Игра титанов: Вознесение на Небеса (ЛП) - Райли Хейзел - Страница 65

Я запрокидываю голову к куполу. Он прав. Над нами — рисунок звёзд со словом «Стрелец» рядом, чтобы уж точно не спутать.

— А ты знаешь, как оно появилось?

— Дай угадаю: снова греческая мифология, — поддеваю его.

— Это созвездие в честь Хирона, кентавра. Помнишь, кто такие кентавры?

Мне не нужно задумываться:

— Голова человека и задница лошади.

Он тихо смеётся:

— Хирон родился у Филиры и Кроноса. Помимо внешнего отличия, Хирона выделяла доброта. Он — мягкий, тянущийся к знаниям, к наукам. Не такой, как прочие кентавры, которых в мифах чаще отличали грубость, неотёсанность, иногда — жестокость. — Он передвигается удобнее и переплетает свои ноги с моими. — Хирон был учителем Асклепия, бога медицины; учил его тихо, не присваивая заслуг.

— И при чём тут созвездие?

— Началось всё, когда Геракл сражался с кентаврами. Одних он перебил, другие спрятались в пещере Хирона. Геракл пошёл следом и, пытаясь добить их, попал стрелой Хирону в колено. Рана была страшная — стрела была отравлена. Хирон был бессмертен и умереть не мог, но и вылечиться — тоже. Так добрейший кентавр оказался обречён на бесконечную боль, из которой не видел выхода. Ему было так больно, что он возжелал смерти. Его выручил Прометей, ставший смертным из-за конфликта с Зевсом. Хирон отдал ему свою бессмертность. Зевс сжалился и, чтобы почтить Хирона и держать рядом, поместил его на небо — так родилось созвездие Стрельца.

Я молчу пару секунд, ещё под чарами этой истории.

— Значит, нужно держать твоего отца подальше от лошадей?

Хайдес разражается раскатистым смехом — тем самым, редким, который бывает только из-за меня:

— Это не Кронос-Титан, а его тёзка! Ты дурында, Хейвен, — подкалывает он и осыпает моё лицо чередой быстрых поцелуев.

Я хихикаю и позволяю ему всё это безобразие, упиваясь нежностью.

Он всё ещё зацеловывает меня, когда мой телефон пиликнет новым сообщением. Я пытаюсь подняться, но Хайдес запирает меня в объятиях и надувает губы:

— Нет.

— Это может быть Дионис, — напоминаю. — Он назначил нам встречу здесь и может прийти, а мы — голые.

Хайдес мгновенно отпускает и поднимается первым. Он уже подбирает с пола одежду, и я натягиваю свою за считанные секунды. Сообщение и правда от Диониса.

Иду.

Глава 25. ДЕНЬ, КОГДА…

Афину часто изображают в шлеме, со щитом и копьём — символами войны. Однако её связывают и с символами мудрости, как сова, ставшая её священным животным.

— Сколько звёзд на небе?

— Не знаю. Но я могла бы их сосчитать.

— На это ушла бы целая жизнь, и, может, ты всё равно не закончила бы.

— Неважно. Я сосчитаю их ради тебя и однажды скажу точное число.

В итоге Дионис приходит раньше. Хайдес ещё затягивает шнурки на кроссовках, а я кружу вокруг планет Солнечной системы. Дверь планетария с грохотом распахивается, возвещая его появление.

Сегодня на нём бордовый элегантный костюм, чёрные начищенные туфли.

— Добрый вечер, ребята. Как вы? — он опускается в кресло и закидывает ногу на ногу. — Как поживают мои братики?

Хайдес в мгновение оказывается прямо перед ним.

— Мы здесь не болтать пришли.

Дионис отмахивается.

— Минутку. — Он прижимает палец к губам, а глазами указывает куда-то в сторону.

Я напрягаю слух и замечаю не звук, а луч фонарика, мелькнувший за последними рядами кресел. Хмурюсь.

— Лиам, убери, блядь, этот фонарь, нас же спалят, — шипит чей-то голос в мёртвой тишине. Это Аполлон.

— Упс, — отвечает, догадываюсь, Лиам.

Фонарик остаётся включённым, раздражённые шёпоты множатся. Через несколько секунд на весь зал грохочет песня на максимальной громкости.

— Чёрт, простите, я случайно Spotify включил! — в панике восклицает Лиам.

Шум усиливается. Луч исчезает, музыка обрывается.

Дионис посмеивается, Хайдес выглядит так, будто вот-вот взорвётся.

— Я заметил, что они увязались за мной, пока шёл сюда, — сообщает он тихо. — Посмотрим, сколько им понадобится, чтобы понять, что мы их раскусили.

— Я же говорил, что это хреновая идея, — встревает голос Гермеса.

— Аполлон, хватит лапать свои лианы вместо волос, ты мне обзор перекрываешь, — ворчит Арес.

— Ребята, слишком тихо. По-моему, они нас подслушивают, а мы выставляемся полными дебилами, — шепчет Лиам.

— Ты-то должен быть к этому привычен, — отрезает Аполлон.

— Спорим, Маленький рай и Хайдес уже устроили романтический секс под звёздами?

— Всё, хватит! — рявкает Хайдес, и зал снова тонет в тишине. — Вылезайте. Живо.

Первое, что я слышу, — шаги по полу. В поле зрения появляются Гермес, Аполлон, Арес и Лиам, один за другим, и останавливаются в нескольких метрах от нас. У Аполлона физиономия мрачная, а Арес, наоборот, выглядит так, словно у него лучший день в жизни.

— Вот и наши любопытные, — приветствует их Дионис. — Братик.

Арес закатывает глаза.

— Ну и что тебе, чёрт возьми, нужно?

Он кивает в мою сторону.

— Поговорить с Хейвен. Объяснить, почему мне можно доверять и почему меня надо впустить в план по тому, как надрать Кроносу зад. Просто же?

Я делаю шаг вперёд, но Хайдес мгновенно хватает меня за руку, не давая подойти к Дионису. Сначала кажется чрезмерным, но я вспоминаю, что у него под курткой пистолет.

— Ну так объясни. Почему мы должны тебе верить?

Дионис запускает пальцы в волосы и устало выдыхает.

— Я помог твоему брату в лабиринте, — повторяет то же, что уже говорил в театре. — Когда я вмешался, он был под кайфом от таблеток, так что я подхватил его и дотащил до выхода. Хайдес меня видел.

Моя голова резко поворачивается к нему. Я в замешательстве.

— Ты видел? И ничего не сказал.

У Хайдеса челюсть каменная. Если бы взгляды могли убивать, Дионис уже оказался бы в Аиде.

— Я уловил фигуру, скользнувшую за изгородь, сразу после того, как вернулся Ньют. Не был уверен, что правильно рассмотрел, и не знал, кто это мог быть.

Дионис ухмыляется самодовольно, как кот, растянувшийся на солнце.

— Это был я. Сюрприз. — Его глаза вновь находят мои. — Ну? Теперь больше доверия?

Нет.

— А как ты вообще понял, где выход из лабиринта?

Похоже, это именно та реплика, которую он ждал. Лицо его светлеет.

— Потому что формы лабиринта меняются каждый раз. Кронос лично распоряжается, чтобы изгороди перекраивали, и путь наружу никогда не оставался прежним. Но, видимо, он тебе об этом не сказал, да? Как думаешь, зачем он согласился на твоё жалкое условие?

Кровь стынет в жилах. Господи, как я могла быть такой дурой? Теперь, когда Дионис это озвучил, я не понимаю, как не догадалась сама.

— Всё равно не объясняет, как ты узнал, — вмешивается Арес. — Сомневаюсь, что Кронос вручил тебе карту.

Дионис усмехается.

— Если бы вы внимательнее относились к мифам, знали бы ответ. Нет ни одной игры, которая невозможна — если есть хоть капля мозгов и знаний. Без обид твоему братцу.

— Ну так просвети нас, — подталкиваю его я. Любопытство разъедает изнутри, вместе с жгучей злостью на Кроноса, который собирался мухлевать.

Губы Диониса уже размыкаются, но мой телефон вдруг начинает звонить. Звук разрывает зал и обрывает его на полуслове. Все смотрят на меня, пока я вытаскиваю трубку и вижу незнакомый номер.

Я нажимаю на ответ и включаю громкую связь.

— Алло?

— Артемида.

Кронос. От его голоса у меня мурашки бегут по коже. Я не слышала его уже неделю и почти успела забыть это высокомерное, издевательское звучание.

— У вас пять минут, чтобы подняться на крышу восточного крыла. Все.

Мы с Хайдесом обмениваемся взглядом. Дионис резко вскакивает, в лице тревога, рука метнулась под куртку — явно к оружию.

— Зачем? — спрашиваю я тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал.