Путь к Дюне - Херберт Брайан - Страница 53

Дороти лихорадочно указывала руками и глазами на какую-то точку справа от доктора. Там находилась панель управления дверями. Юэ начал нажимать кнопки, подбирая входной код. Внезапно тишина словно рухнула, он услышал, как Дороти во весь голос зовет сына:

– Барри!

Когда преграда исчезла, женщина упала на пол, потом вскочила на ноги и бросилась в центральный отсек.

– Идем! Барри, идем скорее!

Мальчик недовольно поморщился.

– Мама! Я же почти выиграл.

Он и сейчас продолжал лихорадочно играть.

Юэ схватил Барри под мышки и оттащил от автомата.

– Нам надо немедленно выбираться отсюда! После того как они приказали мне дожидаться вызова Императора, я видел, что он и Вальдемар Хосканнер спешно покинули яхту. Здесь должно произойти что-то ужасное!

– Они пытаются убить моего сына! – сказала Дороти, когда они выбежали в коридор. – Он наследник Дома Линкамов, и они хотят убрать его с дороги. Когда я подслушала их, Бауэрс запер меня в каюте.

Добравшись до одного из аварийных люков, они открыли его и спрыгнули на землю с высоты около полутора метров. Выпрыгнув, Барри упал на колени, но врач помог ему встать, и все трое поспешили дальше. Сломя голову они побежали через площадь, боясь, что их увидят и застрелят.

Юэ обежал стену небольшого здания вокзала. Когда они оказались под козырьком, он проговорил:

– Давайте остановимся здесь! Может быть, нас не заметят.

Он затолкал Дороти и Барри в укрытие и сам пристроился рядом с ними.

– Но здесь нет никакой охраны, – удивленно произнесла Дороти.

С тяжким грохотом по земле прокатился ужасной силы взрыв, в воздух взлетели обломки императорской яхты. Юэ явственно услышал, как по козырьку ударили куски металла, а потом на землю посыпались более мелкие осколки.

Барри и Дороти хотели бежать, но врач удержал их.

– Мы должны оставаться здесь, в укрытии. Нам надо проявить еще большую осторожность. Наше единственное спасение – это внушить им, что их план удался.

Оцепенев от горя, Джесси стоял в залитой ярким солнечным светом башне дома правителя. Несчастье свалилось на него слишком внезапно, и он еще не успел осознать всей глубины своего горя и величину потери. Потом он тоже будет жить, будет придерживаться того курса, которому решил следовать еще до того, как узнал о наркотических свойствах меланжа.

Но теперь более чем когда-либо он желал сделать то, что должно. Прежде он знал, что ему придется участвовать в имперской политике, которую он ненавидел. Он должен был научиться играть в политику, чтобы устранять и делать послушными врагов, и это дело начало бы нравиться ему все больше и больше, и в конце концов он стал бы точно таким же, как все они. Ведь даже когда начали расти запасы меланжа, вместе с ними начало расти убеждение в том, что он может выиграть поединок, и именно тогда Джесси начал уже ощущать отравленный вкус власти. Это было головокружительное ощущение и очень скользкая территория.

Теперь же, когда утрата Барри и Дороти стала страшной реальностью, Джесси пришел к неутешительному выводу о том, что ни запас меланжа, ни победа в поединке, ни ощущение власти – все это ничего не значит. Он чувствовал себя конченым человеком, в распоряжении которого осталась одна только пустая, никому не нужная победа.

Великий Император предложил ему сделку, сделав вид, что щедрая награда и контроль над добычей специи каким-то образом возместят смерть Барри и Дороти. Император полагал, что выиграл он сам, он считал, что он в безопасности и вне подозрений, теперь, когда он взвалил вину за все на Хосканнера и, не моргнув глазом, решил уничтожить его Дом. И сам-то он, Джесси, решил, что это будет хорошо и правильно.

Теперь он не чувствовал ничего, кроме жгучего стыда.

Открыв герметичную дверь, он вышел на высокий балкон, вдохнув сухой знойный воздух. Отсюда можно было с помощью обычного передатчика связаться напрямую с Гарни Холликом, который все еще находился у складов меланжа, и с генералом Туеком, люди которого были готовы взорвать заложенные в меланжевых полях атомные боеголовки. Ни один из них не станет колебаться в выполнении приказа и не станет обсуждать решение Джесси, каким бы оно ни было.

Он нажал кнопку передатчика.

– Гарни, Эсмар, мужайтесь. Мне надо, чтобы вы сделали то, что должно быть сделано.

Гарни и Туек подтвердили, что поняли слова лорда, и стали ожидать конкретного приказа. Одной командой Джесси мог уничтожить годичный запас специи и на столетия сделать недоступными богатейшие поля меланжа, а возможно, и навсегда прервать жизненный цикл специи на этой планете. Аристократы, наркоманы, гедонисты – все умрут от страшной абстиненции, мучаясь в жуткой ломке, и Император подохнет со всеми ними. Если доктор Хайнс прав, то рухнет и вся Империя – но Джесси нисколько это не волновало.

Для него жизнь потеряла всякий смысл в тот момент, когда взорвалась императорская яхта.

Высота балкона гипнотизировала. Внизу раскинулся серый пыльный Картаг, тянувший к себе словно магнитом. Можно сделать один простой и легкий шаг – перепрыгнуть через парапет. Благородный Дом Линкамов был обречен с того момента, когда Вальдемар Хосканнер вызвал его на поединок. Как он вообще мог воображать, что способен устоять в схватке с такими всемогущими врагами?

– Гарни, мины в хранилищах. Я хочу…

Внезапно какая-то странная деталь внизу привлекла внимание Джесси. Три чумазые фигурки крадучись пробирались к парадному входу в дом правителя; было похоже, что эти люди ищут убежища. Один старик и две фигурки поменьше.

Джесси крепко ухватился за перила. Теперь он потерял людей из виду, они вошли в дом через вход для слуг.

– Милорд! – в приемнике раздался встревоженный голос Гарни. – Что я должен делать. Вы действительно хотите…

– Гарни, отставить!

Он перегнулся через перила балкона и, кляня себя за то, что так легко хватается за такую нелепую соломинку, не желая терять надежду, он вбежал в дом и позвал стражу.

В вестибюле, опустив горевшее от стыда лицо, доктор Каллингтон Юэ стоял перед Джесси Линкамом. Не поднимая головы, старый хирург рассказал о своей роли в планах похищения Барри и подтвердил невиновность Дороти. Старый врач ничего не стал говорить в свое оправдание, но его совершенно неожиданно принялась защищать Дороти, которая рассказала о том, что Хосканнер арестовал жену Юэ и, заперев ее в тюрьму, приказал подвергать жестоким пыткам, для того чтобы принудить врача к измене. Рассказала она и о том, что именно Юэ спас жизнь ей и Барри.

Джесси понимал, что теперь, придя в ярость от того, что Император лишил его всего достояния, Вальдемар Хосканнер нанесет удар, прежде чем его собственность перейдет к Дому Линкамов. Так как Хосканнер был уверен, что предатель погиб при взрыве, то он перестал нуждаться в Уанне Юэ. Джесси был уверен, что Вальдемар уже убил несчастную женщину, и убивали ее отнюдь не быстро и безболезненно.

Подавленный хирург снова заговорил:

– Я выполнил все, что обещал вашей наложнице, хотя это нисколько не умаляет моей вины за мои предательские деяния. О, даже Уанна никогда не согласилась бы с тем, что я совершил.

Голос Джесси обрел былую твердость.

– Я всегда считал вас порядочным человеком, Каллингтон. Вы предали меня и мою семью… но если бы не вы, то мои враги нашли бы другой способ расправиться со мной. Несмотря на ваши бесчестные действия в отношении моей семьи, в конечном итоге именно вы спасли ее. Я никогда не смогу забыть, что вы отказались от верности Дому Линкамов, но я дарую вам жизнь.

Юэ потупил взор. По щекам его потекли слезы.

– Благодарю вас, милорд, но никто не сможет вернуть мне мою возлюбленную супругу, никто не сможет вдохнуть в нее жизнь. Я ничего не добился, предав вас.

Джесси положил руку на плечо старого доктора.

– Раскаяние позволит нам обоим искупить нашу вину. Обещаю вам это.

35