Девочка хулигана - Тася Лав - Страница 5

– Хорошо, – повторила учительница. – Для начала пересаживайся. Я установила систему девочка-мальчик, чтобы вы меньше внимания уделяли болтовне, больше – учебе. И все учителя поддержали, поэтому место, куда я тебя посажу, будет на всех уроках, кроме английского. Там две группы и полнейший бедлам, – возмущенно цокнула, кутаясь в шаль, оглядывая класс и что-то ища глазами.

Я жалостливо кинула взгляд на Ксюшу. Она грустно поджала губы и покачала головой, мол, не спорь в ней.

– Садись к Соколовскому, Роза, – учительница показала пальцем на пустое место рядом… с Соколом.

Ксюша сбоку шумно выдохнула.

Мне кажется, грозному одиночке не понравится, что в его личную территорию кто-то вторгается. И словно в подтверждение моих слов он поднял глаза от телефона, который прятал за приподнятой тетрадью…

Глава 5

Роза

– Э… я… да, хорошо, – как-то неловко принялась собирать вещи, пытаясь оттянуть момент.

Сокол ждал меня словно паук, расставивший сети, – как жертву. И взгляд у него сверкал молчаливым негодованием, которое он отлично прятал за равнодушно-ленивым выражением лица.

Поигрывал ручкой, крутя ее в пальцах. И ждал. Ждал, пока я сяду рядом с ним и захлопну капкан. А может, я просто себе накручиваю?

Ксюша выглядела обиженной. Лицо болезненно скривилось, и она опустила его в тетрадь, усиленно обводя третий раз надпись «Классная работа», которая становилось все жирнее и жирнее.

– Везет тебе, – буркнула мне нехотя, когда я закрыла пенал и положила его поверх тетради. А я бы с радостью поменялась, ведь мне неуютно находиться рядом с ним после нашей стычки и того, что я видела. И даже страшно, о да, он умеет наводить ужас.

– Это обманчивое везение… – я не знала, как оправдаться, и надо ли? Это ведь не я рвалась в соседки к Соколу, это решение учителя.

Прошла мимо среднего ряда под пристальным взором класса. Любопытство, зависть, недоумение… все смешалось перед глазами, и я уставилась на линолеум под ногами. Относительно новый, местами грязный с черными полосками от скольжения обуви. Когда классы доучатся, техничка все отмоет, чтобы завтра он загрязнился вновь.

Я встала рядом с партой Сокола, боясь сделать последний шаг. Просто повесила портфель на крючок и замерла. Он, не церемонясь, пнул второй стул в мою сторону. Тот чиркнул по полу и приглашающе повернулся ко мне.

– Матвей, только не задирай свою соседку, – учительница предупреждающе зыркнула на моего соседа.

– Да что вы, Марьванна, – наглец растянул губы в улыбке, больше напоминающей оскал. – Только дружеские отношения.

Ее глаза блеснули из-под очков.

– Ну хорошо, – взяла учебник и выжидающе посмотрела на меня, – ну, что стоишь? Садись. Уже десять минут урока на тебя потратили. Не успеем, будем дописывать на перемене.

Класс возмущенно завопил.

– Ну Марьванна, – Вова заканючил, – ну у нас столовка, и так всего пятнадцать минут, не успеем же.

– А это уже не мои проблемы.

Парень театрально прижал руки к сердцу.

– Если я погибну от удушья котлетой, которой подавлюсь из-за того, что быстрее хотел поесть, все будут знать, кто виноват!

– Катаев!

– Да все-все, – он улыбнулся веселящемуся классу, демонстрируя зубы и чувство юмора.

Я быстро села на стул, пока на меня вновь не обратили внимание. Не думаю, что меня отблагодарят за такую подставу.

Сокол… Матвей, сидел за своей партой вольготно, словно меня не существовало. Я стеснительно примостилась на меньшей части, пододвинув учебные принадлежности к краю. Не хочу его стеснять и вообще как-то напоминать о себе.

– Итак, тема урока «Сложносочиненные предложения»… – выводила учительница мелом на доске, а мы записывали.

Проблемой было то, что Сокол левша, а я правша, и мы постоянно сталкивались локтями. И каждое такое касание выбивало меня из колеи, а его, кажется, раздражало судя по тому, как Матвей хмурился и бросал на меня короткие взгляды.

Я дергалась, снова чувствовала себя виноватой и прекращала на какое-то время писать, чтобы не мешать ему. Просто смотрела в тетрадь, боковым зрением отмечая, когда у него останавливалась рука. И, конечно же, я в итоге опаздывала и начинала смотреть ему в тетрадь, чтобы уловить тему.

– Подглядывать нехорошо, – он дернул тетрадь на себя и хмыкнул.

– Извини… – потупила взгляд.

– Почему ты так часто извиняешься? – Матвей недовольно нахмурился, – прекращай.

– Изви… хорошо.

Я начала писать и снова задела его локтем. Неуверенно посмотрела на его красивый, сосредоточенный профиль, думая: извиняться в этот раз или нет. И невольно залюбовалась.

Ровный нос, густые брови и такие глубокие, как море глаза… Они быстро бегали по строчкам, запоминая информацию. То на доску, то в тетрадь. Я подметила четкую черную радужку и легкие светло-голубые всполохи.

– Я же вижу, что ты пялишься на меня, новенькая, – шепнул, не отрываясь от процесса, – хотя бы не делай это так явно.

– Из… – хотела извиниться и пристыженно замолчала отворачиваясь. Какой позор, блин…

Урок летел медленной мухой, а у меня мурашки на коже не кончались. Из-за этого было сложно сосредоточиться на предмете.

– Марьванна, – снова подал голос Вова, – а я новый анекдот выучил. Вызывает Марья Ивановна Вовочку к доске....

– Еще одно слово и вылетишь из класса, – учительница резко оборвала его, не переставая писать на доске. Видимо, привыкла к его шалопайству. Парни рядом с ним одобрительно заржали, подбадривая его на геройства.

–… А Вовочка ей отвечает, что за слово состоит из трех букв, и вы его часто держите?

– Выйди из класса, чудовище! – Она яростно стукнула указкой по первой парте, несколько дергано поправляя шаль.

Парень встал и принялся медленно собирать портфель, ловя одобрительные хихиканья и откровенный ржач. Только Матвей продолжал писать тему, будто происходящее в классе лишь фон для него. Теперь он кажется в моих глазах морально старше всех них. Выше. Серьезнее.

– Вообще-то, это мел, – улыбнулся Вова на выходе. И, не дожидаясь следующей порции гнева и хохоча, скрылся за дверью. Учительница гневно топнула, что-то черкнула в журнале и вернулась к теме, агрессивно стирая этот самый мел о доску. Не читала она, видимо, анекдотов на эту тему. А одноклассник не перестает этим пользоваться и медленно выедает ей мозг, доводя до кипения.

Снова задела Сокола локтем. Интересно, когда у него терпение кончится?

– Знаешь что… – видимо, уже сейчас. Он посмотрел на меня и стал собирать принадлежности со стола. Хочет пересесть от меня? – Меняемся местами. Только тихо и пока она на доске пишет, чтобы не мешать.

Кивнула, мы поменяли вещи. Учительница в очередной раз отвернулась и мы пересели. Теперь он был у стенки, и спины одноклассников впереди скрывали его от взора учителя.

– Отлично, – шепнул, и когда его телефон тихо тренькнул, отложил писанину. Сосредоточенно уставился в экран, что-то читая и отвечая.

Так было проще писать, намного проще. Теперь я практически не отвлекалась на его присутствие, погружаясь в тему. Отвисла только по звонку.

Толпа быстро вытекла из класса, а я была перехвачена Ксюшей.

– Ну? – выжидающе уставилась, сгорая от нетерпения.

Я недоуменно захлопала ресницами.

– Что?

– Как он? Классный? Вы разговаривали? О, а может, познакомишь нас?

– Прости, Ксю, но мы не разговариваем и не стали друзьями, чтобы я могла… прости. – Я сжала лямку портфеля.

Она вздохнула, стараясь не показывать, что расстроена.

– Да, нормально все. – Отмахнулась, добавляя в слова чересчур много оптимизма. Пойдем, у нас еще четыре урока.

Кивнула, облегченно выдыхая, что не пришлось продолжать эту тему.

Сокола не было три урока, и куда он со своими парнями пропал, я не знала. Но до последнего урока сидела одна за партой и чувствовала умиротворение. Наконец-то могу спокойно учиться.

– Розочка, твои учебники у меня, – классная руководительница позвала меня на перемене к себе и показала на стопку в двойном пакете. – Тебя заберут? Я тогда попрошу какого-нибудь мальчика донести их до ворот.