Игра титанов: Вознесение на Небеса (ЛП) - Райли Хейзел - Страница 71

Пускаю взгляд по залу в поисках хоть чего-то интересного — без толку. Лиам с Зевсом о чём-то бубнят рядом, но я не утруждаю себя слушать.

Прищуриваюсь и цепляюсь взглядом за укромный угол. Рыжеватая шевелюра бросается в глаза.

Это Коэн? Да ну, не может быть. С какого чёрта она здесь?

Смотрю, как она поднимается с диванчика и уходит к туалетам.

Автоматом встаю.

— Схожу в туалет, — бросаю Зевсу с Лиамом.

Пошатываясь, дохожу до дверей и без колебаний вваливаюсь в женский. К счастью, внутри никого. Кроме Хейвен. Вижу её ступни в босоножках на каблуке — во второй кабине. Остальные пусты. Быстро подпираю вход, пока меня не выставили пинком под зад. По двери — один стук.

— Коэн? Это Арес, выходи.

— Ты с ума сошёл? Это женский! Вон отсюда.

— Выйди и выпроводи меня сама.

Дважды повторять не приходится. Я отхожу, чтобы дать ей место, и, привалившись к раковине, смотрю, как она выходит из кабинки.

— Я злюсь на тебя, — вылетает первым делом.

Она склоняет голову набок, изучает меня:

— На меня? И за что?

Мне хочется подойти ближе и вдохнуть её запах. Я сжимаю кулаки, чтобы не дёрнуться.

— Потому что ты постоянно у меня в голове. Не могу тебя выкинуть.

Делаю три шага и оказываюсь вплотную. На последнем пошатываюсь и по неосторожности прижимаю её к стене. Опираюсь ладонью о холодную плитку над её затылком.

— Уходи, — выдавливаю зло, в нескольких сантиметрах от её рта, закрывая глаза, чтобы не сорваться.

— Отсюда?

— Из моих мыслей, — уточняю. — Исчезни. Оставь меня. Я тебя не хочу.

— Нет?

Улыбаюсь. Хочет поиграть? Ещё и строит из себя дерзкую?

— Знаешь, чего я хочу прямо сейчас, Коэн? — не даю ей ответить: — Хочу схватить тебя за лицо и целовать, пока у тебя не кончится воздух.

Слышно, как она сглатывает. Я загнал её в тупик? Как это она не отвечает в своей манере — «провокатор и козёл»?

— Тогда сделай это.

Каждая мышца каменеет. Или я в стельку, или она наконец поумнела и поняла, что я лучше Хайдеса. Значит, она меня хочет. Хочет?

— Думал, ты хотела со мной дружить. — Свободная рука скользит на её бок, к прохладной ткани платья.

— Я никогда не говорила, что хочу с тобой дружить, — отрезает.

— Я хочу тебя поцеловать, — шепчу, прижав лоб к стене. — Хочу узнать, какой у тебя вкус, Коэн. Дай мне глоток Ада.

— С чего это я — Ад? Метафора так себе, знаешь ли.

Делаю сухой глоток и, наконец, собираюсь с духом, чтобы вывернуть ей всё своё жалкое нутро:

— Потому что ты никогда меня не выберешь, и я проживу всю жизнь с одним-единственным воспоминанием о твоих губах.

Надо развернуться и свалить из этого туалета, пока не поздно.

Не придётся — вдруг её ладони врезаются мне в грудь, отталкивают.

— Боже, какой же ты жалкий. Пойди вызови рвоту и приди в себя — алкоголь тебе не к лицу.

Мне нужно пару секунд, чтобы осознать.

— Что?

Хейвен отцепляет мои руки и раздражённо фыркает. Поправляет высокий хвост, дёргает платье.

— Слишком много пустой болтовни. И вообще, кто такой, к чёрту, Хайдес?

Так. Теперь я официально в ступоре. И слов не нахожу — только хлопаю ртом, как идиот.

— Я ещё проглотила то, что ты назвал меня… Хейвен, — произносит она, будто это ругательство. — Подумала: «Ну ладно, может, такой у нас сомнительный ролевой фетиш, попробуем». Но вот это — перебор.

Она пытается пройти мимо, но я хватаю её за запястье и заставляю встретиться взглядом в последний раз. В этом свете, бьющем сверху, я, наконец, трезвею. У неё не разные глаза. Оба зелёные. И волосы не рыжие, как у неё. Светло-медовые — меня и спутали.

И лицо… Чёрт, похоже на Хейвен, но это не она. Не Коэн. Незнакомка, которую мой мозг выдал за неё.

Никогда ещё я не чувствовал себя настолько тупым. Даже когда клеил пятидесятилетнюю тётку из-за спора.

— Прости, — бормочу. — Перепутал тебя с другой.

Она закатывает глаза и идёт к двери:

— Да тут без вариантов. Идиот.

Я выпускаю её, оплёванный и пьяный в хлам. Выжидаю пару секунд — и удираю из туалета, держась за стены, на ватных ногах.

Пролетаю за спинами Лиама и Зевса. Мне надо валить. Запереться в гостевой Саркофага и вырвать всё к чёртовой матери. Забыть, что произошло, и жить дальше.

Вываливаюсь на улицу — меня обдаёт запахом соли. Воздух холодный, а мне жарко так, что хочется сорвать рубашку и остаться по пояс голым. Лоб покрыт потом, капля скатывается к челюсти.

Все игорные залы открыты, туда-сюда шествуют богатые мужики и бабы — швырять миллионы на идиотские игры, устроенные величайшим Главным Идиотом по имени Кронос.

Вокруг меня мир вертится без передышки. Понятия не имею, откуда беру силы ставить ногу перед ногой и идти, но иду, держась за всё, что попадается. За низкую стенку, за стволы деревьев, даже за живую изгородь. Боже, мне так хреново, что стоило бы согнуться пополам и выплюнуть каждую каплю алкоголя из желудка.

Держусь из последних, с матом и парой неверных шагов, на которых почти шмякаюсь задом на землю. Добираюсь до виллы Лайвли, миновав людей Кроноса. Они знают, кто я. Сраный племянничек.

Поднимаюсь по наружной лестнице и выхожу прямо на террасу, что смотрит на гостиную. Зал тонет во тьме, и сперва мне кажется, что там тихо.

— …заплатить.

Каменею, глаза на выкате. Женский голос, злой вусмерть. Инстинкт велит сделать вид, будто ничего не слышал, и свалить по лестнице. Мой внутренний идиот предлагает идти на голос.

Я уже почти слушаю инстинкт, но звук чего-то, разбившегося о стену, резко меня разворачивает.

Пол прорезает полоска света. Из комнаты, где я ни разу не был. Дверь приоткрыта ровно настолько, чтобы я мог встать за ней и подглядеть.

Комната пуста. Словно в ней вообще ничего нет — и я даже не задаю вопросов. Вижу только сломанную скрипку на полу. И две пары ног. Мужские, в элегантных туфлях, и босые женские, с белым лаком на ногтях. Поднимаю взгляд. Кронос и Рея.

У неё растрёпанные волосы — такой запущенности я за ней никогда не видел. Она толкает мужа, и он валится на пол с грохотом.

— Она умерла из-за тебя!

— Я знаю, — признаёт он. Испуган. Понимаю мгновенно, хоть он и пытается спрятаться за отстранённым тоном. Он как я.

— Ты должен заплатить за то, что сделал с моей дочерью! — взрывается она, бросаясь к Кроносу.

Кронос не собирается защищаться. Не отступает. Снизу смотрит на неё влажными глазами.

Мне приходится зажать рот обеими руками, чтобы не выкрикнуть от ужаса, когда Рея вытаскивает пистолет и наводит ему в грудь.

Какого чёрта? Она хочет его убить?

По лицу Кроноса проносятся разные эмоции — злость, обида, — но прилипает к нему одно: страх.

— Рея… — зовёт он. — Это была ошибка в расчёте. Афина собиралась стрелять в меня! Я должен был защищаться. Я не думал, что она нажмёт на спуск именно в этот момент.

Рея бьёт его по колену рукояткой пистолета, он едва стонет.

— Заткнись! Закрой свою вонючую пасть. Ты должен был принять пулю на себя. Хоть бы и умер. Вот что значит защищать семью.

Кронос хватает ртом воздух, пытается возразить. Не успевает. Пуля врезается ему в голень, он глушит крик, стиснув зубы.

— Это за Афродиту, мою любимую дочь.

Ещё один выстрел грохочет по комнате — я подпрыгиваю. На этот раз попадает в бедро левой ноги, ещё целой.

— А это за то, что ты дерьмовый отец.

Из глаз Кроноса хлещут слёзы. Мне требуется секунда, чтобы понять: это не от боли, а от её слов.

— Это неправда… — шепчет по-детски. — Я не дерьмовый отец. Я их люблю. Всех. Я любил Афину даже когда она целилась мне в голову и грозилась убить. Рея…

Рея убирает пистолет — во внутренний карман платья.

— Позови своих врачей, пусть вытащат пули. И чтобы я тебя неделю не видела. Если попадёшься мне на глаза — прибью к стене и устрою дартс твоим телом.

Пора делать ноги. Я несусь по короткому коридору и пролетаю через гостиную. Диваны на моей стороне — не мешают. Шагаю на второй этаж по две ступеньки. Плохая идея для моего шаткого равновесия и тошноты. На этаже спален мне ещё хуже.