не могу дождаться момента, когда прижму раскаленное железо к коже между пупком и лобковой костью Синтии, вдохну запах горящей плоти, покрывающей ее лоно, и увижу, как она очнется от мучительной боли.

Моя любимая часть.

Я становлюсь твердым от одной только мысли о моменте, когда она поймет, что происходит – когда наконец осознает, что сама стала причиной своего падения. Я видел это много раз.

Понимание.

Страх.

Ужас.

Всплеск боли выведет ее из бессознательного состояния ровно на столько, чтобы я успел задушить ее распутное тело, а потом она станет кормом для рыбы на дне реки Огайо. Если повезет, ее унесет в воды Миссисипи еще до наступления лета.

Так много вопросов... ей не следовало задавать так много вопросов.

Она должна была быть больше похожа на Джианну, и тогда этого бы не произошло. Моя девочка никогда бы не наседала на меня, как Синтия. Она была мягкой, уступчивой, покорной – именно такой, какой и должна быть. Она даже перестала злиться на меня после побоев. Она понимала мою силу. Знала, что я не хотел причинить ей боль. Моя девочка любила меня – и я скучаю по ней. О, как же я скучаю.

Она полагает, что я не знаю, где она. Ну да, конечно. Как будто я когда-нибудь могу потерять ее из виду. Она думает, что такая умная, но я слежу за ней с того момента, как она уехала в Нью-Йорк – всё благодаря Тедди. Джианна слишком доверяет ему. Ее бывший босс слил все Наталии, и это сделало поиски слишком простыми.

«Джиа в безопасности. Она не хотела, чтобы я тебе говорил, но я знаю, ты будешь волноваться. Я отвезу ее в Нью-Йорк. У меня там есть друг, который поможет ей с квартирой и присмотрит за ней».

Бла, бла, бла.

Наталия тупица. Прослушка ее телефона была слишком простой задачей. Она этого даже не замечала – никогда ни на что не обращала внимания. Всегда слишком занятая расставлением хэштегов во всех социальных сетях.

Хэштег «нелепая».

Хотя я никогда не слушал ее болтовню, рад, что хватило ума поставить «жучок». Стоило терпеть ее бессмысленные бредни годами ради одного – услышать тот разговор с Тедди, который сказал, где искать мою девочку. Теперь всё, что мне нужно, – это выследить некого Оскара Томаша, а дальше найти Джианну будет проще простого.

С тех пор я несколько раз ездил в Нью-Йорк на выходные, чтобы проведать ее. Сразу же возненавидел, что она сделала с волосами. Раньше у моей девочки были красивые золотистые локоны, а теперь? Теперь она выглядит как, замызганная девчонка-сорванец.

Но мне нужно увидеть ее как можно скорее. Всё пошло не так с того дня, как она ушла. Я пытался сосредоточиться, быть стойким, как учила мать, но все казалось неправильным. Мне нужно, чтобы она была рядом и тогда я верну равновесие.

Со временем я снова добьюсь ее. Джианне просто нужно пройти через этот этап. Моя девочка знает, что мы должны быть вместе. Это всего лишь ссора. У всех пар бывают ссоры. В конце концов, она не сможет мне противиться. Она скоро вернется ко мне, и всё снова будет хорошо.

И это пройдет.

Не прошло и минуты, как я возвращаюсь на 4-ю Западную улицу и паркую BMW на забронированном ранее месте в парковочном гараже. Выбравшись из машины, решаю пока оставить сумку в багажнике. Вернусь за ней позже.

Сейчас мне нужен только лом.

Поздний час означает, что в здании относительно тихо, и я доберусь до своей квартиры, не встретив ни одной живой души. Отлично. Мне не нужны новые столкновения с мистерами Бродериками этого мира.

Вставив ключ в замок, открываю дверь – и сразу понимаю, что что-то не так. Скатерть на обеденном столе сбилась. Сдвинулась, будто кто-то ее случайно задел. На чистом белом льне, возле угла, небольшое пятно – красновато-коричневое.

Засохшая кровь.

Заглядываю в коридор. Белая дверь Белой комнаты открыта.

Думал, что закрыл ее.

Нет, я точно закрыл дверь.

Промчавшись по коридору, врываюсь в комнату. На белом ковре пятна крови, размазанные по нейлоновым волокнам, следы того, что кто-то полз по нему.

А Синтия исчезла.

Глава 22

Вэл (Джианна)

Квинс, Нью-Йорк

С широко открытыми глазами и ртом в форме буквы О, наклоняюсь ближе к зеркалу в ванной и медленно наношу черную тушь по всей длине ресниц. Закончив, выпрямляюсь, моргнув несколько раз, затем вздыхаю.

— О Боже, Нат! Что я делаю? Я, наверное, сошла с ума – совершенно к этому не готова.

Раздраженная, бросаю тушь обратно в косметичку.

— Ты просила Дерека снова спросить тебя через шесть месяцев. Думаю, это романтично, что он вспомнил, — говорит Наталия через динамик телефона, стоящего на стойке в ванной.

— Мне не нужна романтика. Романтика у меня уже была, и смотри, к чему это привело.

— Это было давно. К тому же, ты уже сказала «да». Не можешь бросить парня сейчас. И ты даже купила новый наряд по такому случаю. Всё получится, девочка.

— Я знаю, и честно говоря, не хочу сдаваться. Просто нервничаю, понимаешь? А что, если я не готова? Имею в виду, если он попытается поцеловать меня или... — перестаю говорить, не желая показывать, как сильно переживаю из-за того, что могу замереть неподвижно в момент близости. Одна лишь мысль о том, чтобы снова сделать такой шаг, заставляет нервничать.

— Дерек – не Итан. Ты это знаешь.

— Знаю, но…

— Никаких «но»! — ругается Наталия. — Давай ещё раз. Расскажи о причинах, по которым ты наконец сказала «да» ужину с Дереком.

— Это всё вина собаки. Он привязал записку к ее ошейнику, приглашая меня на свидание. Как я могла сказать «нет» очаровательным щенячьим глазкам Мейси?

Наталья усмехается.

— Он определенно креативен – нужно отдать ему должное – но я серьезно. Почему ты в конце концов сказала «да»?»

Думая обо всех мелких, но значимых поступках Дерека, улыбаюсь и прикусываю нижнюю губу.

— Он приносил мне ванильный латте из «La Biga», потому что просто случайно проходил там – почти каждый день, — добавляю со смехом. — Жаль, что они не публичная компания. Я бы купила их акции. Одни его заказы сделали бы меня богатой!

— Ладно, что еще?

— Он показал мне весь город, чтобы я могла чувствовать себя более комфортно в этом районе. Он присылает мне мотивирующие текстовые сообщения по утрам, когда у меня запланирована тренировка.

— И? — подталкивает Нат.

Вспоминаю, как много раз я ловила его на том, что он смотрит на меня с признательностью, думая, что я не обращаю внимания. То, как он смотрел на меня, заставляло чувствовать себя цельной и невероятно женственной. Это всегда вызывало улыбку на лице, но мне не нужно рассказывать всё это Наталье. Знаю, к чему она клонит.