Аромат теней - Петтерсон Вики - Страница 40

В спальне полутемно, и это приятно, здесь тоже цветы и одно из тех ползучих растений, которые даже я не смогла уничтожить. Теперь я вспомнила, что Оливия дарила мне такое же, и подумала, не от одного ли они корня. И живо ли еще то, что осталось среди вещей, когда-то принадлежавших мне?

Ковер новый. Берберский, светло-кремовый. По нему мягко ступать. Я подошла к кровати и заглянула под нее. Никакого пыльного кролика, тем более ятагана или отрубленной руки. Простыни тоже новые, я знаю это по запаху, и замазка, которая держит недавно вставленные стекла, едва успела потерять свой острый запах. Вероятно, мне должно быть неловко в комнате, где я видела насилие и смерть. В комнате, где я потеряла гораздо большее. Но все здесь было слишком аккуратное, слишком розовое и слишком благожелательное.

Я уже собиралась выйти, как заметила слегка приоткрытую дверцу шкафа. Ничего странного… если не считать того, что все остальное в абсолютном порядке. Я нахмурилась, сделала шаг, другой и поняла, что сердце бьется впятеро быстрей. Хорошо бы иметь мое оружие, любое оружие. Но эту мысль я постаралась отбросить. «Глупо», – подумала я, протягивая руку к ручке двери. Всего лишь пустой шкаф.

Как только я открыла дверь, она прыгнула на меня. Послышалось ворчание – ее? мое? – и комок белой шерсти через открытую дверь метнулся в гостиную. Выругавшись, я поднесла руку к щеке. Луна, мой новый товарищ по квартире.

– Скорее лунатик, – вздохнула я, прислонившись к дверце. – Мне нужно выпить.

На кухне я достала водку – я знала, где она обычно стоит, – налила, не разбавляя, добавила лед. Прислонившись к бару, я закрыла глаза и отпила немного, но мысленно все время видела лежащий на кофейном подносе пакет с подарком. Я боролась у гранитной стойки с желанием немедленно пойти туда. Я и хотела распечатать подарок, и не хотела. Узнать, что приготовила для меня Оливия, и не знать этого. Если я распечатаю пакет, то не только увижу, что внутри, но и застолблю свое настоящее. «Больше никаких глупых сюрпризов в будущем, – подумала я, снова делая глоток. – Больше никакого настоящего времени. Только мертвая Оливия в прошлом».

Я палила еще один стакан, до края. Одно ясно: что бы я ни сделала, я не сделаю это трезвой.

Вернувшись в гостиную, я сбросила туфли – первый непорядок в безупречной квартире сестры – и задумалась, поступала ли она так же. У меня нет возможности узнать это.

Набрав полный рот водки, чтобы онемели язык, небо и десны, я посмотрела на пакет. Краем глаза я видела Луну, прижавшуюся за диваном. Она словно пыталась кого-то поймать. Я села на столик со стеклянным верхом – лед в моем стакане задребезжал – и потянулась к пакету.

Тонкая дорогая обертка, девичий бантик, под ним надежно закреплена карточка. Я не стала разрывать обертку, как сделала бы обычно, но потянула за ленточку, пока та не развязалась, развернула и отложила бумагу. Карточку тоже отложила в сторону, чтобы изучить позже. Внутри была аккуратная белая коробка. «Почему, – подумала я, делая еще один глоток, ….. я начала замечать самые незначительные подробности?» Луна сидела прямо напротив меня, смотрела на меня золотыми глазами не мигая, очевидно, удивляясь тому же. Я подняла крышку, порылась в упаковочной бумаге, пока не достала первый предмет.

Снимок недавний – последний, на котором мы вместе. Это было на открытии нового ресторана в «Валгалле», я помню, как была раздражена из-за того, что отец приказал нам присутствовать; он настоял, чтобы мы с Оливией сфотографировались вместе с несколькими валькириями в рогатых шлемах. Я и так чувствовала себя глупо, одетая в дорогой черный шелк. И не хотела, чтобы ко мне прижималась модель с длинным мечом.

– Пожалуйста, Джо, – умоляла она, надутые губки на месте, ресницы дрожат. – Ты выглядишь так прекрасно… на этот раз.

Оливия знала, как сопроводить комплимент легким оскорблением, чтобы я не поверила в него полностью. Нет, я не поверила. Не смогла бы поверить. Я снова хлебнула.

Забавно, впрочем, но она была права. Я действительно хорошо выглядела. Возможно, просто соскучилась по своему прежнему лицу. Волосы гладкие, темные, аккуратно убранные за уши, а на губах неохотная улыбка, яркая и какая-то понимающая. Это заставило меня с сухим смешком опустить фото на колени.

Ничего я тогда не знала. в" Второй подарок был одновременно меньше и больше – Этого последнего остановленного мгновения. Это был продетой диск. Оливия, наверно, часами заполняла его на своем любимом компьютере. И это не музыка, которую я бы просто с удовольствием слушала. Оливия ни за что не подарила бы мне что-нибудь такое обыкновенное.

– Я должна это смотреть? – Я закрыла глаза. Однако я решилась, предварительно палив водки в стакан. Луна сидела рядом. Экран телевизора счал светлым, ярким, и на нем неожиданно появилась Оливия. Она гладила кошку, проводя прекрасно наманикюренными пальцами по вискам, за ушами и по кошачьему лбу в ожидании, пока заработает запись. Она с опозданием поняла, что запись уже ведется. Я рассмеялась, увидев выражение ее лица: удивление, радость и раздражение в одно и то же время, но вместо того чтобы перемотать и начать сначала, она просто пожала плечами по своему обыкновению и оставила все как есть.

– Привет, сестренка! Убери с лица мрачное выражение. Это замечательная мысль, и мне не терпится, чтобы ты побыстрей увидела, как я все здорово придумала. Я настоящая звезда! – Она рассмеялась, отхлебнула мартини из широкого бокала, и я повторила это движение со своим напитком. – Я решила, что отныне мы будем так делать каждый год. Так мы отпразднуем прошедший год и будем поджидать следующий. Для себя я так делаю уже несколько лет, что-то вроде видеодневника, и это замечательный способ отмечать, где ты и кто ты, правда?

Она наклонила голову, словно ждала ответа. Потом, погрозив пальцем в камеру, сказала:

– Нет, это не означает, что ты должна записать такой диск для меня. Я и так знаю, что ты не будешь. Я сделаю это за нас обеих, а лет через пятьдесят мы устроим ночевку вместе и все просмотрим! Как тебе это?

– Так же забавно, как дыра в зубе, – . заявила я, но несерьезно. На самом деле идея была великолепная.

– О, заткнись. – Оливия улыбнулась, в глазах ее было понимающее выражение. Я улыбнулась ей в ответ, и на мгновение мне показалось, что между нами действительно есть связь: она видит меня и отвечает в реальном времени. Я открыла рот, чтобы произнести что-нибудь, что угодно, лишь бы продлить это мгновение. Но оно уже миновало.

– А теперь, без дальнейших предисловий, вот… – Она довольно неудачно изобразила барабанную дробь, заслужив только ворчание Луны. – Первая четверть столетия нашей жизни.

Это действительно был своеобразный видеодневник. На самом деле …… просто фото, слайды под музыку, начиная с моего младенчества и на всем протяжении двадцати пяти лег. Они казались трогательными, потому что их отбирала Оливия, и я почувствовала, что история меня захватывает. История моей жизни. Коллаж из картинок, приготовленный для празднования.

И я поняла, что имела в виду Шер. На одном фото – одно мгновение – мы с Беном хохочем, я прислонилась к дубу в парке Лоренци, тени игриво бегают по нашим юным лицам, и Бен обнимает меня за талию. А в следующее мгновение часы, о которых она говорила, остановились. Я, одна. Пустая оболочка, улыбающаяся, потому что так полагается, смотрящая прямо в объектив. Я даже не помнила, когда был сделан этот снимок.

– Боже! – выдохнула я.

Но вот Оливия снова на экране. Освещение в комнате другое, значит, прошло какое-то время, и Луны рядом с нею нет. Оливия наклонилась вперед, взгляд у нее внимательный, пристальный. На этот раз она точно поймала момент, когда зажегся красный огонек и началась запись. Передо мной были ее глаза.

– Ты, конечно, все это ненавидишь, но потерпи еще минутку, потому что… – Она посмотрела в сторону, как будто выглядывала в окно, потом снова на меня. – Я просто чувствую, что должна сказать тебе это. Как будто завтра почему-то будет слишком поздно, а я не хочу испытывать сожаления.