Аромат теней - Петтерсон Вики - Страница 6

Он усмехнулся, опуская пресс-папье, потом обошел стол, взял меня за руку и подвел к окну, выходящему на сверкающую «Полосу» Лас-Вегаса. Рука его была теплой и сухой, и моя собственная казалась в ней маленькой. Даже мальчиком у него были большие руки.

– Им следовало бы взять интервью у меня. У меня есть собственная теория относительно «паршивой дочери в семействе Арчеров».

Эта цитата меня задела. Я отняла руку и повернулась к нему.

– Почему? Потому что ты меня так хорошо знаешь?

– Мне кажется, да.

Я сложила руки на груди. – Не могу дождаться твоего мнения.

– Хорошо. – Бен повторил мой жест, опираясь спиной на стекло, так что казалось, будто он окунается в ночь. – Во-первых, сегодня твой день рождения. Тебе двадцать пять. Поздравляю.

Он помнит. Я посмотрела на часы, чтобы Бен не заметил неожиданных слез у меня на глазах.

– Ты примерно на двадцать четыре часа опережаешь события, но все равно спасибо.

– Не за что. Во-вторых, неправда, что у тебя нет цели, ты просто очень беспокойна. Ты колеблешься между потребностью в безопасности и стремлением к свободе. Ты не можешь лгать себе самой и потому не желаешь изображать притворный интерес к бизнесу отца или подражать поведению в обществе твоей сестры, какими бы успешными они оба ни были.

Он замолчал, приподняв брови, и я жестом попросила его продолжить. Более тихим голосом он добавил:

– Ты слишком много думаешь, и тебя преследует то, что ты не можешь изменить. У тебя острое осознание добра и зла, ты не терпишь ничего промежуточного, и у тебя нет никакой снисходительности к обманам.

– Еще что-нибудь? – Осведомилась я чуть напряженно.

– Только одно. Ты фотограф, но для тебя это не средство заработка, а форма общения с миром. Объектив – это по существу барьер между тобой и всеми нами. Способ отстраниться от тех, кого ты снимаешь, и изучать их. Или охотиться на них.

– Какой вздор! Бен улыбнулся.

– К тому же ты очень вспыльчива.

«Охотиться на них, – подумала я, раздраженно качая головой.; – Это я сегодня уже слышала. Мы давно охотимся за тобой, сказал Аякс. Конечно, он пытался испугать меня, а теперь Бен говорит так, словно это я хищник, вампир, ищущей людей с кровью группы 0 и положительным резусом».

– Ты слишком многое выдумываешь.

– На этой неделе ты выходила каждый вечер.

– Подожди. – Я вытянула руку вперед, в остальном оставаясь совершенно неподвижной. – Ты следил за мной?

– Ты использовала себя как приманку, верно? – настойчиво спрашивал он, не обращая внимания на мой вопрос. – Поэтому ты бродишь одна по ночам по самым опасным районам города?

Я крепко стиснула зубы.

– Я выхожу по ночам, потому что тогда тихо, а свет и тени – главное оружие фотографа.

– Кажется, тебя больше привлекает тень, чем свет.

– Ну и что?

Я пыталась держаться вызывающе, но это было нелегко;

– Как это что? Почему ты целые дни проводишь в тренировках, словно тебе предстоит схватка, а ночами ищешь кого-то на улицах?

Я понимаю, как это выглядит со стороны – ведь Бен может только так это толковать, но на самом деле все сложнее. Однако сейчас я не собиралась что-либо объяснять.

– Может, я просто предана своему делу. – Я задрала подбородок.

– Но ты не брала с собой камеру.

Я отвернулась, чтобы скрыть от него свое лицо, не видеть его понимания, не чувствовать стыд от того, что моя тайна – я считала это тайной – так легко раскрывается. Потерла руки, стараясь убрать неожиданное ощущение холода. Отчасти я испытывала возбуждение: он наблюдал за мной, он не забыл, я ему все еще не безразлична. Но в основном я была в ярости. Как я могла его не заметить? Ведь одной из причин моих ночных экскурсий были поиски мужчин – точнее, мужчины, который меня ищет.

– Джоанна?

– Не могу поверить, что ты следил за мной. – Голос мой хрипел. Я откашлялась, но в горле было сухо и шершаво, и слова словно липли к его стенкам.

Но у него по крайней мере хватило совести говорить виноватым тоном.

– В первый раз получилось случайно. Я был на задании, занимался наблюдением и увидел тебя. Пошел за. тобой, чтобы убедиться, что ты в безопасности, но мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что не того ты ищешь. – Голос его приблизился. – Джо-Джо?

– Мне просто… не спалось, – произнесла я наконец, и это было правдой, хотя и не всей. Большую часть времени мне казалось, что меня кусают тысячи огненных муравьев, забравшихся под кожу. Или словно кто-то разжигает в моей душе огонь. – У меня было ощущение, что что-то должно произойти, но я пойму, что именно, только когда будет уже поздно.

Бен положил руки мне на плечи, чего я бы не потерпела ни от кого другого, и развернул лицом к себе.

– Ты ищешь его, верно? Искушаешь его. Испытываешь. Я так сильно сжала зубы, что заболели челюсти. Какая была отличная маскировка. Вечная бездельница. Богатая ленивая девушка. Признанная паршивая овца в династии Арчеров, та самая, указывая на которую можно сказать: «Видишь? Все деньги в мире не могут купить счастье».

Автор статьи в «Состояния и судьбы» не понял этого, как и Аякс и многие мужчины до него, с которыми у меня были свидания. Никто в моей семье не знал этого. Не знал даже Асаф, который считал только, что я плохо сплю. Никто представления не имел, что это все только маскировка. До настоящего момента.

Я покачала головой.

– Я просто фотографирую.

– А что если ты увидишь его в перекрестие твоего объектива? – осведомился Бен, снова превращаясь в полицейского.

Мне не нужно было спрашивать, кого он имеет в виду. Я встретила его взгляд, как взгляд Аякса, – не мигая. И только для того, чтобы разобраться, каков новый Бен Трейна, заявила:

– Я его убью.

Ответ последовал немедленно:

– Очень хорошо. Есть ли другие долговременные цели? Это заставило меня рассмеяться. Я сама удивилась тому, что могу смеяться. И еще более тому, что Бен смеялся вместе со мной. Куда делся его менторский тон? Где предупреждение, которое должно было последовать? Где утверждение о длинной руке закона? Хотя, конечно, ничего этого мне не нужно. Несмотря на все слова, мои действия всегда были оборонительными. Но, думаю, главная причина того, что мы так легко миновали этот пункт, в том, что тот, о котором мы говорили, и послужил причиной нашей разлуки.

– Долговременные цели? – повторила я, прежде чем покачать головой. – Просто выживание, Трейна. Я просто пытаюсь выжить.

Что не совсем верно.

Бен снова повернулся к окну и посмотрел на город, который мы оба патрулируем. Я присоединилась к нему, прижалась лбом к холодному стеклу и позволила огням внизу слиться в сплошной расплывчатый поток пустоты. В фотографии это называется дрожащим объективом – когда аппарат движется с открытым затвором и изображение расплывается. Обычно это нежелательное явление, за исключением таких моментов.

Мы вместе вглядывались в этот необыкновенный город, в котором больше, чем в любом другом, заметна игра света и тени, пока наконец он не нарушил молчание:

– В жизни должно быть еще кое-что, кроме выживания.

Это не для меня, и уже давно. Но теперь, стоя рядом с Беном, который все знает о моем прошлом и не отступается от меня, я подумала, что может быть… Подняла голову и увидела, что он смотрит на меня. Не просто смотрит, но видит.

Как давно меня никто по-настоящему не видел?

«Лицо у него такое мягкое и понимающее, что кажется почти прозрачным. Вероятно, – решила я, – хорошее отражение моего». Мне так захотелось заполучить это лицо в свой объектив. Поймать момент – и задержать навсегда. Боже, какой прекрасный мужчина.

Я неожиданно застыла.

– Пожалуйста, не говори, что я произнесла это вслух. Бен распрямился и злорадно улыбнулся.

– Произнесла. Сказала, что я прекрасен.

Я в замешательстве отпрянула, но его рука, широкая, твердая и теплая, сжала мое плечо. Он снова повернул меня к себе и держал так – тело, взгляд, мысли.