Аромат теней - Петтерсон Вики - Страница 82

– Оливия дрожала бы от ревности, – прошептала я, проводя пальцами по одежде. Я и сама не осталась равнодушной, хотя скорее от нервов, чем от почтительности. Ведь когда моя мать здесь одевалась, она знала, что ей предстоит. А я просто уверилась в самом худшем.

Думая о том, что этот ансамбль будет изображен в следующем выпуске комикса, я выбрала кофту с длинными рукавами и V-образным вырезом и соответствующие брюки. В этой одежде мне было удобно, и она подошла мне, словно специально для меня была сшита. Я не помнила, чтобы у мамы были такие же формы, как у Оливии, но я не помнила также, чтобы она носила кожаный бюстгальтер, а вот он висит.

Я оделась и посмотрела на себя в зеркало. Если не считать волос, которые струились волнистым облаком, я выглядела как тень. Пятно на реальности. Очень подходит, потому что так и будет.

Стоя перед маленьким квадратным зеркалом, я собрала полосы в плотный узел. Нашла пару палочек, похожих на китайские, но более смертоносных, с острыми стальными концами. «Очень модное вспомогательное оружие», – подумала я, глядя на себя сбоку. Уличный боец во мне одобрил увиденное.

– Спасибо, мама, – сказала я, пряча кондуит в карман. Теперь в этом сверхъестественном арсенале не хватает одного. К несчастью, чтобы получить это, придется идти в камеру Греты.

Надо отдать ей должное. Для женщины, ожидающей неминуемой смерти, она была очень собрана. Прикованная к цементному полу, со связанными руками и ногами, она сидела прямо, прижимаясь спиной к стене, откинув голову и закрыв глаза. Казалось, она даже испытывает облегчение. Словно много раз репетировала одну и ту же сцену и стремилась к новым диалогам. Резко повернув ключ в замке, я вошла, собираясь предоставить ей такую возможность.

– Каково это, Грета? – спросила я, закрывая за собой дверь. Мой голос глухо отражался от пустых стен. – Быть беспомощной, связанной, думающей, что с тобой будет?

– Ты должна знать. – Она руками обвела вокруг, подразумевая все убежище. – Твоя камера просто немного просторнее.

Я подошла к ней, показывая, что даже ограниченное пространство может сократиться. Она только откинула голову и снова закрыла глаза.

– Скажи, каково это: послать Уоррена на верную смерть?

– Что, теперь ты психолог? – усмехнулась она. – Звания спасителя Зодиака тебе недостаточно?

Я пожала плечами.

– Просто интересно.

Она подтянула колени к груди.

– Продолжай интересоваться. Я присела у стены.

– Ты должна кому-нибудь сообщить, правда? Иначе твои деяния останутся неописанными. И ты превратишься всего лишь в неопознанный труп при подсчете жертв в конце книги.

Она презрительно посмотрела на меня. Шиньон ее распустился, и кожа под темными глазами почернела. Тень отражалась в ее чертах, как непослушный ребенок.

– Думаешь, я поэтому это сделала? Получить признание, быть изображенной на страницах комикса, тогда как я всего лишь талантливый смертный? Простая полукровка?

Этот ответ объяснил мне ее мотивы.

– Так расскажи мне.

Она молчала почти минуту. – Нет.

– Лучше расскажи, – негромко повторила я.

Она несколько мгновений внимательно меня разглядывала, потом ухмыльнулась.

– Или что? Ты меня убьешь? – Она плотнее обхватила руками колени. – Меня это не пугает.

– Смерть тебя не пугает?

Она поджала губы, но в остальном проигнорировала мои вопрос.

– Тебя пугает незначительность. Настолько, что ты предала друзей своего отца.

– О боже, не испытывай на мне этот психологический вздор! Ты этого не умеешь. – Она раздраженно пошевелилась, ее цепи зазвенели, как монетки в стеклянном кувшине. – Я не поэтому сделала это.

– Тогда почему?

– Ты знаешь ответ! – неожиданно крикнула она, и в ее яростном взгляде я видела, что она действительно верит в это. – Ты сама мне это сказала сегодня.

Я начала вспоминать. Потом медленно кивнула.

– Ага.

– Да ага, – насмешливо передразнила она. В ее некогда добрых глазах плясало безумие. – Власть. Получить ее. Использовать се. С ее помощью управлять другими. Я обладала большей властью, чем самые сильные. Была круче вас всех.

Я приподняла бровь, без слов смеясь над нею.

– Тебя бы я тоже со временем сломала, – быстро проговорила она. Это заставило меня улыбнуться, и она торопливо продолжила: – Я бы узнала, кто ты на самом деле, и использовала бы эту информацию, чтобы пометить тебя так глубоко, что никто бы этого не обнаружил, Я покачала головой.

– Не думаю.

– Я проделала это со всеми, даже с Теклой, так называемой Видящей. Я, полусмертная. – У нее было гордое выражение лица – ни следа сожаления о погубленных жизнях.

– Нет, – сказала я тихо, – ты даже не полусмертная. Ее глаза превратились в темные точки. Медленная улыбка начала ползти с одной стороны ее лица на другую.

– Ты идешь за ним. Ты считаешь, что метка, которую сделал Майках, поможет тебе найти его.

– Поможет, – уверила ее я, – и я верну его, он будет и безопасности.

Она неожиданно расхохоталась, отбрасывая назад голову, как волк, воющий на луну. Закончив, вытерла слезы с глаз.

– Ты действительно дочь своей матери. Всегда считаешь, что сможешь совершить невозможное. Всегда хочешь быть героем. И всегда обречена на неудачу.

– Я не проиграю. – Я сунула руки в карманы. То, что мне нужно, было в правом. – И ты обеспечишь это.

– Не рассчитывай на это.

Я изобразила улыбку на своем красивом лице. Ее улыбка дрогнула и исчезла.

– Я тебе когда-нибудь рассказывала о своей сестре? – спросила я, отталкиваясь от стены и останавливаясь посреди комнаты. Грета ничего не ответила; она притворилась уставшей. – Она была похожа на тебя: наполовину Свет, наполовину смертная, но я всегда считала ее только хорошей. Она была сама невинность. Чистое сердце.

– Значит, не как ты, – произнесла насмешливо Грета.

– И не как ты.

Видимо, что-то проскользнуло в моем голосе, что-то такое, что я не сумела сдержать, потому что она посмотрела на меня, потом пожала плечами, и на лице ее застыло упрямое выражение.

– Должно быть, была очень скучной.

Но я не клюнула на приманку. Любовь к Оливии ясно читалась на моем лице, она красовалась, как спелый фрукт, который можно сорвать. Легкая добыча для Греты, и я не могла на нее сердиться за это. К тому же я берегла свой гнев, откладывала его на потом. Когда он будет необходим.

Я закрыла глаза и представила как можно яснее Оливию. Хотела, чтобы Грета смогла ее увидеть.

– Она была какой угодно, только не скучной. Она была прекрасна. Когда она входила в комнату, всех останавливало волшебство ее движений. Она была такой светловолосой, что солнце могло бы брать у нее уроки свечения. Такой роскошной, что горы вокруг долины дрожали от зависти. «Она слишком женщина, – думала я. – Слишком много плоти, изгибов и мягкости. Это подавляло».

Я почувствовала, что Грета, вопреки своему желанию, заинтересовалась.

– Значит, она была похожа на тебя. И что? Я открыла глаза.

– Да, она была похожа на меня. Очень похожа.

Грета свела брови, потом в явном удивлении приподняла их, начиная понимать.

– Ты – твоя сестра! Та самая, что умерла!

– Что? Разве ты не выполнила домашнее задание, Грета? – спросила я, наклонив голову. – Ты даже не знаешь, как меня зовут?

На ее лице эмоции сменялись одна за другой: страх, изумление, сомнение, удивление; глаза ее, как сердитые мухи, облетали мое лицо, не садясь.

– Но ты она! Я изучала Оливию, а ты она!

– Я тоже изучала ее. И не забудь, у меня для этого была целая жизнь. – У нее на это не было ответа. – Я поняла кое-что, став другим человеком. Тем, кого ты так и не распознала.

Она дернулась при этом оскорблении.

– Дело в том, что неважно, какие привычки ты усваиваешь, какую одежду предпочитаешь, какую маску носишь… будь это красота или психология. – Я провела левой рукой по телу. – Тень внутри тебя не может оставаться вечно скрытой.