И.о. Бабы-яги - Никитина Анастасия - Страница 4

И тут меня кто-то встряхнул, насильно вытаскивая из уютного кокона бесчувствия.

— Эй, ты!

Я поморщилась и невольно открыла глаза. Точнее, я их открывала… Открывала… Открывала… И никак не могла завершить это простейшее действие, вытаращившись как обалдевший баран. И было отчего. Во-первых, визгливая крикунья оказалась крикуном — толстячком-коротышкой в расшитом золотыми звездами балахоне и остроконечной шляпе, залихватски съехавшей на затылок. И ладно бы только это. Но нет! Вместо облезлого больничного потолка, который я ожидала увидеть, надо мной нависали толстые балки, пучки каких-то трав и веревок и, господи, гадость-то какая, жирная летучая мышь!

— Где я?

Не самый оригинальный вопрос, но ничего лучше мои заклинившие мозги выродить не смогли.

— О! Очухалась! — взвизгнул писклявый толстяк и, оттолкнув меня обратно на жесткую лежанку, вытащил большой, обшитый кружевами платок.

Ощутимо треснувшись затылком, я подскочила:

— Да что вы себе позволяете?!

— Значит, так, Яга, — заговорил он, брезгливо протирая каждый палец и не обращая на мое возмущение никакого внимания. — Это — не годится. Тяни другую.

— Какую-такую другую, Мурлен? — фыркнула из угла не замеченная мной ранее старушка. — Нареченная потому и зовется «нареченной», что ее нарекли, а другой нет и быть не может!

Пропустив мимо ушей странный диалог, я во все глаза уставилась на… На Ягу! Самую настоящую сказочную Бабу-ягу: с бородавкой на здоровенном крючковатом носу и одним-единственным зубом, выпирающим изо рта. Даже (гроссбух мне на макушку!) костяная нога в наличии имелась: торчала из-под цветастого подола и весело постукивала косточками.

— Я Мерлин! Сколько раз повторять?! — побагровел крикун и брезгливо скривился, наткнувшись на меня взглядом. — Это — можешь оставить себе на жаркое. По косточкам покататься-поваляться… Ну, сама разберешься.

— Да уж разберусь, разберусь, Мудлен, — ухмыльнулась бабка, цыкнув зубом.

— Я Мерлин! — снова взвился тот. — Не Мурлен! Не Мудлен! Мер-лин!

— Ну да. Ну да, — закивала Яга с таким видом, что даже до меня дошло: у нее есть еще не одна гениальная интерпретация знаменитого имени.

Толстяк, судя по всему, тоже об этом догадался и продолжать дискуссию не стал. Развернувшись на каблуках, он величественно зашагал к низенькой двери, всем своим видом демонстрируя оскорбленное достоинство. Почти получилось, если не считать, что у самого порога задравший нос дурень запутался в полах собственного балахона и в проем вылетел буквально кувырком под ехидный хохот Яги.

Я и сама не сумела сдержать смешок, слишком уж потешно выглядели длинные панталоны в крупный цветочек, обнаружившиеся под задравшимся подолом колоритной мантии. Впрочем, улыбка моментально испарилась, стоило мне перевести взгляд на веселую старушку. Что там этот Мудлен говорил про жаркое и косточки?!

— Э…

— Хе-хе. — Яга поднялась и обошла вокруг по дуге, внимательно меня разглядывая. — Мерлин, конечно, муд… Хе-хе. Но в чем-то он прав. Неказистая нареченная, а, Вась?

— А… — опешила я. Откуда бабка знает, как меня зовут?! Меня только бывший муж настоящим именем звал, всем прочим я представлялась Валентиной.

— Молчи уж, — отмахнулась она. — Сама вижу, что сладкоголосой тебя не назовешь.

— Да кто вы все такие?! Где я?! — Мне наконец-то удалось выдавить из себя хоть что-то членораздельное. Но на ведьму это не произвело никакого впечатления.

— На Премудрую тоже не похожа. А на Прекрасную тем более… Что ж ты за Василиса такая неудачная? Васька! Вылезай! Думу думать будем!

«Откуда вылезать? Вот она я, с места не двигалась и никуда не влезала. Бредит бабуля? — Сообразив, что прямо сейчас жаркое из меня делать никто не собирается, я немного осмелела, и в голову тут же полезли вопросы разной степени безумности. — Бабка чокнутая? Или я свихнулась. Лежу себе сейчас в психушке и мультики смотрю под коктейлем из какой-нибудь дряни успокоительной?»

— Васька! — уже сердито позвала Яга, заставив меня подскочить.

Ворох тряпья на лавке зашевелился, и оттуда высунулась совершенно черная кошачья морда с зелеными глазищами.

— Мря?

— Ты не мрякай! — цыкнула зубом старуха. — Этот мрякает, та мычит. С ума сойдешь тут с вами и не заметишь! Ни минуты покоя…

И тут, словно подтверждая картинные стенания бабки, в дверь громко постучали.

— Кого еще нечистый принес?! — рявкнула ведьма. Да как рявкнула: миски на столе, и те подскочили, а кот так вообще молниеносно исчез в тряпках, вроде и не было его.

— Ягуся, — позвали с улицы таким густым басом, что мне показалось, будто в избушку стучится здоровенный шмель.

— Ох ты батюшки! Погоди, касатик! Неодетая я! — всполошилась карга и заметалась по комнате, забыв и о коте и обо мне.

Я о себе напоминать старой ведьме по понятным причинам не спешила. Во-первых, все еще не решила, кто здесь чокнутый — я или все прочие. А во-вторых… Во-вторых, непонятно, кому вообще напоминать: на моих глазах от «старой ведьмы» оставалось все меньше и меньше. Сначала в глиняный горшок на полке полетела здоровенная бородавка вместе с огромным шнобелем и кривым зубом, непонятно каким образом сменившись вполне себе приличным носиком. Костяная нога и латаная юбка отправились в большой сундук. Туда же бабка… Да нет! Уже совсем не бабка… Короче говоря, пару минут спустя у маленького зеркальца крутилась брюнетка лет тридцати в джинсах и тесноватой розовой футболке.

— Так вы актеры! — Облегчение, сквозившее в каждом звуке, мне скрыть не удалось. — Ну, наконец-то разобралась. Здорово как сыграли. И зуб такой натуральный… Прям ух! Представляете, я уже почти поверила, что стала какой-нибудь попаданкой…

Бывшая старуха медленно обернулась, вроде только сейчас вспомнила о моем существовании. Слова застряли в горле под пристальным взглядом черных глаз. Я невольно вжалась спиной в теплый бок печки: что теперь-то не так?!

— Актеры, говоришь? — Она заливисто расхохоталась.

— Я гуся! — снова понеслось из-за двери. — Где моя ведьмочка?

— Мама… — выдохнула я, заметив, как зрачки Ягуси сузились в две узкие полоски, как у кошки.

— Не, я бы такую дочку в колыбели придушила, — мотнула головой ведьма и смерила мою тушку таким оценивающим взглядом… Гроссбух мне на макушку, чувство было такое, будто на мне этикетки висят: корейка там, лопатка и прочий филей. Но прежде чем я успела завизжать от ужаса, она отвела глаза. — Годишься!

— На жаркое? — пискнула я.

— Тьфу ты, дура, — скривилась Яга. — На замену мне годишься.

— Я?

— Нет! Васька, кот мой, — снова обозлилась ведьма. — Мне отдохнуть надо. Медовый…

— Ягуся! — перебил настойчивый шмель. То есть гость. — Я вхожу!

Ух ты. А она пищать умеет не хуже меня.

Дверь распахнулась, и в комнатушке сразу стало тесно: появился мужчина.

Нет, не так. Это был Мужчина. Огромный, что называется, косая сажень в плечах. Лапищи как ковши экскаватора. Борода — черная лопата, и не какая-то там саперная лопатка, а совковая, для уборки снега. «Вот это мужичище», — мелькнула в голове шальная мысль, пока я, разинув рот, смотрела на это чудовище. Восхищение длилось всего несколько секунд, пока ведьма с воплем: «Касатик!» не повисла у гостя на шее. Только тут до меня дошло, что дядька в ширину куда больше, чем в длину — Яге он утыкался макушкой в подмышку. Не удержавшись, слишком уж оригинальной оказалась парочка, я неприлично громко расхохоталась.

— А это кто, Ягуся? — поинтересовался коротышка.

— Это… — Ведьма снова смерила меня тем самым взглядом. Смеяться тут же расхотелось. — Это наш медовый месяц.

— Чего? — в один голос выдали мы с дядькой, но ведьма уже походу все решила.

— Она меня тут подменит. Так что можем лететь.

— Куда?! — Мой затравленный писк потонул в басистом рокоте.

— На курорт, — безапелляционно выдала Яга.

— Но, э-э-э…

— Что «э-э-э»? — притопнула ногой ведьма. — Замуж меня взял?! Курорт обещал, когда заместитель мне найдется?