Аромат теней - Петтерсон Вики - Страница 54

Я неловко заерзала, и высокий – тот, который перескочил через проход, – повернулся ко мне и сочувственно улыбнулся.

– Вот. – Он протянул мне мою спортивную сумку. Я с трудом глотнула, взяла ее и прижала к груди. Первый тоже повернулся, но на лице его доброты не было. Он поморщился, заметив мои слезы.

– А Аякс?.

– Как обычно, – последовал ответ. – Дым, зеркала, все эти штуки Тени.

Добрый продолжал наблюдать за мной. Я хотела попросить его прекратить, но сейчас у него единственное в машине дружелюбное лицо. Я постаралась не выглядеть угрожающей. Он протянул руку через спинку сиденья.

– Феликс.

– Начинается, – хмыкнул второй. Феликс улыбнулся.

– Значит, ты новый Стрелец. После твоей матери у нас в Зодиаке Стрельца не было.

Я подала ему.

– Джо…

– Ее зовут Оливия, – прервал Уоррен, и я вспыхнула, почувствовав на себе его взгляд, опустила руку на колени и отвернулась от них обоих. Второй на переднем сиденье пробормотал что-то такое, что я не разобрала, но уверена, это была не похвала.

– Заткнись, проронил водитель, и все замолчали.

В том, как такси пробиралось между машинами, объезжая вокруг, а в одном случае и преграды, чувствовалась срочность и напряженность, и огни за ветровым стеклом как будто делили город на две части.

– Успеем?

– Успеем, но кому-то придется вести машину.

– Ты остаешься на этой стороне, Грегор? – осведомился Феликс. Остальные тоже казались удивленными.

– Только до рассвета. Кто-то должен наблюдать за городом. К тому же с ней, – указал он кивком на меня, – до утра ничего интересного не произойдет.

– Это будет приятной переменой, – заметила я, ни к кому не обращаясь, и Уоррен наконец улыбнулся.

– Осторожней, Грегор. Мы не знаем, раскрыли ли они тебя.

– Думаю, если бы раскрыли, уже добрались бы до меня. Я ведь не самый сильный из звездных знаков. – Грегор поднял правую руку и показал мне. Она заканчивалась у локтя. – Однако сегодня я нашел счастливый пении, и со мной моя лапка кролика. Все будет в порядке.

Уоррен повернулся ко мне.

– Как я сообщил тебе по телефону, переход возможет! только точно в тот момент, когда свет и тьма поровну распределены в воздухе. Стоит запомнить, если дело происходит в середине ночи и тебя преследуют, нужно суметь выжить в течение шесть часов, прежде чем появится возможность скрыться в убежище.

– Она даже этого не знает, – заворчал человек на переднем сиденье и скрестил руки.

Я наклонилась вперед, чувствуя, как во мне снова возникает гнев. До сих пор как супергерой я была полной неудачницей, да и в моих человеческих качествах можно усомниться, но у меня есть гордость.

– Послушайте, мистер. Мне неизвестно, кто вы и что вы имеете против меня, но я не видела ни вас, ни ваших боящихся криптонита приятелей до того, как перед моей машиной не возник Уоррен.

– Точнее, ты его переехала… Феликс повернулся к Грегору.

– Я не боюсь криптонита. А ты?

– Так что давайте кое-что выясним. Я не просила этого. И была бы гораздо счастливей, если бы никогда не слышала о метаморфозах, переходах и прочей сверхъестественной ерунде, но я здесь. Так что смиритесь с этим. И мне, по-видимому, тоже придется смириться.

Тот, что впереди, обернулся и смотрел на меня прищуренными глазами. Было что-то неуловимое в текстуре его гнева – необычное и знакомое в одно и то же время. Мне казалось, что я должна узнать его или по меньшей мере один из его компонентов, но не получалось.

Последовало долгое молчание. Наконец Грегор съехал на обочину, переключил рычаг коробки передач в нейтральное положение и повернулся ко мне лицом.

– Оливия, это Чандра. Она один из наших лучших специалистов-химиков. Это она приготовила твой новый запах.

Она?!

Я почувствовала, как гнев оставляет мое тело, а кровь отливает от лица, Я мысленно хлопнула себя по голове: знакомая черта в генетической окраске Чандры – это ее пол. Женский.

Да, поистине один из черных дней.

– Я поведу.

Чандра распахнула дверь.

– Ну, так говорить не стоило, – произнес Уоррен, пока Чандра обходила машину.

– Чандра терпеть не может, когда ее принимают за мужчину, – объяснил Грегор, открывая дверь со стороны водителя, но в глазах его был смех. И я поняла, что не первая допустила такую оплошность. К несчастью, я также знаю женщин. Они редко такое прощают. А Чандра не кажется вообще способной на прощение.

– Не ждите меня, ребята, – сказал Грегор, выходя из машины.

– Потони, если задержишься, – попросил его Уоррен.

– Хорошо.

Чандра захлопнула дверь и тронула машину.

– Черт побери, – услышала я шепот Феликса.

– Ты пристегнулась? – спросил Уоррен.

Машина развернулась, шины завизжали, заскрипели, прежде чем нашли опору на гравии, и машина рванулась. Меня вдавило в спинку; я смотрела вперед, но в зеркале заднего обзора видела, как быстро уменьшается фигура Грегора. Однако сплошная бетонная стена высотой в двенадцать футов перед нами казалась более важным обстоятельством.

– Женщины водители… – устало начал Уоррен. «Может, машина умеет летать, – подумала я, видя, как неуклонно приближается стена. – Или стена разойдется или исчезнет, словно ее и не было». Но тут Уоррен рядом со мной весь подобрался, и я поняла, что стена никуда не денется.

Мы ударились о нее на скорости в шестьдесят пять миль в час. Меня бросило вперед, и гневный скрежет металла при соприкосновении с бетоном добавился к запаху от горелой резины в пыльном воздухе. Бока автомобиля задевали за что-то, кирпичи падали на его крышу, и он остановился так же резко, как любая нормальная машина. Однако когда я открыла глаза, корпус машины был невредим.

– Ненавижу эту часть, – заметил Уоррен, отстегиваясь. Я поднесла ладонь ко рту и обнаружила свежую кровь. – Что это было?

– Что именно? – осведомился Уоррен. – Ты думала, переход в другую реальность – это просто?

– Привыкнешь. – Феликс, улыбаясь, открывал дверь. – Помогает, если вначале выпьешь коктейль.

– Ты имеешь в виду, что мне придется это делать снова?

Чандра усмехнулась мне в лицо в зеркале.

– Добро пожаловать в наш мир, – изрекла она, покидая машину.

«Сука», – подумала я, глядя, как она уходит, пробираясь через обломки.

– Пойдем. – Уоррен поманил меня.

Я вздохнула, покачала головой и направилась за ним в его мир.

Я выходила из такси так, как другие склонные к приключениям люди некогда ступили на Лупу. Небольшой осторожный шаг, за ним другой; гравий, обломки кирпичей и стекла хрустят под ногами. Мы как будто находимся на заваленном обломками дворе; повсюду торчат под неожиданными углами куски металла и останки стены с мотками колючей проволоки. Я оглянулась, пытаясь увидеть в проломе стены Грегора, но вся пыль, поднятая ударом пашей машины о стену, устремилась в этот пролом, как дым в трубу камина; каким-то образом она слипалась, становилась густой и прочной; она колебалась, как бетон.

Остальные были передо мной, они шли цепочкой, и хромота Уоррена стала заметней: ему здесь приходилось труднее всех. Я заторопилась за ним и тут же поняла, что обломки во дворе – совсем не куски металла, а остовы таких слов, как «Нормандия», «Фотомагазин» и «Кафе». Был здесь и огромный кактус с ободранной зеленой краской и отверстиями, из которых торчали облысевшие и сломанные отростки-шипы, и шестифутовый стакан мартини, по краям которого проходили стеклянные трубки. Акры разбитых неоновых ламп, флуоресцентной краски и исторических вывесок, которые украшали Лас-Вегас, когда им правили еще выходцы из Италии и вспышки неона заливали улицы с заката до рассвета.

– Где мы? – поинтересовалась я, разглядывая разбросанные буквы: еще можно было прочесть слово «Казино».

– Неоновое кладбище, – бросил через плечо Уоррен, пробираясь мимо вывесок «Ландмарк» и «Дюны». Каждая буква была больше него.

– Где умирают огни, – добавила Чандра, повернув ко мне лицо и ухмыльнувшись.