Регрессор в СССР. Цикл (СИ) - Арх Максим - Страница 296

«Как же такое произошло? — крутилась в его голове. — Позор! Несмываемый позор! А позор, можно смыть только кровью, — пришла в голову мысль, и она была настолько неожиданной, что ноги у Савелия подкосились и он упал на пол вагона метро. — Неужели это всё? — думал он. — Неужели конец?! Я же еще так молод».

— О Боже! Что же я наделал?! — громко закричал он и под удивленными взглядами, столпившихся вокруг него пассажиров, зарыдал.

*****

Воронеж. Пункт междугородней связи.

— Алло. Я слушаю. <…> Сделали? <…> Всё забрали? <…> И плёнки? <…> Хорошо! Парня не тронули? <…> Зачем губу разбили? Кто разрешил?! <…> Хорошо. Жду вас. С пленок глаз не спускать!! Как приедете, сразу с вокзала немедленно ко мне, даже не заезжая домой! Ясно?! <…> Конец связи.

Глава 14

24 сентября.

Нос был заложен, а правое ухо болело.

«Наверное, в машине продуло», — подумал я и встав с дивана стал одеваться.

Выйдя из гостиницы, зашёл в аптеку и купил капли, а затем на улице, пипеткой, закапал одни капли в нос, а другие в оба уха. Заткнув уши ваткой, пошёл в столовую.

Там за одним из столиков завтракал, поджидая меня, компаньон. На кассе расплатился за тарелку геркулесовой каши, булочку с изюмом, чай и пошёл к столику.

— Саша, а где Сева? — после того как мы поздоровались, спросил меня Армен.

— Он вчера вечером пива перепил, сейчас отлёживается, — ответил я, разумеется, соврав. — Говорит, что ему плохо и он хочет ещё поспать.

— Напился? Где? С кем?

— Говорит, что исполнил все «в соло», то есть в одного, — улыбнулся я, приступая к каше. — Пусть отдыхает. На студии мы и без него справимся. Он клавиши записал, а остальное я сам сделаю.

— Понятно, — протянул компаньон и, отпив из своего стакана глоток кофе с молоком, неожиданно спросил: — Скажи Саша, а как у тебя с голосом?

— В смысле? — не понял пионер.

— В смысле, может быть тебе на сцене имеет смысл самому петь? Прости за тавтологию. Или ты не хочешь? Мне кажется, у тебя должно получиться. Будешь известным певцом. Концерты будешь давать.

— Не знаю, — честно ответил потенциальный «певец», доев кашу. — Какие могут быть концерты у школьника? Школьные?

— Ну ты уже не школьник. Мы всё решили. Ты уже студент, — поправил меня собеседник. — Так, что поздравляю. Тебя ждут на лекциях во ВГИКе.

— Спасибо, — поблагодарил я, почему-то даже не обрадовавшись очередной своей победе, ибо как-то обыденно она досталась — практически в нахаляву, вместо того, чтобы, сжав зубы… а вслух продолжил: — Тем не менее, пусть даже я и студент, всё равно, вряд ли мне кто-нибудь разрешит выступать и исполнять песни, которые я хотел бы спеть. А детские песенки петь — это как-то несерьёзно.

— А у тебя и детские песни есть? — поинтересовался Армен, когда мы, позавтракав, сели к нему в «Волгу».

— У меня разные есть, — пояснил я, а про себя подумал: «А ведь действительно, почему бы не записать несколько детских и юношеских песен? К примеру, один хит, даже без подсказок из интернета, я точно знаю и могу его исполнить хоть сейчас. Причём хит этот даже через сорок лет так и останется хитом — замечательная композиция: «Прекрасное далёко», которая звучит в фильме «Гостья из будущего», — великий мыслитель почесал затылок и продолжил свою мысль: — А какие ещё супершлягеры я знаю? Гм… Ну, если далеко не ходить, то «Песенка мамонтёнка» из мультфильма, вполне может таковым шлягером считаться. Ну да… А почему бы собственно и нет? — подумал Саша, а затем сделал себе заметку в памяти: — Нужно посмотреть в интернете. Может быть «Мамонтёнок» уже, где-нибудь исполнялся?.. Хотя вряд ли. Всё же мультфильм вышел в 1981 году, а это разница в четыре года… Нет, лучше всё сто раз перепроверить, а то лишних вопросов может прибавится. Я и так по тонкому льду хожу. Лишний геморрой мне уж точно не нужен. Съезжу в деревню, гляну в «инете» и потом уже решу, что да как. Кстати, заодно посмотрю и ещё какие-нибудь подходящие детские суперхиты и просто хиты».

— Да я уже понял, что у тебя разные есть, — продолжил Армен выруливая на левую полосу движения. — Так я и веду речь к тому, что скорее всего у тебя и на сцене петь хорошо получиться. Я же помню, как всем понравился твой школьный концерт с военными песнями. Помнишь, как ветераны, учителя и школьники аплодировали? Не сомневаюсь, что и в больших залах люди тоже будут аплодировать твоим песням, — и предложил: — Так может быть нам тебе помочь?

— Гм… — произнёс я. — Вообще-то, дядя Армен, для меня сейчас главное это поступить во ВГИК, — а затем вспомнив, что я уже туда вроде бы как поступил, быстро поправился: — И оказаться дома.

— А что дома… Домой завтра полетим. Да?

— Если сегодня всё с записью доделаем, то да, — согласился пионер.

Немного помолчав, компаньон решил «пробить» ситуацию, с другой стороны.

— А рассказы твои разные, как там они правильно называются — романы? — спросил он и, видя мой утвердительный кивок головой, продолжил: — Ты их в издательство носил, что бы они книгу выпустили? Отказали?

— Вы Армен Николаевич, как будто бы из другой галактики к нам прибыли, — усмехнувшись сказал я. — То песни петь, то книги выпускать. Да кто я такой-то? Кто мне всё это разрешит делать?

— Подожди. Не торопись. Разрешат, — сказал собеседник, подняв правую руку ладонью вверх. — Ты прав. Так просто не разрешат, если идти в лоб. Там, наверное, в «Союзе писателей» каком-нибудь надо быть или в чём-то подобном… Но ничего. Подумаем, как правильные подходы найти. Главное у тебя есть талант, и мы будем его развивать, — заверил меня он и добавил: — Это главное, — далее Армен стал размышлять так: — Ты пишешь стихи и музыку для известных советских певцов. Так? — и не дожидаясь ответа, — Так. Пишешь интересные романы и их публикуют в известных советских журналах и газетах? Так? — и вновь не дожидаясь, — Так!

— Не совсем так, — парировал я реплику визави и увидев удивлённый взгляд пояснил: — Меня напечатал лишь журнал «Огонёк» и газета «Пионерская правда».

— Ты что не в курсе, что твои романы на днях опубликовали в журналах «Москва» и «Искатель»? — ошарашил меня собеседник.

— Да? — несказанно изумился тот, кого напечатали. — Не знал, — и, пытаясь вспомнить куда я отнёс пятую рукопись, спросил: — А «Юность», «Литературный журнал» или скажем журнал «Юный натуралист»?

— А ты и туда носил? — удивлённо поинтересовался Армен и услышав в ответ: — Не знаю, — проинформировал: — Мне доложили только о двух. Ладно. После обеда дам задание перешерстить другие журналы.

— Э-э, — только и ответил на это я. — Зачем?

— Ну, — замялся визави и неопределённо произнёс: — так… — затем подумал секунду и добавил: — интересно же, где ещё тебя напечатают.

— Следишь? — с подозрением в голосе сказал псевдостудент.

— Нет, что ты, — наврал, отмахнувшись, он, — просто интересно, вот и всё.

— Ну-ну, — проговорил я и, перегнувшись через сидение, закрыл стекло левой задней двери, после чего сморщился и потёр ухо.

— Что, болит? — увидев мою сморщенную физиономию, поинтересовался компаньон.

— Да вчера, наверное, продуло, когда из села ехали.

— Может к врачу поедем? — с готовностью предложил он.

— Не надо пока. Не так уж сильно болит. Я капли закапал. Пройдёт.

— Может быть, тогда давай тебе компресс сделаем? Водочный, — предложил сердобольный Армен.

— Ты имеешь ввиду по ноль пять на брата? Так я ж в завязках! Ты забыл? — ухватившись за идею, хохотнул я, хотя понимал о чём он говорит.

— Да нет. Это согревающий компресс. Вата смачивается водкой и обкладывается ею во круг уха, — успокоил он меня.

— А если греть нельзя? — решил поприкалываться больной.

— Э-э, — впал в ступор «лечащий врач» и, вероятно не найдя выхода, через минуту вынес вердикт: — Тогда поехали к врачу.

— Не надо пока, — ответил я. — Вечером в гостинице попробуем твой компресс, а если не поможет, то завтра с утра к доктору сходим, — и напомнил: — Так-то я капли закапал, так, что может быть всё пройдёт.