Пожалуйста, не уходи (ЛП) - Сальвадор Э. - Страница 17

Понимаю, что слишком глубоко копаю в такой простой вещи, но это действительно... выбивает из колеи.

Мы пробираемся сквозь толпу, заполнившую каждый сантиметр гостиной. Я не успеваю сделать и пары шагов, как становится жарко, меня толкают локтями, и по голове прилетает пляжным мячом.

Пен оглядывается через плечо, улыбается мне и сжимает руку, прежде чем снова повернуться вперед.

— Леди! — нас приветствует парень с легким южным акцентом, сверкающими зелеными глазами, непослушными светло-каштановыми волосами и ухоженными усами. Его губы расплываются в широкой улыбке, открывая самые белые и ровные зубы, которые я когда-либо видела. Он и несколько девушек стоят за столом, на котором расположились два больших стеклянных диспенсера, заполненных до краев каким-то пуншем. Один с синей жидкостью, другой же с красной. Там же куча алкоголя и закусок, загромождающих стол. — Вау, кто же это, если не моя любимая Гарсия.

— Лучше бы ею и была, — лукаво сияет Пен. — Грейсон, это мои подруги, Виенна и Джози. Девчонки, это Грей. Не дайте его милому личику и кубикам себя одурачить. У него талант быть хорошеньким и забывать твое имя.

Грейсон драматично ахает, смотря на нее так, будто та вонзила ему нож в спину.

— За что ты так со мной, малышка Га? Я очень хорошо запоминаю имена. Просто иногда отвлекаюсь... — он замолкает, взгляд прилипает к груди девушки, наклоняющейся над столом, чтобы взять бутылку водочного коктейля.

Когда она уходит, Пен приподнимает бровь, словно говоря: «Я же предупреждала».

— Я не забыл ваши имена, — защищается он. — Это Виенна, а это Джози.

— Нет, ты забыл, что мы здесь, — парирует она.

— Я... — его губы размыкаются, затем смыкаются и снова размыкаются. — Так, Виенна и Джози, что будете пить?

— И я, — заявляет Пен.

— Ага, конечно. Ты несовершеннолетняя, и твой брат меня убьет.

Она закатывает глаза.

— Мы одного возраста, придурок. Я делаю что хочу, — она хватает со стола стакан и наливает себе синей жидкости.

— Если Дэнни спросит, я сказал «нет», — сдается он, поднимая руки. — Леди?

— Насколько крепкий? — спрашивает Ви, переводя взгляд с диспенсера на другой и слишком уж неприлично поглядывая на торс Грея.

— От обоих можно конкретно напиться, и даже отрубиться. Но гарантирую: от синего наутро ты все вспомнишь. А вот от красного... можешь очнуться в другом штате, — осторожно отвечает он, прищуриваясь в сторону красной жидкости. — Вообще, этот еще тот темный конь, но вкусный.

Он дарит ей самую дружелюбную улыбку, но я чувствую легкий флирт и не пропускаю, как его взгляд скользят по фигуре Ви. Мельком и едва ощутимо, но достаточно, чтобы я заметила легкую краску, выступившую на ее смуглых щеках.

— Синий, — говорит она.

— Отличный выбор, Виенна, — отвечает он, наливает и протягивает ей стакан, подмигивая. Я не нахожу в этом ничего привлекательного, но Ви явно заводится. — А ты, Джози? Чувствуешь в себе авантюризм или хочешь сыграть по-безопасному?

— Все равно распьянею, так что никакой безопасности тут нет.

— Ага, верно. Но, эй, первый вариант просто крепкий, а второй тот еще темный конь, — усмехается он и пожимает плечами.

— Пожалуй, красный.

Он смотрит на меня с одобрением и наливает напиток. Протягивая стакан, говорит:

— Дэнни должен быть на улице.

Я озадаченно смотрю на Грейсона.

— С чего бы мне это должно быть интересно?

Он снова пожимает плечами, но с хитрой ухмылкой.

— Просто подумал, тебе стоит знать.

— Не стоит, — сухо отвечаю я, но не могу ничего поделать с тем, как екает живот при звуке его имени.

Грей больше ничего не говорит, поскольку к столу подходят другие девушки. Мы отходим в сторону и в итоге снова оказываемся в гостиной. Встаем в угол, но ненадолго, из колонок начинает громко гремет «Safaera» Bad Bunny.

— Наверное, Дэнни сегодня в роли диджея, — кричит Пен, перекрывая музыку. — Сейчас пойдет разнообразие, слава богу. Слушайте, я не против нового, но немного микса еще никому не вредило. Надо потанцевать! Ты танцуешь, Джози?

Я качаю головой. Умею, просто не делаю этого.

— Нет, но идите, пожалуйста. Я пока постою тут.

— Да ладно, ну пожалуйста? — Ви хватает меня за руки и пытается утащить в толпу трясущихся и трущихся друг о друга людей, но я не сдвигаюсь с места.

— Может, на следующую песню, — этого не случится, но я знаю, они будут настаивать. Это первая вечеринка за долгое время, и все уже начинает давить. Не должно бы, но я чувствую легкую тревогу. Сердце колотится, и я будто покидаю собственное тело. — Идите. Обещаю, я буду здесь.

Они не сразу уходят, но после легкого подталкивания обещают скоро вернуться и растворяются в толпе.

Я делаю маленький глоток, надеясь, что это успокоит бешено колотящееся сердце. Я морщусь, сильно закрывая глаза, пока крепкая обжигающая жидкость стекает в желудок.

— Черт, — вздрагиваю я.

— Дай угадаю. Ты взяла красное.

Не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто говорит. Гримаса становится еще выразительнее, и я снова вздрагиваю, но на этот раз совсем не из-за напитка.

Я игнорирую его, надеясь, что это вынудит уйти, но, к сожалению, как назойливый комар, он раздражающе вторгается в пространство, пока не оказывается прямо передо мной.

Брайсон лениво ухмыляется, делая шаг навстречу, в то время как я отступаю.

— Думал, мне показалось, что быть такого не может. Но я узнал бы эти сиськи где угодно, — он нагло опускает взгляд на мою грудь. Задерживается там, прежде чем небрежно поднимает обратно на лицо.

Зачем я вообще с ним встречалась? Ах да, потому что ненавижу себя.

— Брайсон, отвали.

— Не будь такой. Я просто прикалываюсь, но выглядишь ты чертовски горячо. Я почти забыл, какие... — он пьяно хихикает, снова бросая взгляд на мою грудь. — Этот цвет тебе очень идет. Приятное изменение после темных тонов. Знаешь, люди прозвали тебя Уэнсдей, — невинно произносит он, но я не пропускаю издевку в голове.

В груди снова тяжелеет, и капля пота скатывается по позвоночнику. Я делаю еще один глоток и подавляю дрожь.

— Под «люди» ты подразумеваешь виду себя?

— Не себя, я всегда защищал тебя, Джози, но ты сама все усложняла. Не трудно же иногда выдавить чертову улыбку или заняться кое-чем с собственным парнем, — это намек на то, что я не всегда хотела секса, когда тот его требовал.

Я сглатываю, но ком снова вернулся в горло, мешая это сделать.

— Бывшим парнем.

— Мы были хороши друг для друга, Джози. Могли бы все наладить. Все еще можем.

— Ты-то был хорош, когда несколько раз трахал ту девушку? Или рассказывал друзьям, что я люблю, когда меня «передают по кругу», потому что эго не пережило, что это я тебя бросила? — боль уже давно прошла, осталось лишь отвращение. Кто-то счел забавным прислать видео, где Брайсон трахает какую-то девчонку.

Он закатывает глаза, раздраженно фыркая.

— Боже, я облажался и был пьян, когда сказал и сделал это. Почему ты такая злопамятная? Я совершил ошибку. Извинился перед тобой. Она ничего не значила. Клянусь, я все время думал о тебе. Что еще должен сделать, чтобы ты поверила, что мне правда жаль?

Точно, это же мечта каждой девушки, услышать, что парень думает о ней, пока его член находится в ком-то еще.

И он никогда не извинялся, но Брайсону нравится верить, что это не так.

Я смотрю на него со скукой.

— Испариться. Это было бы отличным началом.

— Господи, черт подери, клянусь, с тех пор как твоя мама умерла, ты стала еще большей стервой, — он закрывает глаза, губы сжимаются в тугую ниточку. — Черт, Джози. Я не это имел в виду...

Грудь сжимается от боли, и, возможно, воздух стал слишком разреженным, трудно дышать. Я, не раздумывая, просто швыряю напиток ему в лицо.

— Иди к черту, — выплевываю я и ухожу. Не знаю куда, но иду, ускоряю шаг, пока не оказываюсь на заднем дворе.

Люди мелькают размытыми пятнами. Я отчетливо слышу, как кто-то выкрикивает мое имя, но продолжаю идти, пока не упираюсь в забор.