Как приручить холостяка (СИ) - Истомина Аня - Страница 5

Обедать в компании этого твердолобого мужлана мне совершенно не хочется.

– Ты с утра ничего не ела. Хочешь к Петровичу присоединиться? – усмехается Кирилл Сергеевич, а я молча смотрю на него.

Этот мужчина мне сразу не понравился. Не на внешность, нет. На внешность он как раз очень даже колоритный и похож на русского богатыря: бородатый, крупный, мощный, какой-то… несокрушимый, словно гора. Но при всем этом – хам, каких только поискать.

Я не ханжа, но так меня ещё нигде не встречали. И бог с ней, с машиной, – с кем не бывает? Но все остальное… Юмор дебильный, орет как ненормальный. И это сальное “Леночка” особенно выбесило.

И, в то же время, я обратила внимание, как он общается с пациентами: я заглянула в кабинет в час пик, чтобы задать вопрос, но Кирилл Сергеевич был так погружен в работу, внимательно обследуя больного, что даже не заметил меня. Вот и сейчас его плоская шуточка внезапно смешалась с неожиданной заботой о моем самочувствии.

Я не знаю, с чем это связано: с желанием утаить от меня что-то или задобрить, но он не просто предложил пообедать, а сделал акцент на том, что я ничего не ела целый день. И вот эта его внимательность к другим, она очень сильно бросается в глаза.

Даже помочь достать куртку просто потому, что вешалка чересчур высоко, на автомате.

Возможно, не все обращают внимание на такие мелочи, а я заметила. Наверное, потому что моему окружению плевать, как я себя чувствую и когда я ела.

Его больше интересует, успею ли я вовремя подготовить отчет и заменить коллегу, ушедшего на больничный. Я же у нас самая свободная и не обремененная. Для организации очень удобно, когда у ее работника нет семьи. Так в нем больше ресурса чтобы подтвердить свою нужность этому миру через признание коллег и начальства.

– Вы же сказали, что он жив? – пристально смотрю на мужчину, а он лишь молча усмехается. – Так вы мне покажете, куда идти?

– Ну что ж, – вздыхает Кирилл Сергеевич обреченно, – морг так морг. Пошли, провожу.

Мы выходим на улицу и, обогнув отделение травматологии, направляемся к двухэтажному зданию, стоящему немного особняком от остальных.

Когда заходим внутрь, в нос тут же ударяет специфический запах. Морщусь.

– Где Волк? – заглядывает мужчина в канцелярию.

– На вскрытии.

– А Заяц?

– Ушел уже.

– Ясно. – закрывает Кирилл Сергеевич дверь и со вздохом смотрит на меня. – Не передумала?

– Нет. Что это за волк и заяц?

– Это фамилии, – усмехается мужчина и улыбается, видимо, заметив, что я не поверила. – Я серьезно. Сами ржем. Ладно, пошли на экскурсию, раз ты смелая.

Закатываю глаза.

– Так что там за косяки? – между делом интересуется Кирилл Сергеевич, пока мы идем по коридору. – Давай я их быстренько исправлю и ты забудешь.

– Быстренько у вас вряд ли получится. Это займет не один день.

– Я привезу потом все на проверку, куда скажешь.

– Нет.

– Блин, ну пятница же сегодня. Я за выходные все исправлю. Ты уже все равно на работу не поедешь, наверное.

– Поеду.

– А ты не едь. Оставайся здесь.

– Вот мне делать больше нечего – в отделении ночевать. – усмехаюсь.

– Я тебе гостиницу сниму.

– Нет. – закатываю глаза.

– Ко мне? – разводит руками Кирилл Сергеевич, и я даже останавливаюсь от неожиданности. – Ну, что ты так на меня смотришь? Ты привлекательна. Я – чертовски привлекателен. Не будем терять время. Деньги ты не берешь, в ресторан не хочешь. Натура тебе моя не нравится. Что я тебе еще, кроме секса, могу предложить? Что тебе надо? У меня фантазия закончилась.

– Научитесь для начала с малознакомыми людьми на “вы” разговаривать. – усмехаюсь. – И не хамить.

– НазовиТЕ цену, Елена Александровна, – хмуро смотрит на меня мужчина. – У всех есть цена. Я не понимаю, вам премию что ли за принципиальность дают?

– Нет, – ухмыляюсь и захожу в открытую Кириллом Сергеевичем железную дверь, – просто я привыкла делать свою работу хорошо, чего и вам желаю. Тут же здоровье пациентов на кону, а не фигня какая-то.

С сомнением смотрю на высокие металлические столы и шкафы со всякими пузырьками. Краем глаза замечаю в углу стол с телом, накрытым чем-то плотным. За спиной слышится щелчок.

Оборачиваюсь. Входная дверь закрылась, оставив меня одну в помещении с трупом.

– Кирилл Сергеевич, – зову мужчину, дернув за ручку, но дверь не открывается. – Вы издеваетесь?

– Нет.

– Откройте дверь, – усмехаюсь.

– Нет.

– Вас лицензии лишат. – повышаю голос.

– Не лишат. – глухо отзывается он с усмешкой. – У меня же блат! БудеТЕ там сидеть, пока не договоримся. Там в соседнем помещении холодильник с трупами, можете сходить на экскурсию.

– Я не боюсь трупов, – вздыхаю и стучу ногой по двери. – Открывайте уже.

– Мадам, вы мешаете мне спать. – внезапно раздается из угла хриплый тихий голос, а у меня на затылке шевелятся волосы.

7. Дебильный день

– Блять! – выдыхаю, услышав короткий вскрик и глухой шлепок по кафелю.

Распахиваю дверь и тут же натыкаюсь взглядом на лежащую без сознания Елену Александровну.

– Пардон, – раздается из угла, и я подпрыгиваю от неожиданности.

– Петрович! Ты что тут делаешь? – рычу, бросаясь к проверяющей и подхватывая ее на руки.

Она вздрагивает и распахивает глаза, удивленно глядя на меня и явно не понимая, что произошло.

– Так… вы мне сами сказали к Наталье Николаевне пойти, проспаться.

– Ну, не в лаборатории же!

– Да я даже не помню, как попал сюда. Кирилл Сергеевич, простите великодушно.

– Ай, – отмахиваюсь, – Елена Александровна, ты жива? Не болит ничего?

Смотрю на женщину внимательно, а она молчит, поджав губы.

Ну, блин! Нет тут трупов. Эта часть – лаборатория. Дальше будет кабинет Волк, где хранится документация. И надо же было так совпасть по закону подлости! Какого фига Петровича сюда определили?

– Что за шум, а драки нет? – раздается низкий загробный голос и из двери напротив выходит Наталья Николаевна Волк, наш патологоанатом. – Что за концентрат живых душ в моем аиде?

– Наташ, мы к тебе трупные журналы пришли посмотреть. Пустишь?

– Пошли, – вздыхает она.

– Елена Александровна, ну скажи хоть что-нибудь, – прошу на ходу, все еще не отпуская женщину с рук.

– Вы – козел, – шепчет она и снова поджимает губы, оглядываясь.

Заслуженно.

Заношу проверяющую в кабинет и аккуратно ставлю на ноги.

– Присаживайтесь, – Волк достает из шкафа документы и кладет их на стол перед ней.

Елена Александровна садится на стул и морщится, оттягивая на шее платок.

– Вам плохо? – хмуро смотрю на нее.

– Нет, – снова поморщившись, упрямится она и открывает журнал.

Наблюдаю, как ее взгляд потерянно блуждает по строчкам, а лицо бледнеет.

– Да твою ж мать! – подхватываю женщину ровно в тот момент, когда она заваливается в бок. – Плохо?

– Тошнит, – шёпотом стонет она.

– Наташ, я возьму журналы к себе? Позже верну. – одной рукой держу ослабшую Елену Александровну, другой сгребаю журналы и быстро выхожу через запасный выход на улицу.

На свежем воздухе проверяющая немного приходит в себя.

– Голова болит? – смотрю хмуро в ее ясные глаза. – Стукнулась?

– Нет, – тяжело сглатывает она. – Просто запах тяжелый.

– Я же говорил – там воняет. – сержусь.

Дебильная ситуация. Вообще день дебильный! Чтобы я не смог найти подход к женщине? Да не было такого никогда в жизни! А тут дошло до дичи какой-то.