Развод. Ты ее копия (СИ) - Багирова Александра - Страница 15

Наблюдает за моей реакцией. В глазах звериная ярость. Никогда не видела такого взгляда, адски пугающего. Словно передо мной и не человек вовсе, а взбесившийся зверь.

— Которая тебя бросила! И забыла о твоем существовании! — цежу злобно. — Но разве тебя это останавливает, она поманила пальчиком, и ты, истекая слюной уже мчишь к ней!

— У нас с Максюшей любовь, не надо такими грязными словами о наших чувствах, — обижено надув губы мямлит она.

— Пасть закрой. Иначе я за себя не ручаюсь, — рявкаю на нее.

Еще немного и я, забыв о беременности, вцеплюсь зубами ей в горло. И нет, я не буду думать о последствиях, в этот момент во мне все кипит. Требует немедленной расправы над людьми, которые так цинично потоптались и надругались над моими чувствами. Над человеком, которого не остановило даже скорое появление сына. Он просто побежал, роняя трусы на зов своей вертихвостки.

— Не смей. Ни одного кривого слова о ней, — Макс подлетает ко мне, нависает. Между нами разряды тока, они жалят, причиняют нестерпимую боль, но мы продолжаем стоять, впившись в другу друга взглядами. — Просто пойми, ты всегда была заменой. Бледной копией настоящей женщины, — кривит губы в оскале.

— Я никогда не была копией. Просто мне не повезло связаться с больным существом, которое не умеет ценить настоящего и бежит за той, которая наслаждается тем, что снова играет. Ты ее игрушка. Карманный пудель, Макс.

— Я бы многое мог сказать, — он делает глубокий вдох.

Грудная клетка вздымается ходуном, вены на висках пульсируют, кулаки плотно сжаты.

— Так говори.

— Нет, ты носишь моего ребенка. Да, ты поступила подло по отношению ко мне. Ты врала. Даже не хочу перечислять в чем, — мотает головой, голос звучит все тише и тише. — Но ты мать моего сына, и я буду заботиться о тебе. Даю слово, что ты ни в чем не будешь нуждаться, как и мой ребенок. Мы научимся жить иначе, верю, сможем найти компромисс.

— Не утруждай себя, Макс. Это не твой ребенок.

Глава 26

— Что? — смотрит ошарашенно, моргает.

Отшатывается, и сгибается так, словно получил удар под дых.

— Счастливо оставаться. Я больше не мешаю вашему воссоединению.

Разворачиваюсь и иду к выходу.

— Разумный выбор, так всем будет лучше, — насмешливый голос его любовницы ударяет мне в спину.

Так действительно будет лучше. Я избавлюсь от предателя. Да, сложно, да невыносимо больно. Но еще хуже быть с ним, знать, что он всегда любил ее. А со мной из жалости…

Ускоряю шаг. Даже не помню, как добираюсь до машины Акима. Глаза застилают горькие слезы.

Аким сразу же заводит машину. То и дело бросает на меня взволнованные взгляды.

— Я все видела…их… Все как ты говорил, — шепчу отрывисто, всхлипываю, рыдания душат. — Я сказала… это не его ребенок… Я решилась на твой план… другого выхода действительно нет.

И все, дальше у меня начинается истерика, которую я не в силах контролировать. Потому что вопреки всему я все еще люблю. Люблю того, кто этой любви совсем недостоин.

— Так, Анфис, ты сейчас успокаиваешься. Если о себе не думаешь, подумай, чем это может закончится для ребенка, — Аким говорит строго, хочет вырвать меня из пучины отчаянного безумия.

Останавливает машину, оббегает ее, открывает дверь с моей стороны.

— Анфиса! Возьми себя в руки! Сейчас ты обязана быть сильной! — берет меня за плечи, заглядывает в глаза.

Его лицо размыто. Ничего не вижу. Только утопаю в своей дикой боли.

— Ты все правильно сделала. Если он будет уверен, что ребенок не его, то отстанет от тебя. Малыш останется с тобой. А с тестом я все помогу провернуть. Не переживай. Ты не одна. Мы все уладим, — осторожно берет меня за подбородок, второй рукой вытирает мои слезы. — Не плачь, прошу тебя, — очень тихо. — Малыш не заслуживает страдать, из-за такого отца. Макс не достоин этих слезинок.

— Не заслуживает, — выдыхаю.

Истерика прекращается. А дальше только действовать. Нет у меня права быть слабой. Только вперед…

Максим

Анфиса уходит, а я оседаю на пол и хватаюсь за голову руками. В голове сплошной гул из обрывков мыслей. Ощущение потерянных ориентиров, краха. И словно я сам распадаюсь на части.

— Максюш, все к лучшему, — ощущаю на голове ее ладонь.

— Уйди, Нат, — отвечаю на пределе возможностей.

— Наоборот, я тут, чтобы тебя поддержать, — присаживается рядом со мной на пол. — Мы же одно целое. Мы вместе со всем справимся.

— Я не ясно сказал… проваливай, — отворачиваюсь. Утыкаюсь лбом в стену.

Слышу шуршание. Она отходит, но не уходит, замирает где-то в кабинете.

И тут же она выпадает из центра моего внимания. Сосредотачиваюсь на том, что сейчас произошло.

Все не так… не то… Я как увидел в окно машину Акима, так в меня будто бес вселился. Кровавая пелена перед глазами. И нес такое… я сам не особо помню что.

Слишком меня задело, что она с другим. Что она столько мне врала… А я… мысленно же Ната присутствовала в наших отношениях всегда. Но я не изменял, ни тогда, ни сейчас.

А если все изначально было подстроено Анфисой? А ребенок? Неужели это правда?

Не верю… там мой сын…

Или просто не хочу принимать эту жуткую правду.

Я запутался… надо нормально поговорить. И в любом случае нельзя оставлять Анфису одну. Просто нельзя, она же такая нежная, ранимая, она не выживет.

А что с нами?

Очень болезненный вопрос… на который в моем мозгу вертится совсем не радужный ответ: «Нас больше нет!».

Вот эта фраза разрывает меня на части. Выбегаю из кабинета. Мчу… сам не знаю в каком направлении. Я просто не могу находится в четырех стенах. Меня ломает, взрывает сознание, противоречия сводят с ума.

Я не помню свою дорогу за рулем. Только бег хаотичных мыслей. Не помню, как оказался за городом в каком-то дешевом мотеле. Обнаружил себя на кровати.

И ведь я никогда не задумывался над чувствами к Анфисе. Просто знал, что это не тоже самое, что было у меня к Нате. Но почему меня сейчас так накрыло?

Неужели она реально беременна не от меня? Неужели это правда? А ее связь с Акимом?

Я слышал всех, кроме самой Анфисы.

Нам нужно поговорить. Не может все вот так закончится.

Принимаю душ. Пью кофе. Снова прыгаю за руль и еду домой.

Волнуюсь, как она там. Почему я сразу за ней не поехал? Вдруг ей стало плохо?

Открываю дверь квартиры. Тишина. Какая-то неправильная, давящая, оглушающая.

Прохожу в нашу спальню. Вроде бы все так же… но нет, Анфисы тут больше нет. Понимаю это еще до того, как заглядываю в шкаф.

Словно тепло навсегда покинуло квартиру и меня окутала пустота, сырая, холодная, удушающая.

Не бегаю по квартире, проверяя ее вещи. Все и так ясно.

Она ушла, чтобы больше не вернуться.

Бреду на кухню. Пустой стол. И только одна вещь посредине.

Кольцо… Еще недавно я ей его дарил. Еще недавно верил, что мы справимся…

А теперь… только пустота…

Мне нужно с ней поговорить! Нельзя ее отпускать вот так. Это неправильно.

Мы обязаны все выяснить!

Анфиса

Смотрю в окно, на падающий снег, на родной город, который остается позади. Поезд набирает скорость.

Кладу одну руку на стекло, вторая на животе.

— Прощай, прошлая жизнь, — шепчу тихо.

Рядом со мной пожилая пара, они раскладывают продукты на столе, мило переговариваются. Седовласый мужчина обнимает свою жену с такой нежностью.

У нас так с Максом не будет. Наша история закончилась.

Я уезжаю, увожу с собой самую лучшую его часть — нашего сыночка. Он скоро родится. На новом месте. И он дает мне сил. Ради него я переживу предательство. Я справлюсь. Найду силы стать той, кем будет гордиться мой сын. И больше никто не будет мной помыкать, делать из меня копию и ни во что не ставить.

В ушах еще звучат отголоски нашего последнего разговора с Максимом.