Аромат теней - Петтерсон Вики - Страница 72

– Как ты это сделала? – спросила Грета. Я отвела влажную прядь волос от щеки. Женщина уже почти овладела собой, и на ее лице отражалась только легкая тревога, но говорила она настойчиво и резко. – Я ввела тебя в гипноз. Ты не могла выйти из него без моей помощи.

– Я очень долго пребывала под гипнозом. Грета. – Я потянулась, словно просыпаясь после долгого сна, и принялась разглядывать свое отражение в зеркале туалетного столика. Цвет прежний, не алое пламя из моего сна, а приглушенный язычок, как у лампы с прикрученным фитилем. Язычок теплый и устойчивый, и теперь я знала, что он никогда не погаснет. – Мне давно пора было проснуться.

И я чувствовала себя освеженной. Мои поры пили воздух, и комната казалась яркой. Но у Греты был тускло-зеленый цвет. «Это ее страх», – догадалась я и снова ее пожалела. Я глубоко вдохнула и нахмурилась.

– Что это за запах?

– Я… я не могла тебя дозваться. Приготовила шприц, чтобы вывести тебя из транса химическим путем. – Она макнула рукой в сторону осколков на полу. Рот ее дернулся. – Оказывается, в этом не было необходимости.

Я сморщила нос.

– Я чувствую в нем энзимы. Ощущаю твои духи, даже не вдыхая. Интересно, правда? Я как будто дышу через поры. – Я повернулась, разглядывая свою ауру в зеркале, и заметила страх в глазах Греты. Улыбаясь, я подошла к ней и обхватила ее лицо ладонями. – Не бойся, Грета. Я больше не боюсь.

И я вышла из комнаты. Грета ахнула, ощутив уверенность, знания и силу, которые окутали меня как плащом.

22

Двери, которые не открывались, лифты, которые не приходили… теперь все это придет.

Намереваясь проверить эту теорию, я вошла в комнату сейфов, угнетающе действующую своей тишиной. Мои каблуки резко стучали по бетонному полу. Сейфы располагались кругом, как часовые, охраняющие периметр круглой комнаты, и освещенные эмблемы издавали слабый гул. Мой взгляд немедленно устремился к кентавру, который ровно и уверенно светился мягким зеленым неоном.

Я старалась не обращать внимание на пять спящих знаков, но признание Уоррена не выходило из головы; не пять, а десять агентов убиты за последние несколько месяцев, и неосвещенные знаки погибших агентов казались мне пулевыми отверстиями в стене. Беззвучные, бесцветные, пустые своды, куда не проникнет пи один огонек, пока смерть их хозяев остается неотмщенной.

Извлеченное из глубин памяти подлинное воспоминание о моей матери давало мне веру в то, что я смогу это сделать. Отомстить за них. Я снова обратилась к своему сейфу. Что бы ни находилось в нем, оно должно помочь мне стать такой, какой я должна быть, какой дала жизнь моя мать. Оно научит меня быть Стрельцом. Поможет снова создать для себя в мире безопасное место.

И вот, забыв о пустых глазницах ниш вокруг себя, я приложила ладонь к знаку. В глубине его вспыхнул приглашающий красный огонек.

– Чтоб ты знал, – прошептала я в горизонтальную щель сейфа, – ответ на загадки моей жизни не в тебе. Он во мне. – Я с горькой улыбкой нажала на кнопку. – Меня зовут Джоанна. Я Стрелец Света.

И все. Легкий щелчок, и сейф раскрылся. Я покачала головой. Нужно было всего лишь совершить путешествие в себя… и вернуться из него другой личностью.

Снимок, который Уоррен бросил в сейф накануне, лежал не у дверцы, а в глубине, с тремя другими, и у меня перехватило дыхание, когда я их увидела.

I la первом снимке была моя семья, какой я когда-то ее знала. Мама наклонилась вперед, одной рукой обнимая Оливию, другой меня. Мы все улыбаемся и, похоже, находимся в Диснейленде. Ксавье тоже есть на снимке, но он как бы составляет фон; решительно сложив руки на груди, он разглядывает семейную сцену, как будто спрашивает себя, кто эти люди. В его фигуре сдержанное нетерпение, хотя выражение его лица я не могу рассмотреть. Его лицо отрезано краем снимка.

На втором – только моя мать; снимок, очевидно, сделан в убежище. На ней черный облегающий костюм, под которым четко вырисовываются мышцы гибкого тела, светлые волосы высоко собраны на голове, руки протянуты вперед: она нацеливает какое-то оружие на невидимого противника. На ее лице эмоции, которых я раньше у нее никогда не видела: решимость, ненависть, сила; я улыбнулась, глядя на нее.

Фото Бена; на его спящем лице улыбка; ему снится будущее, которого не будет. Я провела пальцем по подбородку на снимке, вспоминая, как это ощущалось в реальности. Этот снимок будет напоминать мне, что любимых нужно держать далеко от себя и в безопасности. Этому меня тоже научила мать.

И наконец Зоя с еще одной женщиной. Они обнимают друг друга за плечи и смеются в объектив, они невероятно молоды. Эта женщина совершенно мне незнакома, но для матери Она, очевидно, что-то значила, поэтому пусть остается.

Единственный оставшийся предмет лежал в углу, небольшой пакет, завернутый в почтовую бумагу и перевязанный старым шнурком, с запиской между складками бумаги. Я взвесила его на руке. Прочный и маленький – в ширину моей ладони, – он весит немало для такого размера. Оставив записку на потом, я разорвала упаковку.

– Ха! – торжествующе рассмеялась я. Кондуит моей матери. Я посмотрела на фото, сравнила оружие и повторила ее позу. Мой кондуит. Стрелы размером с большой палец тесно уложены в камере в ожидании, – когда взведут тетиву.

Сама тетива плоская и сделана из какой-то блестящей тонкой проволоки, а корпус блестит, как оникс. Мне захотелось побыстрей узнать, что она написала, поэтому я развернула записку, адресованную Стрельцу.

За мной идут. Я это предвидела. Чтобы помешать мне сказать правду, они отнимут мой голое. Помоги мне. Мои глаза за твой голос? Говори, и я покажу тебе путь к освобождению. К выходу в наружный мир. Путь к предателю.

Я ахнула. Это не может быть написано моей матерью. Я смотрела на записку, отметив на этот раз жесткость бумаги, потом обратила внимание на подпись – только одна большая буква «Т». И за этой буквой постскриптум.

Оглянись.

Мне на плечо легла рука. Я вскрикнула и повернулись, машинально пряча кондуит за собой.

– Ты его открыла. – Ванесса кивком показала на сейф. Чандра слева от нее промолчала, челюсти судорожно сжались.

Я переместилась, чтобы встать напротив нее, и она застыла, когда я бросила на нее понимающий взгляд.

– Что ж, кто-то доставил мне в комнату небольшой пакет, и это помешало мне спать. Поэтому я решила прийти сюда и попробовать еще раз. Забавно, правда? То, что должно было мне повредить, привело к этому.

У Чандры дернулась щека.

– Поздравляю, – произнесла она, но я по темно-фиолетовой окраске ее тела видела, что она неискренна.

Ванесса кашлянула и показала на записку, которую я сжимала в руке. – А это что?

– Всего лишь записка от моей матери, – солгала я, отворачиваясь и снова засовывая записку в обертку кондуита. Положила сверток в сейф и уже начала закрывать его, как Чандра меня остановила.

– Эй! Это Текла! – воскликнула она, показывая на снимок матери с подругой, таким образом ответив на вопрос, кто эта вторая женщина на фото. И, возможно, проливая свет на содержимое записки. Кто, кроме женщины с Видением, мог говорить о предоставлении мне своих глаз?

«В обмен на мой голос, – мысленно поправилась я, видя, как Ванесса и Чандра приближаются ко мне. – Но что мне сказать от ее имени? И кому?» Знание возникало во мне. я чувствовала его движение, как шевеление роя в улье, но оно все еще слишком глубоко, слишком далеко, чтобы я могла понять. Но…

Среди нас предатель.

«Это не бред безумной женщины, – подумала я. – Текла знала, что это произойдет, и просила меня о помощи».

– Твоя мать была прекрасна, – заявила Ванесса. – Мне всегда нравился этот снимок.

Брови мои взлетели, прежде чем я смогла их остановить. – Ты видела его раньше?

– Конечно. Это одна из ее визитных карточек. – Ванесса пожала плечами и убрала за ухо выбившийся локон. – Кажется, снимок ей очень правился.