"Фантастика 2025-172". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Керлис Пальмира - Страница 664

Понятно, что такая яркая женщина ему не невинной овечкой досталась, ещё и поэтому Кэл намеренно не «слушал» Хетти. Только раз, после особенно яркого секса, ему показалось, что он слышит мысли любовницы, но он тогда быстро отрубился и не был уверен, что двойная фамилия ему не приснилась. А даже если и не приснилась. Ну, может, замужем когда-то была, оставила двойную. За каким-нибудь булгаром или мадиром, ну или у кого там ещё может быть фамилия Драг. Кэл, в отличие от полковника, в лингвистике и ономастике не разбирался. А как известный и признанный профессор Хетти пользуется только одной, девичьей. Выяснять он это точно не будет.

То же касалось и Кирен.

«Сестрёнку» он тоже намеренно «глушил», считая это проявлением семейного уважения, сродни тому, чтобы не подслушивать за родителями благодаря новообретённым умениям.

И, как оказалось, зря. Прохлопал ушами. Малышка, казалось, от природы была застенчивой, не мог же он предположить, что причиной её робости и пугливого румянца была влюблённость в самого Кэла!

Когда Хайтвер, поимев его во всех смыслах в ресторане, велела отправляться к себе, Кэл надеялся просто поспать и забыть этот вечер. О выходке сестрёнки пару недель назад он благополучно забыл. Не до того оказалось. Что-то вроде ещё зудело на заднем плане, но план передний был полностью занят госпожой Хайтвер. Пока посреди ночи его не разбудила Рим и не втолкнула в гостиную дрожащую Кирен.

Так что как бы Кэл ни оттягивал неприятный разговор, а объясниться с подопечной всё же пришлось. Только прежде испугаться и разозлиться, выслушав сбивчивый рассказ о ночных приключениях студентов. Блин, да что за херня-то творится!..

Рим оказалась права. Хреновый из Кэла опекун. Пока он сосредоточился на себе, уверенный в том, что малышке в универе помимо быстротечных девичьих переживаний никакие другие неприятности не грозят, та уже успела вляпаться.

Только представив, как этот ребёнок выпивает в компании богатеньких хлыщей в радиоактивном Абендире, Кэл чуть было не сдержался и снова на неё не наорал. Но быстро сообразил, что орать надо на самого себя. А лучше зарядить себе же в морду. Старший в роду, блин… Чем он только думал в последнее время? Да понятно, чем. Тем, что к мыслительным процессам отношения не имеет вовсе.

Удалось и поговорить, и повиниться, и успокоить сестричку. Та к утру заметно повеселела, и Кэл проводил её к себе. Кэлу же выспаться так и не удалось, в половину восьмого утра нагрянул ещё один гость.

– А неплохо: за ночь до второй категории дотра… докувыркался, – хмыкнул отвратительно бодрый Мортестиг, оглядев хмурого и невыспавшегося Кэла. – Вчера вечером твой резерв тянул всего на третью. Какой прилежный студент.

– Чего тебе? – неприветливо буркнул Кэл.

– Тойтс.

– Чего Тойтс? – не понял Кэл. – Ну, у меня он. Кири понадобился? А чего она сама не сказала, я ж час назад её проводил? Ладно, сейчас поищу, а то засунул куда-то и не могу вспомнить… Отдам ей за завтраком, ты-то всё равно его даже в руки взять не сможешь.

– Да можешь уже не искать. Кстати, у меня для тебя есть отличное средство от забывчивости и для прочистки мозгов. Грубоватое, но действенное. Извини, но другого выхода не вижу, магией это, как выяснилось на примере Римми, не лечится…

Первый внезапный удар Кэл пропустил. Второй – отлично поставленный, кстати! – блокировал. От третьего увернулся и с наслаждением сам зарядил в челюсть дролечке. Противником Мортестиг оказался неожиданно сильным, с незнакомой, но эффективной техникой. Поединок не продлился и минуты, но Кэл выложился так, будто отработал четыре раунда. Давнее желание врезать дролечке, помноженное на чистую ярость, придало сил, но и противник оказался достойный.

– Полегчало? – насмешливо спросил Мортестиг, сводя наливающуюся гематому на скуле целительской магией.

Хм. А ведь да.

– В девять экстренное собрание для всех студентов на большой арене. А после будет ещё одно, уже для узкого круга. И поздравляю, господин Бэртель, вы на него тоже приглашены.

Это, наверное, по поводу ночной вылазки студентов в Абендир, понял Кэл, тоже залечивая отбитые рёбра. Не, это правильно. Студенты же народ непуганый, а про опасность радиации тут лекций читать некому было. Может, Хетти попросили, у неё-то знаний в самых разных областях – вагон и маленькая тележка. Или кого-то из группы зачистки пригласят. Из его мира или того же мэтра Шпинца, он тоже в этом участвует.

Насчёт Шпинца Кэл не ошибся. И дролечка – куда без него! В безупречном костюме, словно они не мутузили друг друга ещё час назад. Рим. Какой-то хмурый мужик с нашивкой Био-30 на чёрной форме, с которого почему-то не сводила глаз и сама Рим, и немногочисленная женская часть универа. И Хайтвер, да. С приколотым Тойтсом слева от роскошного декольте.

Heyettvørdraag

Что именно тогда произошло, Хайтвердраг не знала. До последней поры. Да и обстоятельства случившегося помнила смутно. Детские обрывочные воспоминания с годами выцвели, истончились. Была ли настоящей та окровавленная огромная пасть, что разверзлась перед ней и с трубным рёвом велела немедленно перевоплотиться в раба? Или это ложная память, и ужас от вида пылающих небес потом воплотился в такой причудливой форме, преследуя её во снах?

Была ли сама Хетти кем-то ещё? Выглядела ли когда-то по-другому?

Наверное, да, просто ужасы Гнева Небес заставили детскую память свернуться клубочком. Нет, она определённо раньше была другой, потому что Хетти чётко помнила, что в детстве её всегда забавляли рабы. Они казались ей такими нелепыми: хрупкие тельца, тонкие лапы, ни зубов, ни когтей, ни чешуи… Все одного цвета и на одно лицо. А ещё рабы не умели говорить, только слушать.

Да, точно. Была она, Хайтвердраг, и были другие: рабы. Они молча приносили еду, – вкусных юрких коз, и почему-то быстро ломались, если с ними тоже немного поиграть. Ещё были взрослые, это Хайтвердраг помнила точно. Ведь кто-то же ласково журил её за обгоревших рабов и оплавленные скалы? Или не журил, а прикусывал её за холку?.. Ей читали книги и пели песни, а немтыри этого точно делать не могли. Кажется, взрослые тоже выглядели как рабы, но они умели говорить, и Хетти их слушалась, потому что слова у них былинастоящие. Словами они могли заставить Хетти кувыркаться в воздухе или хлёстко зарядить проказнице пониже спины. Самой Хеттисловатогда плохо давались. А потом они и вовсе перестали быть настоящими.

Шутки ради Хайтвердраг тоже научилась прикидываться рабом, нехитрый оказался фокус. Из неё получалась этакая маленькаядевочка, это рабское слово она уже потом выучила. Очень смешно было пугать в таком виде других рабов. Только неудобно постоянно стоять на задних лапах.

А в тот день, когда над её гнездом запылало небо и пошло трещинами само мироздание, пугать уже было некого. Все слуги разбежались в один момент. Взрослые тоже куда-то делись. На всей Виттеберг осталась только она и этот задавака Røynedraag. Подумаешь, он на какие-то жалкие двенадцать лет старше! Сам только недавно из яйца вылупился! И что, что он из красных, а его отец – самый главный среди взрослых? Это что, повод смотреть на неё свысока? Так чёрный с золотом цвет ничуть не хуже…

Был ли и Рой когда-то другим? Спустя первую сотню лет Хетти уже ни в чём не была уверена. Но он до сих пор стойко ассоциировался у неё с красным цветом.

Это он дёрнул её за тонкую лапу, чуть не сломав хрупкую рабскую плоть, когда окровавленную морду (были ли она на самом деле?), приказавшую Хетти прикинуться рабом, затянуло в сияющую воронку, которая едва не поглотила и саму Хетти. Вскоре затрясло не только небеса, но и землю, и скалы, и мир как будто раздвоился, расплываясь прямо на глазах в разных плоскостях. Хетти, недолго думая, шагнула на ту сторону, где не было пугающих воронок, возникавших в небе одна за другой. Красный поступил так же.

А когда всё прекратилось, и небеса вновь стали голубыми, Хетти не смогла перекинуться обратно.