"Фантастика 2025-172". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Керлис Пальмира - Страница 830

Я думал, что засну сразу же, но сон не шел. Слышно было, как другие гости расходятся по своим комнатам, как картаво шутит на французском Кристоф, а принцесса Фике ему в ответ заливисто смеется. Еще слышно было, как герцогиня Иоханна ей что-то выговаривает, и на немецком это звучало достаточно строго.

И в этом я был с герцогиней целиком и полностью согласен. Уж больно фривольно вела себя принцесса с Кристофом. В особенности для невесты Великого князя, едущей на собственную свадьбу.

И еще я подумал, что утром нужно будет провести с Кристофом беседу. В воспитательных целях. Чтобы не думал, что его излишний интерес к молодой ангельтинке остался никому не заметен.

Не очень хорошо получится, если Великий князь Ульрих заподозрит свою невесту в неверности. Говорят, он импульсивен и очень резок в суждениях. Так и до политического скандала дело может дойти. А мне этого сейчас только и не хватало.

Когда шум за дверью стих, я закрыл глаза и попытался нащупать силовые линии местного магического поля. Однако сразу сделать это мне не удалось. Нет, я их, конечно, чувствовал, но форма их была какой-то непривычной. Здесь они не были натянутыми, будто струны, как в Петербурге, да и в других местах Российской империи. Тут они провисали, искривлялись, переплетались, и потому структура поля не была четкой. И об устойчивости его говорить не стоило — оно была мягким и податливым, так и прогибалось даже при малейшей попытке воздействовать на него.

Производить какие-то магические действия на подобных линиях было опасно. Реакцию поля на заклинания в таких условиях предсказать не представлялось возможным. Если уж я ранее упомянул о струнах, то представить себе работу магии можно, как игру на гитаре. Ты зажимаешь нужную струну, затем дергаешь за нее и точно знаешь, какой звук сейчас услышишь. Это при условии, если гитара настроена должным образом.

Но если она не настроена, то ожидаемого звука тебе не услышать. И никакой мелодии из таких звуков уже не получится, а выйдет только фальшивая какофония, от которой не будет ни прока, ни удовольствия.

Точно так же и с магией. Вместо ожидаемых эффектов твои заклинания в подобном расстроенном поле произведут на свет божий совершенно непредсказуемые вещи…

Подумав об этом, я немедленно и совершенно необдуманно сотворил на ладони увесистую каплю «водяной котомки». И едва успел увернуться, когда она внезапно лопнула, разлетевшись веером мелких брызг. Уж не знаю почему, но пахли они рыбой.

Чертыхаясь, я вскочил с кровати и рукой утер заляпанную щеку. Стянул мокрую сорочку и повесил ее спинку стула сохнуть.

Такие «водяные котомки» служили неплохую службу при длительном путешествии и избавляли путников от необходимости перевозить с собой увесистые емкости с водой. Обычно вода в них была чистейшей, как из горного ручья. Но здесь с ней явно было что-то не то. И уж точно «котомка» не должна был лопнуть спустя мгновение после создания.

Да, это лишний раз доказывало, что прибегать к магии в этих местах не следовало. И сейчас я в этом убедился на собственном примере.

Отыскав на полке в шкафу свежее полотенце, я старательно вытерся и дал себе зарок больше не использовать магию ближе чем за полсотни верст от границы. Риск — дело, конечно, благородное, но лучше обойтись без него, если есть такая возможность. Мне еще повезло, что в «котомке» оказалась обычная морская вода. А ведь это запросто могла быть и какая-нибудь едкая жидкость — чистый уксус или еще чего похуже. И тогда я вообще мог остаться без глаз.

Бросив полотенце на стол, я снова завалился на кровать. И поймал себя на том, что чувствую здесь присутствие и постороннего поля, но воздействовать на него не могу ни коем образом. Наверняка это было поле магии Красной Линии, пробившееся сюда с того берега Серебрянки. Именно его влияние и приводило в беспорядок поле Синей Линии.

Интересно, кто-нибудь из магистров исследует эту проблему? Наверняка есть какие-то пути ее обхода.

И тут я вдруг насторожился. Мне показалось, что я слышу какой-то шорох. Как будто мышь скребет где-то под дверью. Или крыса?

Глава 5

Ночные забавы веселой герцогини, или Малышам вход запрещен

Я бесшумно поднялся, взял со стола шпагу и медленно вытащил ее из ножен. У себя дома я мог бы поймать крысу в силовой кокон, который так и принято было называть — «призрачная мышеловка». С помощью такого кокона крысу можно было раздавить до кровавых брызг, или же просто оставить ее задыхаться без доступа воздуха.

Но пытаться сотворить «мышеловку» после неудачного опыта с «водяной котомкой» я не хотел. Зарекся ведь. Да и не хотелось бы, чтобы она оттяпала мне руку, если снова что-то вдруг пойдет не так. А оно пойдет — уж в этом я не сомневался…

А по старинке насадить крысу на шпагу мне не составит никакого труда.

Я тихонько подошел к двери и остановился, прислушиваясь. Лунного света через окно пробивалось немного, но и его было достаточно, чтобы убедиться: никакой крысы у порога нет. Может за шкаф забежала?

И тут шорох снова повторился. И не шорох даже, а тихое такое шкрябанье по дереву, и доносилось оно именно от двери. Причем, с обратной ее стороны. Потом он стихло, и послышалось тихое такое: тук-тук-тук. Как будто кончиками пальцев по косяку. В щель под дверью пробивалась дрожащая полоска света.

Опустив шпагу, я слегка приоткрыл дверь. За ней стояла герцогиня Иоханна со свечой в руке. Одета она теперь была не в пышное платье, а в пурпурный домашний халат с соболиной опушкой. Пламя свечи дрожало и прыгало, образуя на лице дамы замысловатые тени. Сторожевую башню на своей голове она уже разрушила, и волосы теперь спадали ей на плечи волнистыми прядями.

— Мон шер! Почему вы так долго⁈ — нетерпеливо прошептала герцогиня, отодвинула меня с прохода и быстро юркнула в комнату.

Прикрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, высоко подняв свечу. Принялась жадно ощупывать меня глазами. Но потом ей этого стало мало, и она, протянув руку, погладила мою грудь.

— О-а, какой у вас мощный торс, Алексей! Вы напоминаете мне греческую статую!

— Знаете, сударыня, порой я сам себе напоминаю греческую статую, — не очень уверенно отозвался я. — Вот сейчас, к примеру, я не могу даже пошевелиться, как будто меня высекли из куска мрамора и оставили здесь стоять на веки вечные.

Герцогиня демонстративно послюнявила пальчик и провела им по мне от горла до самого пупка. Смутно улыбнулась, глядя мне в глаза из-под высокого лба.

— А какая у вас шпага, мон шер! — но, протянув руку, она потрогала вовсе не шпагу. — О, должно быть я что-то перепутала, и это не шпага, а настоящий кавалерийский меч!

Я и не думал, что в своем возрасте еще способен краснеть. Полагал, что это неконтролируемое свойство осталось далеко в прошлом и уже больше никогда не вернется. Ан-нет — вернулось!

По затылку меня словно ладошкой стукнули, я даже покачнулся, и лицо моментально запылало. Да и шея тоже. И я подумал, что полумрак в комнате мне сейчас только на руку, как и то, что огонек свечи не способен осветить меня в полной мере. В его свете все казалось желто-красным. И каким-то дрожащим. Даже красивое лицо герцогини Иоханны. Оно больше не казалось той неподвижной фарфоровой маской, а даже наоборот — наконец-то стало живым и каким-то чувственным. На мой взгляд даже чересчур чувственным. И чувственность эта буквально разогревала герцогиню изнутри.

От нее так и пыхало жаром. Влажным, липким. Он медленно растекался вокруг нее и постепенно обволакивал меня самого. Я чувствовал его банный запах, и еще дух взмокшего от нестерпимого желания женского тела.

— Мадам… — просипел я, отступая. — Я не уверен, что это разумно…

Герцогиня качнулась в мою сторону и в следующее мгновение очутилась совсем рядом, прижавшись ко мне своим сочным телом. Свечу она предусмотрительно опустила на стул.

— Совершенно с вами согласна, мон шер, — прошептала она. — Это очень глупо! Ничего глупее я в своей жизни еще не делала… Но вы и представить себе не можете, Алексей, как это тяжело — быть вдовой!