Четыре всадника магопокалипсиса. Дилогия (СИ) - Шмаков Алексей Семенович - Страница 71

– Мне рассказывали в общих чертах, но весьма поверхностно, – первой заговорила Ленка. – Но я могу выращивать артефакты. Хранители как раз являются живым артефактом узкого направления.

– Нет, выращивание – это совсем другое. Я говорю про работу с обычными материалами: камень, дерево, металл.

– Такого я точно не делала, да никто и не собирался меня учить. Просто незачем. Моя сила – жизнь, а созданием артефактов пускай занимаются другие. Вон те же Лемешевы. И ещё десяток родов поменьше.

– А мой основной рабочий материал – кость и в крайних случаях плоть, – сказал Гришка.

– Зря вы так. Самая обычная артефакторика способна удивить даже сильнейших магов. Поэтому я предлагаю взять за основу нашего заклинания именно простейшую артефакторику.

Дверь в кабинет, в котором мы находились, открылась, и вошёл Бродский. Какой‑то слишком довольный. Мне его вид сразу не понравился.

– Я слышал, что вы хотите взять за основу артефакторику. Что же, это очень похвально и достойно уважения. Сложнейшая магическая наука, которую начинают изучать только в вузе. И то в основном выходцы из определённых семей. Такого точно ещё никто не делал за всю историю проведения подобных соревнований.

– Что‑то мне эта идея всё больше и больше не нравится. Мира, а ты чего молчишь? Вещай, ты же у нас самая мозговитая и всё такое, – сказала рыжая, глядя на Скворцову.

Та, в свою очередь, тяжело вздохнула; на несколько мгновений её глаза подёрнулись красной пеленой, и только после этого Мира выдала:

– Отличная идея, Максим. Если ты готов взять руководство проектом на себя, то я поддержу тебя. Ну а если нет, то будем придумывать что‑нибудь другое.

Ленка смотрела на Миру, словно та предала её, а Гришке всё было по барабану: он лениво закидывал в рот орешки в карамели и что‑то рисовал в тетрадке.

– Александр Михайлович, вы можете предоставить нам все заклинания, которые побеждали на магических олимпиадах? Я сперва хочу ознакомиться с ними, а уже потом приму решение насчёт применения артефакторики. Гришка, ты со мной? – выдала рыжая.

Выбора у Воронова не было, и это все прекрасно понимали. Даже Бродский. Поэтому было решено отложить на пару дней решение. За это время Александр Михайлович подготовит информацию о заклинаниях прошлых победителей и предоставит её нам.

То же неплохая идея. Будем знать, кто и чем завоёвывал первое место. Ну а пока необходимо заниматься, чтобы вообще попасть в финал.

Только три лучшие школы смогут пройти отборочные этапы и продемонстрировать своё заклинание. Естественно, магическая школа Новой Слободы будет среди тройки финалистов.

Если материалов по прошлым победителям у директора не оказалось под рукой, то программа отборочных этапов и подготовки к ним уже была готова. Чем мы и занимались четыре дополнительных урока.

Бродский оказался не только сильным магом, но и очень толковым преподавателем. Рассказывал очень интересно и живо. Даже Гришка оторвался от поедания орешков и очень внимательно слушал его. А потом ещё и поблагодарил Александра Михайловича, заставив его смутиться.

Я же уже знал тему, с которой Бродский решил начать наши подготовительные занятия. Поэтому все четыре урока занимался исключительно планированием нашего победоносного заклинания.

Это должно быть что‑то удивительное. Такое, чего не видел ещё никто. А в условиях повсеместного применения самой разнообразной магии добиться подобного практически невозможно.

Это вам не перекрасить дюжину человек в синий цвет и обрядить в костюмы индейцев – здесь необходимо что‑то масштабное. Что‑то, что принесёт пользу и будет использоваться будущими поколениями.

Что‑то вроде той же школьной лестницы. Хотя нет, такая магия точно не сможет выиграть олимпиаду.

– Придумал? – после того, как закончились занятия, спросила у меня Мира.

Гришка и Ленка укатили домой на машине Шуйских, а мы решили прогуляться и подышать свежим воздухом.

– Пока нет. Но обязательно придумаю. А у тебя есть какие‑нибудь идеи? Ты сильно изменилась после того, как уехала в Германию. Или, может, после того, как нашла своего скакуна? Вон Ленка совершенно не изменилась. Как была бесшабашной пигалицей, не признающей никаких авторитетов, так ей и осталась.

– А я стала лучше или хуже?

– Даже не знаю, – пожал я плечами. – Стала другой. Более взрослой, что ли.

– И тебе это не нравится?

– Я такого не говорил.

Мира хмыкнула и слегка прибавила шаг, чтобы вырваться вперёд. Похоже, что ей нужно было немного побыть одной и переварить наш короткий разговор, поэтому я не стал её догонять. Шёл немного позади и отмечал, что люди Романова стали работать куда хуже, чем раньше.

Когда я был один и за мной наблюдал только отряд Егора, я успел выучить все их трюки. Даже научился пробиваться через их магическую маскировку. Что заставляло ребят совершенствоваться, и последние пару месяцев я их практически не вижу.

А вот оперативники, что наблюдают за Мирой, явно не испытывали такого прессинга и пользовались старыми методами, которые для меня были легкотнёй.

Это словно играть в крестики‑нолики с человеком, который умеет рисовать только горизонтальные чёрточки.

Пару раз повернув голову, я заметил четырёх оперативников. Среди которых был знакомый мне Сафонов.

Нужно будет Егору сказать, чтобы его парни дали мастер‑класс охране ребят. А то так и до беды недалеко. Раз я могу их легко обнаружить, даже не используя магию, значит, и любой человек сможет.

– Скорее всего, эти изменения произошли после того, как Дана стала моим скакуном, – разобравшись в себе, произнесла Мира, в которую я едва не влетел, когда она остановилась. – Мне очень сложно описать, что происходит в этот момент. Да и не нужно это описывать: когда ты встретишь своего компаньона, то сам всё поймёшь. И мне это очень нравится.

Каспер говорил нечто похожее. Вот только он так и не рассказал мне, кто же был его скакуном. Если про остальную троицу мне удалось это узнать, то Благославенный здесь оказался каким‑то слишком таинственным.

– Обязательно найду. Только после Гришки. Сперва он пускай оседлает своего скакуна. Хочу посмотреть, кто же это будет, а уже потом и сам начну искать. Времени у меня ещё много.

– Это да, – улыбнулась Мира и замерла.

Её глаза вновь покрылись краснотой, только на этот раз всё было иначе. Сейчас она выглядела жутко. А ещё в нос ударил резкий химический запах.

Скворцова медленно подняла руку и указала мне за спину:

– Они идут. Берегись!

Глава 9

Когда повернулся, то увидел трёх парней лет по пятнадцать. Одного я точно где‑то уже видел, а вот остальные были мне не знакомы.

Все трое были одеты в очень дорогие костюмы. Пожалуй, такие я видел только на императоре, отце Ленки и кайзере Вильгельме. А ещё у каждого имелся родовой перстень, которые они старательно показывали людям Романова.

И у этих парней была своя охрана, работающая не хуже оперативников тайной канцелярии. Как они сами думали. Я же вычислил этих горе‑охранников практически сразу.

Нет.

Слишком я погорячился и перехвалил их.

До людей Романова им ещё далеко. А с отрядом Егора и вовсе никогда не сравниться.

Тупо используют магию для отвода глаз. Но это работает только на тех, кто никогда не сталкивался с такой магией. И на обычных людей.

Мой интерес к этой троице не остался без внимания. Сперва они делали вид, будто просто идут по своим делам, но после того, как Мира указала пальцем в их сторону, сразу же направились к нам.

– Максим, пойдём отсюда, – уже нормальным голосом сказала Мира и попыталась утащить меня, но уже было поздно.

– Добрый день, господа, – заговорил парень, который показался мне знакомым. – Отличный день и не менее отличная встреча. Вы же Максим Медведев и Мирослава Скворцова?

– Добрый или нет, пока не понятно, а по поводу наших имён вы попали в точку.