Аромат теней - Петтерсон Вики - Страница 70

– Спасибо, – сказала я, вытирая лицо рукой. – Еще раз.

– Один из тех дней? – негромко спросила она.

– Одна из тех жизней, – ответила я с горьким смехом.

– Ты слишком переполнена впечатлениями, дорогая. Ты прошла по убежищу, познакомилась с остальными…

Я подняла руку, прерывая ее. Бросила на нее виноватый взгляд, опустила руку и вздохнула.

– Я устала от того, что люди считают меня или избранным освободителем, или воплощением зла. Но больше всего я устала притворяться тем, кем я не являюсь.

– Что это значит?

Это значит, что ты бы не разговаривала со мной, если бы знала, кто я. Ты бы убежала и забилась бы в угол. }вала бы на помощь и спасала свою жизнь. Я встретилась взглядом со своим отражением в зеркале. Разве это не так, Джоанна? Оливия? Кто бы ты ни была.

Грета тоже смотрела в зеркало, но ее отражение, как в кино, отодвинулось, растворилось в фоне, а мое стало четким и сфокусированным. Кожа моя словно истончилась, и сквозь нее четко проступили кости.

– Все те, с кем я в жизни была близка, или погибли из-за меня, или я их оттолкнула. Даже мама ушла в конечном счете из-за меня.

– Неправда. Это не твоя вина!

– И мне нравится насилие, – продолжала я, не обращая на нее внимания, крепко обхватив руками колени. – Я никогда не признавалась себе в этом, но это так. Мне нравится совершать насилие, нравится власть, которая дает мне такую возможность. Я отправляюсь в темные уголки в поисках тех, кто причинил мне боль, чтобы по-своему восстановить справедливость, отомстить. Своими кулаками, Грета. Со всей ненавистью, которая переполняет мое сердце.

Она улыбнулась, отметая серьезность моих слов.

– Ты говоришь, что ты не совершенна.

– Ты не понимаешь. – Я повернулась к пей. – Я не могу это сделать! Я не могу стать такой, как вы ожидаете!

– Но ты дочь Зои Арчер.

– И дочь Тульпы.

Она склонила голову.

– Это тебя беспокоит?

– Это беспокоит всех, – заявила я и рассказала о своем столкновении с Уорреном в коридоре.

Грета тяжело вздохнула.

– Мы только что закончили сеанс. Я загипнотизировала его, и он пережил в сознании свой величайший страх. Ваши судьбы тесно переплелись.

Это заставило меня поднять голову.

– О чем это ты? Какой страх?

Глаза ее стали печальными, и она покачала головой.

– Что ты, женщина, с которой связаны все его надежды, предать его.

Я могла только раскрыть рот. В свете ее слов действия Уоррена приобретают смысл, но сами слова не поддаются объяснению. Я? Предала его?

Грета попыталась успокаивающе улыбнуться, но не сумела:

– Когда твое сознание уязвимо, все чувства обостряются. Он увидел тебя сразу после ухода, услышал, ощутил запах твоего предательства…

– Но я не предала его!

– Он верит, что предала. – Она откинулась на спинку кушетки и подождала. – Подумай о спортсмене, который зримо представляет свою победу в состязании. Сознание не различает то, что создало воображение, и то, что произошло в действительности. Уоррен здесь пережил твое предательство или его возможность. – Она изящным пальцем показала на свою голову. – Не волнуйся. Он скоро вернется к норме. Будет так нормален, насколько вообще может Уоррен.

Она шутила, но я не могла улыбнуться. Однако ее слова заставили меня задуматься.

– Думаешь, такой гипноз мне поможет?

– Что ты хочешь сказать?

Я попыталась говорить спокойно но надежда дрожала в каждом слове.;

– Можешь ли ты извлечь из меня больше Света? Вывести его на передний план? Сделать его сильней, чем… противоположная сторона?

Она взяла очки с маленького столика в изголовье своего двойного кресла и надела их, словно собираясь внимательней осмотреть меня.

– Тебя тревожит равновесие Света и Тени внутри себя?

И она с таким ожиданием взглянула на меня, что я рассказала ей все: о столкновении со строителями и о том, как использовала свою силу, чтобы разрушить их жизни. И чего это им стоило. И что я при этом почувствовала.

– Я не могла тогда предвидеть последствии, и поверь, если бы могла, не сделала бы этого. Но я сделала, Грета. Сделала сознательно.

Я замолчала в ожидании ее реакции – отвращения? омерзения? – но встретила только молчание. Потом медленно нарастающий интерес, с которым Грета, постукивая пальцем по столу, разглядывала меня поверх своих очков.

– И ты хочешь, чтобы я избавила тебя от стремления играть роль Бога? Так, что, чего бы с тобой ни случилось, ты не считала бы, что должна отомстить?

– Не мое дело все расставлять по местам. Теперь я это знаю… Я не хочу быть, как он.

Я действительно этого не хотела. Не хотела, чтобы моим первым порывом было защищаться, набрасываясь на других. Эта привычка сослужила мне хорошую службу после нападения и в те годы, когда я жила под осуждающим взглядом Ксавье, но теперь все иное. Потому что я сама стала иной.

– Я не могу поместить в твою душу то, что там уже есть, Оливия, – сказала Грета, когда я встала и принялась расхаживать по ее кабинету; мои шаги гулко звучали на персидском ковре. – И не могу убрать импульсы Тени. Это часть тебя.

Я остановилась перед нею.

– Но ты можешь научить меня контролировать их? Грета поджала губы и посмотрела на меня гак пристально, что я ожидала немедленного отказа. Но после паузы, показавшейся мне вечностью, она кивнула и знаком велела мне откинуться на спинку кушетки. Я почувствовала, как расслабляются мышцы живота, у меня вырвался вздох; благодарность за доброту, с которой я почти не встречалась, заставила меня прослезиться.

Укрыв меня одеялом, Грета склонилась ко мне, как благожелательный ангел, и последнее, что я видела, были ее серьезные серые глаза, затуманившиеся намерением. Она провела прохладной ладонью мне по лицу и начала считать. Числа вспыхивали у меня под веками, неустойчивые, призрачные, и я начала по спирали спускаться в глубины своего сознания.

Меня никогда не гипнотизировали, и поэтому я не знала, поддаюсь ли я внушению, но слушала мягкие указания музыкального голоса Греты, позволяя ее словам глубоко проникать в меня. Руки мои отяжелели, сердцебиение замедлилось, как у насекомого, застрявшего в древесной смоле. Голова, напротив, стала легкой, мысли плыли в ней, как перья, такие случайные и беззаботные, словно принадлежали кому-то другому.

Забыто столкновение с Уорреном, забыты жестокие замечания Чандры и вопросы Хантера. Как будто бумаги, загромождавшие стол, смели с него как ненужные и незначительные, и появилась возможность заняться серьезной работой.

Слова Греты превратились в пальцы, раздвигающие тени в моем сознании, проникающие в мягкие, глубокие места, о существовании которых я сама не знала. Или по крайней мере не признавалась себе в их существовании. Несколько слов плавали по поверхности глубокой трясины моих мыслей: изнасилована, месть, Тульпа; аллигаторы поднимали головы над мутной жижей, прежде чем снова погрузиться в мое подсознание; и как ни старалась Грета, больше они не возникали.

Больше ей повезло с отстранением легких завес моей светлой стороны; теперь, из-под своих век, я могла прямо смотреть на сияние воображаемого солнца. Золотой свет обжег края ткани мозга, и неон города, в котором я родилась, заставил мою кровь гудеть, превращая алую жидкость в живое пульсирующее сияние.

Пока Грета продолжала прощупывать, я жила в центре сверкающей матки, в тепле и чистоте, в безопасности и под охраной. Мир расцветал в моем сердце, и я окунулась в состояние расслабленной релаксации. Тайны, живущие в моем сердце, начали отзываться на ее голос. Они шептали ей также, как давно шептали мне. Грета шептала в ответ.

– Я буду задавать тебе вопросы, а ты отвечай первое, что придет в голову, хорошо? – И когда я сонно согласилась, она продолжила: – Начнем с легкого. Ты знаешь, как тебя зовут?

– Все называют меня Оливией.

Наступила такая долгая пауза, и нарождающееся тепло начало убывать.

– Это не твое настоящее имя?