Развод. Ты ее копия (СИ) - Багирова Александра - Страница 2

Глава 3

— Ты думаешь, — беру себя в руки, на губах снисходительная усмешка, — Тебя это красит? Отлично выглядишь в своих глазах? А по факту, ты просто хабалка, которая ввалилась в чужой дом. А ты, — обращаюсь к мужу, — Позволишь ей разговаривать со мной в таком тоне?

Я знала, что у Макса до меня была жена. Он не любил распространяться на эту тему. Сказал, что она уничтожила его доверие и не заслуживает рассказов о ее подлой личности. Я не видела фото, ничего в доме не напоминало о ней. Он так и говорил: «Я полностью вычеркнул ее из своей жизни. Уничтожил все, что с ней связано. Ты моя единственная и настоящая любовь, Нат».

А теперь выясняется, что из меня лепили ее копию? Как еще объяснить все происходящее с моей внешностью и не только?

— Реально, Нат, ты перегибаешь. Ты свалилась как снег на голову, а ведешь себя так, будто за хлебом вышла, — в его голосе обида и боль, приправленные строгим тоном.

— И что ты сделаешь? — прикладывает указательный палец с розовым ногтем к нижней губе, — Накажешь?

В ее глазах хищный блеск, и в зрачках Макса вспыхивает что-то горячее и болезненное. Вот где волчица… вот кого он так называл…

Прикладываю руку к сердцу, оно колет так, что сложно даже вдохнуть. Мне бы встать и уйти, так ноги совсем одеревенели.

— Тебе не понравится, что я сделаю, — чеканит медленно, и при этом немного в ее сторону наклоняется.

— Проверим? — она ему подмигивает.

Но основной диалог происходит между слов. Взглядами, жестами. Я будто вижу перед собой не своего заботливого Макса, а совсем другого мужчину. Чужого мне. Незнакомого.

— Я вам не мешаю? Макс? — сжимаю руками покрывало.

Нельзя показывать слабость. Нельзя выпускать эмоции.

Он нехотя отлепляет от нее взгляд, переводит на меня.

— Если честно, не очень. Ты как мебель, незаметная, невзрачная, неудачная копия оригинала, — она взмахивает рукой, словно отмахивается от назойливой мухи. — Макс, а ты, я смотрю, подкачался, — поддается вперед и шустро пробегает пальцами по его руке.

В месте ее касания, кожа моего мужа покрывается мурашками.

— Прекрати, Нат. Наташа моя жена, она носит моего ребенка. Не надо ее расстраивать. Ей нельзя волноваться, — он это говорит, а сам пожирает ее глазами.

Я достаю телефон и набираю номер полиции. Единственное, что могу сделать, чтобы попытаться прервать эту мерзость.

Это мой дом. Уходить я не собираюсь. Ночь и холод на улице. А мне надо думать про малыша.

— Добрый день! Ко мне в дом ворвалась незнакомая женщина, — говорю после того, как на том конце принимают вызов.

— Наташ, ну что такое! — Макс молниеносно вскакивает со своего места и выхватывает у меня телефон. — Прошу прощения, недоразумение вышло. Извините, — оправдывается.

— Дорогуша, — она барабанит ногтями по столу, склоняет голову набок. — После нашего развода половина этой квартиры моя по закону. Но я милостиво разрешила Максу тут жить. Не стала ничего делить. А теперь я вернулась к себе домой. И если хочешь выглядеть идиоткой и истеричкой перед полицией, пусть приезжают, я не против. Пообщаемся.

— Она права, — Макс прячет мой телефон к себе в карман. — Половина этой квартиры принадлежит Нате.

У нас большая квартира в центре города. Муж говорил, что она его. Он сам ее купил. Никаких упоминаний о доле бывшей.

— Чего я еще не знаю? — спрашиваю, пытаясь проглотить колючий ком в горле.

— Ты даже не представляешь, — она закатывает глаза.

— Максим, пусть она уйдет, — требую у мужа.

Мне надо с ним поговорить. Все выяснить. Но без этой особы.

— Из своей квартиры? Как ты себе это представляешь, Наташ? Выгнать человека в ночь? — он подходит ко мне, гладит по голове. — Прошу тебя, успокойся, тебе нельзя нервничать.

— А я могу успокоится, глядя на это все? — малыш больно пинается, охаю и хватаюсь за живот.

— Тебе надо прилечь. Я тебя отнесу, — пытается взять меня на руки.

— Вау, какие голубки, — всплескивает руками его бывшая. — Потрясающе! Я растрогана. Только не пойму, Макс, ты что таким жлобом стал, что даже ей кольцо новое не купил? Решил пусть мое обручальное донашивает? Помню, ты тогда за него знатно отвалил. Старался.

В этот момент мой безымянный палец в моменте будто кислотой обжигает. А живот скручивает адской болью, кричу, надрывая голосовые связки, не в силах с нею совладать.

Глава 4

Дальше все как в черном, едком тумане. Боль такая, что в ушах звенит, реальность искажается. Максим суетится, вызывает скорую.

Поскольку беременность сложная, муж позаботился, чтобы у меня был врач, который доступен в любое время суток. Он так тщательно выбирал клинику, все по сто раз проверял. А не могла нарадоваться, как мне в жизни повезло.

Мысль обрывает новый адский спазм.

— А что, хороший ход, — доносит до меня ядовитый голос.

— Нат, вот сейчас заткнулась. Исчезла, — рявкает Максим. И я узнаю его бескомпромиссную жесткость, когда ситуация того требует.

Но это все не важно сейчас. Главное — это жизнь моего сыночка. Я не могу его потерять. Еще будучи в детском доме, я мечтала, что стану мамой и подарю своему ребенку всю ту любовь, которой была лишена.

— Макс, его надо спасти, — я даже не понимаю, говорю это в мыслях или в слух.

Чувствую его руки, его губы, горячее дыхание, и на миг кажется, что все как раньше. Я за мужем как за каменной стеной. Именно такое ощущение он мне всегда дарил.

Дальше скорая, врачи, клиника и страх, черный, жуткий, опоясывающий. Страх за малыша вытесняет все на десятый план.

— Живи! Мой милый, мамочка тебя так любит и ждет! Живи! Умоляю тебя! Живи! — неустанно повторяю, как заклинание. Как молитву.

Со всем можно справится, только не с потерей малыша.

А потом темнота. Не уютная, вязкая, липкая, и там тревоги, страхи и кошмары. И пустота. Я проваливаюсь в нее, ища спокойствия, но его нет.

Первое ощущение — меня гладят по голове. Теплая, родная, заботливая рука. Миг приятного забытья. Без воспоминаний об ужасах. А потом они накатывают одной, удушающей волной.

Распахиваю глаза. Макс сидит рядом. Лицо участливое. Заботливое.

В каком-то диком страхе опускаю руку на свой живот.

С губ срывается судорожный выдох… Мой малыш со мной… Я его чувствую. Он не ушел. Не оставил меня.

Слезы текут по щекам.

— Ну что ты, Наташ, — Макс вытирает их заботливо. — Не плач, моя хорошая. Мы вовремя приехали, наш малыш в порядке.

— Вовремя… — дальше слова застревают в горле.

Я вообще не была бы тут, если бы вчера на меня не обрушилось столько грязных откровений.

— Наташ, тебе надо думать о своем здоровье. Не волноваться. Не переживать, — он целует меня в губы. — Я мигом, только врача позову.

Приходит доктор. Его я хорошо знаю, он мне нравится. Внимательный, участливый, умеет успокоить и рассказать все понятным языком. И сейчас он смотрит на меня своими серебристыми глазами, словно даруя заряд бодрости.

— Нельзя, Наташ, вот совсем нельзя себя так доводить. Мы сейчас все сделали, угрозы для малыша нет. Но если будете себя доводить, следующий раз все может быть гораздо хуже. Потому покой и только покой. Если вы будете себе хорошо вести, — подмигивает мне, — То через недельку подумаю, может отпущу вас домой, под строгим контролем мужа.

Вздрагиваю. Отворачиваюсь. Прячу слезы, которые так и норовят покатиться из глаз. А есть ли у меня теперь муж?

После ухода врача, возвращается Макс. С пакетами в руках.

— Я тут столько вкусного тебе накупил. Мамочка и сыночек должны хорошо питаться, — позитивно, бодро, словно и не было того ужасного вечера.

Но он был.

— Максим, а где будет жить твоя первая жена пока я тут? С тобой в квартире?

Глава 5

— Наташ… — ставит пакеты. — Не думаю, что нам стоит сейчас об этом говорить.

— Не называй меня больше этим именем, — цежу едко.