"Фантастика 2025-172". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Керлис Пальмира - Страница 836

Впрочем, говорили в основном Фике и герцогиня, солдаты же на каждую фразу рявкали им одно и то же: «Йа, майне геррин!», или что-то в этом роде. Не очень содержательная беседа получилась, в общем.

Затем мы отправились дальше. Берег на той стороне Серебрянки был высоким, а уже в паре верст от него начинался лиственный лес, довольно густой и безмолвный. Но дорога здесь была неплохой, словно по ту сторону реки вчера и не было никакого дождя.

Так же, как и накануне, мы с Кристофом двигались впереди кареты. Дорога была достаточно широкой, и Кристоф то и дело норовил приотстать, чтобы поравняться с каретой и перекинуться с принцессой парой слов. Фике с удовольствием смеялась над его глупыми шутками. Но я к своему удовольствию слышал, как герцогиня ей что-то строго выговаривает. Должно быть, излишне близкое общение этих голубков ей тоже не пришлось по вкусу.

Обер-вахмистр при этом хранил полное молчание. Оно и понятно — все это было совершенно не его дело. Его же делом было заботиться о безопасности двух высокопоставленных особах внутри кареты, и он подходил к этому вопросу со всей ответственностью. Во всяком случае, время от времени занавеска на окне кареты одергивалась, и в нем мелькало его сосредоточенное лицо. А лучи восходящего солнца рассыпались бликами в блестящих металлических деталях его пистолета, который он держал наготове.

Похоже, обер-вахмистр нисколько не сомневался в том, что рано или поздно на нас нападут. Вскоре я и сам проникся его озабоченностью и приказал Кристофу перестать крутиться вокруг кареты, а двигаться рядом со мной.

Кристоф был не в восторге от этого.

— Ночное сражение сделало вас излишне подозрительным, куратор! — сообщил он, гордо задрав подбородок. — Что может случиться в такое прекрасное утро?

Ответ последовал незамедлительно. Чернокрылая птица размером с приличного барашка и размахом крыльев в косую сажень сделала круг над нашими головами и стрелой ринулась прямо на Кристофа. Он успел заметить ее буквально в последнее мгновение и вовремя увернулся, прижавшись к лошадиной шее. Уж не знаю удалось бы этой птице выбить Кристофа из седла, но было похоже, что именно это она и собиралась сделать.

— Что за черт⁈ — крикнул Завадской, оторвавшись от лошадиной шеи и недоуменно озираясь. — Вы тоже это видели, мсье⁈ Что это было⁈

Птица со свистом пронеслась над землей и снова взмыла вверх, издав при этом пронзительный визгливый крик.

— Должно быть, одна из тех неприятностей, о которых говорил господин Глапп! — ответил я. — Ходу, друг мой, ходу!

Но голос мой внезапно потонул в оглушительно гвалте, раздавшимся сверху. Я заметил, что обер-вахмистр тут же высунул голову из окна кареты и закрутил ею, пытаясь определить источник этого шума. Потом замер, глядя вверх, и вдруг закричал:

— В лес! Живо все в лес!

А потом заорал и кучеру:

— Шнель! Шнель ин ден вальд, доннерветтер!

Небо внезапно потемнело от закрывших его огромных птиц. Кучер с дьявольским свистом взмахнул кнутом. Лошади заржали, рванули вперед с удвоенной силой. Обер-вахмистр выстрелил. А птичья стая дружно ринулась вниз, и я теперь нисколько не сомневался, что любая из таких крылатых тварей способна повалить меня на землю, и может быть вместе с лошадью.

Одна из птиц стремительно пронеслась над каретой, схватила растопыренными когтями пригнувшегося лакея за плечи и с удивительной легкостью оторвала его от скамьи. Лакей что-то отчаянно закричал по-немецки. Кучер проводил его безумным взглядом, заорал что-то совершенно нечленораздельное и взмахнул кнутом. И еще раз. И еще! Он стегал и стегал лошадей, заставляя из скорее нестись к лесу, и они бы с радостью ускорились, если бы могли.

А птица, схватившая несчастного лакея, подняла его на недосягаемую высоту и уже там выпустила из своих когтей. С истошным криком лакей рухнул на землю, и тот хруст, которым сопровождался этот удар, мне совсем не понравился.

Подняв скакуна в дыбы, я соскочил с седла и подбежал к неподвижно лежащему на земле телу. Глаза парня были открыты, но шея при этом была очень неестественно вывернута набок, а из плеча торчал острый кусок ключичной кости.

Очень неприятное зрелище, очень. Лакей был мертв, и пытаться ему помочь уже не имело смысла. Но и бросать его здесь на растерзание зверью было как-то не по-христиански.

Подхватив его на руки, я бросился к своей лошади и забросил мертвое тело поперек перед седлом. Мне казалось, что на всё про всё у меня ушли считанные мгновения, но карета за это время успела укатить далеко вперед — ее подпрыгивающий на дороге зад был виден уже у самого леса.

Но Кристоф меня не бросил. Активно размахивая шпагой, он успел срубить головы уже трем хищным тварям и теперь непрерывно озирался, выискивая, кого прикончить на этот раз. Потом взгляд его замер где-то над моей головой, и он прокричал:

— Берегитесь, мсье!

Мгновенно выхватив шпагу, я в развороте наотмашь ударил туда, куда был устремлен его взгляд.

Попал!

Острие клинка дотянулось до круглого брюха, мелькнувшего над моей головой, вспороло его, и окровавленные внутренности вывалились наружу, обдав меня мерзкими брызгами.

— Получи! — проорал я, запрыгивая на Снежку.

Мы с Кристофом пришпорили своих скакунов одновременно и рванули к лесу вслед за каретой.

Глава 8

Замороченная дорога в Аухлит и некоторые странности в пути

Деревья здесь были высокими и густыми. Их кроны склонялись, смыкались друг с другом, образуя узкий туннель. Протянулся этот туннель достаточно далеко — конца и края ему не было видно, и даже солнечный свет туда пробивался с большим трудом. Большекрылым птицам там было не разгуляться, тем не менее мы еще некоторое время летели во весь опор, опасаясь преследования.

Карета была видна впереди, и отставать от нее не хотелось. Но вскоре, видимо, кучер и сам понял, что опасность миновала, и сбавил скорость. Потом он и вовсе остановился. Соскочив с козел, внимательно, с опаской осмотрелся и принялся проверять колеса.

Когда мы к ним подъехали, одна дверца кареты распахнулась, и на дорогу соскочил обер-вахмистр с обнаженной шпагой в руке. Он смотрел нам за спины, опасаясь, видимо, что нас могут преследовать птицы.

— Большая удача, что нам удалось оторваться от этих стрижей, — сказал он, когда я соскочил с коня.

Я задержал на нем недовольный взгляд.

— Так это были стрижи⁈ Сытные, должно быть, харчи в княжестве Сагарском, коли здесь стрижи размером с барана!

— Это сагарские плотоядные стрижи, — качая головой пояснил Глапп. — Они обитают только по эту сторону Зильберхали. Рассказывают, такая птичка с легкостью может оторвать человеку голову. Я слышал также, что вожак такой стаи может утащить и лошадь.

— Да ну? — сказал я с усмешкой. — Целую лошадь? Быть того не может! А я думал, они только лакеев способны воровать!

Я стянул тело мертвого лакея с лошади, перенес его на обочину дороги и уложил на траву. Ко мне несмело приблизился кучер, глянул на покойника и принялся отчаянно креститься.

— Бедный Бернард! — воскликнула бесшумно подошедшая герцогиня. — Нужно будет отписаться его старой матушке и выслать ей немного денег. Он всегда делился с ней своим жалованием!

— А еще он до жути боялся змей, — добавила Фике. — И кто бы мог подумать, что его убьет птица? Ведь птиц он не боялся.

Их служанка тихонько всхлипывала, утирая слезы.

— Никто не может знать, отчего он умрет, — философски заметил Кристоф.

— Я знаю! — не согласился с ним обер-вахмистр со всей серьезностью. И пояснил: — Еще в молодости одна старая цыганка нагадала мне, что жить я буду до глубокой старости, но умру страшной смертью: меня четвертуют.

— В самом деле⁈ — удивленно воскликнула герцогиня. — Это просто ужас! Какое же преступление вы совершите на старости лет, Генрих, что вас приговорят к такой жуткой казни⁈

Обер-вахмистр пожал плечами.

— Этого цыганка мне не сказала. Только добавила, что смерть моя будет страшной, и она мне не завидует, хотя сама страдала от сильных болей в животе и долго после этого не протянула.