Регрессор в СССР. Цикл (СИ) - Арх Максим - Страница 271

— Кого? — хором спросили родственники Хачикяны.

Я вздохну и направившись к выходу ответил, ткнув пальцем себе в грудь: — Меня.

— Ты уверен, что нет другого выхода? — спросил Армен после того как вкратце услышал мой план с прищуром разглядывая нашу «святую» троицу, пришедшую без приглашения к нему в номер.

— Ну а какой может быть ещё выход? Вырезать из картины Давида нельзя, он уже официальная персона. Что ещё? Попробовать убедить актёров, что всё снял Давид и предложить им за молчание скажем деньги? Вы думаете, что после этого всё будет шито-крыто? Поспешу вас разуверить. Этот самолёт не полетит…

— Идея действительно была такова… Ты, как сможешь убедишь актёрский состав, а мы со своей стороны поддержим это ценными подарками и денежными премиями, — рассказал «гениальный» план Армен присаживаясь в кресло.

— И всо выяснат! — неожиданно горячо заверещал мой коллега, нервно теребя край скатерти, постеленной на журнальном столике и пояснил свою сверх доходчивость: — А когда всо выяснат начнут искатъ виновных и крайним окажэтся бэдный Давид, — развивал он мысль говоря о себе в третьем лице, а затем показав рукой на Армена обличающее добавил: — А ви со своими в райкоме и Горкоме окажытэсь чистенъкими! — а затем закричал: — А я нэ хочу в тюрьму! У меня жена, дети и эщё одна жэнщина эсть! — после чего заплакав, — Да и вообщэ, у меня мама болэет! Мнэ нэльзя в туръму!!

Саркис бросился к рыдающему родственнику и глядя на нас стал его утешать, гладя того по плечу: — Нэ бойтэсь дядя Давид, вас посадят нэ надолго, — и обращаясь к Армену с надеждой, — да?!

— Ааа!! — закричал режиссёр в приступе форменной истерики.

— Успокойтесь Давид Эдуардович, — произнёс я через полминуты решив принять участие в судьбе «без пяти минут» «подсудного» коллеги, потому как мой компаньон никак не реагировал на происходящее, а сидел погружённый в свои мысли. — Никто не в какую тюрьму не сядет, — и посмотрев на Армена теперь уже я попросил подтверждения своих слов: — Ведь так?

— Так, так, — заверил тот и не обращая на вопли и рыдания Давида произнёс: — Давай тогда ещё раз расскажи, как ты считаешь, что нам нужно сделать, чтобы без потерь выкрутиться из этой неприятной ситуации? Я сейчас всё запишу и сразу же еду на доклад к начальству. Там мы примем решение, и я доведу его до вашего сведения. Исходя из этого, все вы до этого времени будите находится здесь, в моём номере. Из номера никуда не шагу! С актёрами не контактировать! Ясно?

— Мне на студию надо, — напомнил компаньону я. — У меня там сегодня репетиция. Я же тебе говорил. Роксана приедет…

— Да-да, ты езжай. Я к тебе подъеду туда и проинструктирую, — согласился Армен и переведя взгляд на родственников произнёс: — А вы сидите тут и ждите меня. Поняли? — а затем, что-то на армянском языке. Те ответили также на армянском, и я уловил, что они договорились подождать высочайшего решения тут.

— А давай ты меня проинструктируешь в аэропорту? — предложил я «подельнику», когда они наговорились «о своём». — Зачем тебе на репетицию-то ехать? Только отвлечёшь нас от творческого процесса.

— Гм… Договорились, — немного подумав согласился тот и поторопил: — А теперь давай рассказывай, что ты там за «отмазку» придумал, а я записывать в блокнот буду.

Горком.

— Ты смотри какой парнишка смышлёный. Как он всё сразу придумал и обосновал как ловко. Хорошо у него голова варит. Надо бы его к нам в город переманить. Квартиру ему дадим не хуже, чем у них там в Москве. Как думаешь согласится? Подумать только трёхкомнатные хоромы в шестнадцать лет?! Это же мечта любого!

— Можно постараться товарищ Саркисян, но он очень любит свой город и в разговоре со мной рассказывал, что даже несколько песен придумал о нём.

— Вот как? Песни о городе слагает. Молодец, что тут, ещё можно сказать?! Отличная смена растёт, так, что подумай и постарайся его к нам переманить, — закуривая сигарету произнёс руководитель. — Не хотелось бы мне на это дело Феликса главным назначать. Сам знаешь, он слегка грубоват и может напортачить, хотя человек без сомнения верный и беззаветно преданный нашему делу, — пояснил свою позицию он, глубоко затягиваясь. — Твоего начальника мы с сегодняшнего дня перевели на менее ответственную должность, в связи с этим принимай его дела и тут и в Москве. Тебе, как говориться, и карты в руки. Видишь же, кадр хороший может из мальчугана вырасти, поэтому работай, не менжуйся. Этот Саша фильмы снимает, песни поёт, сам видишь, как у него всё выходит хорошо, нам такие люди позарез нужны!

— Да, — согласился Армен с начальством кивнув и сказал: — Но ему сейчас из Москвы уезжать пока нельзя, — затем напомнил, — мы его во ВГИК устроить собирались. Это была договорённость такая между ним и нами. Если сейчас её отменить, то это может привести к ненужным осложнениям.

— Не надо ничего отменять, — одобрил начальник, затягиваясь, — Пусть учится. Присматривай там за ним, вот и всё. Ты говорил, что он школу экстерном закончил сам? Без нашей помощи. Значит знания есть и помогать ему в учёбе не надо?

— Есть, — подтвердил подчинённый кивнув.

— Вот и хорошо, пусть учится, а потом пусть едет к нам, — сказал хозяин кабинета посмотрев в окно, — Видишь же как у него всё отлично и быстро получается. Прям гений, а не парень! Самородок! Нужно помогать таким. Необходимо, чтобы он спокойно работал на благо нашей республики, да и всего Советского Союза в целом. Согласен?

— Так точно, — по-военному отрапортовал Армен.

— Ну, а раз согласен, то вот такое будет у тебя задание, — проговорил начальник и неожиданно спросил, — Армен, а как у тебя с женой?

— Да вроде бы нормально, — ответил тот, не понимая куда собеседник клонит и к чему такой личный вопрос.

— А мне докладывали, что ты разводиться собрался. Что ждёшь ты подходящего момента, чтобы подать на расторжение брака?

— Гм… — замялся Армен пытаясь придумать оправдание и одновременно понять, кто мог донести?

— Не волнуйся так, — доброжелательно сказал Саркисян и затушил окурок в пепельницу, — я тебя прекрасно понимаю. Сам бы давно со своей мегерой развёлся, однако мне на моём ответственном посту этого никак нельзя сделать, ибо наши товарищи этого просто не поймут. Другое дело ты. Ты ещё молод и находишься в самом начале карьерной лестницы, так, что этот вопрос можно будет решить по-тихому, коллегиально между собой, без каких-либо серьёзных осложнений для тебя.

— Вот как? — боясь спугнуть неожиданную удачу произнёс подчинённый, потому как о разводе со своей нелюбимой супругой он мечтал уже более трёх лет, впрочем, как и она.

— Конечно так, — заверил его руководитель.

— И что для этого нужно сделать? — аккуратно поинтересовался Армен готовясь услышать условия.

— А тебе мама Саши Васина нравится?

Глава 4

Саша.

Вышел из гостиницы и протянул руку для поимки такси. К моему удивлению на этот жест почти сразу же отреагировало авто в виде фургона с надписью «Хлеб» и остановилось возле меня.

— Тебэ куда малчик? — спросил водитель лет пятидесяти красной рубахе и чёрной кепке.

Я сказал адрес. Он сказал: — Два рубля. Я сказал: — Окей. Он сказал: — Залэзай поэхали. Я залэз и мы действительно поэхали.

«Зилок» рычал, коробка передач при переключении скрежетала, кабина тряслась и скрипила, из выхлопной трубы валил столб чёрного дыма как от парохода, в салоне пахло гарью, но мы тем не менее подпрыгивая на кочках не переставали мчаться к нашей заветной цели.

Одним словом — экстрим. Никакие «Феррари» и «Ламборджини» и рядом не стояли с таким вот чудом конструкторской мысли. Уверен, если бы Шумахер, или любой другой известный автогонщик прокатился бы в детстве на подобном монстре, то никакими бы миллионами их потом в «Формулу 1» бы уже заманить было бы невозможно.

Как известно, всему хорошему на свете, к сожалению, приходит когда-нибудь конец. Пришёл конец и этой незабываемой поездке, и я потрясываясь «по привычке», попрощавшись с шофёром и заплатив ему от щедрот «трояк», сказал: — Сдачи не надо, — и побрёл ко входу в одно из зданий киностудии. Водила радостно попрощался, захлопнул посильнее дверь, сделал перегазовку от которой дымом заволокло пол улицы, несколько раз посигналил на прощание и, рванув «с места в карьер» покатил по своим хлебным делам.