Регрессор в СССР. Цикл (СИ) - Арх Максим - Страница 319

(ссылка на книгу появиться тут, ориентировочно в мае. прим. Автора.)

— Очень удивительное, но вероятно очень сложное для восприятия произведение, — высказал общую мысль Борис Николаевич, задумчивым взглядом обводя слушателей. Я пожал плечами и также посмотрел на собравшихся. Пораженная не обратимостью судьбы публика всё еще находилась в некотором оцепенении от столь непонятного, но так убедительно доказанного обозримого завтрашнего дня. — И когда по твоему наступит такое будущее? — поинтересовался напарник Алима. — Думаю лет через десять-пятнадцать, но формирование его уже давно происходит, просто мы пока этого не замечаем. — Саша, а быть может мне стоит взять у тебя интервью по просьбам читателей? Нам многие пишут и просят задать тебе тот или иной вопрос. Хорошенько подготовимся, обдумаем вопросы и ответы на них и опубликуем у нас в «Огоньке», — загорелась идеей Золотова. — Интересно почему-й-то только у вас в «Огоньке»? Других редакций, что не существует уже? Могу сказать с уверенностью, что и мы бы тоже задали несколько интересных вопросов, — сказал Главред «Юности». — Да и другие издания тоже, наверняка, захотели бы принять участие. Поэтому, почему бы нам не устроить небольшую лекцию, где молодой автор смог бы в первой её части рассказать свое видение будущего, а во второй смог бы ответить на интересующие присутствующих вопросы. Его тщательная проработка даже мельчайших деталей в романах достаточно на высоком уровне, фантазия работает превосходно, так, что не думаю, что могу возникнуть какие-то проблемы, — и обращаясь ко мне. — Ты хорошо рисуешь, поэтому может быть имеет смысл подготовить какие-нибудь схемы или рисунки, чтобы было легче понять обычному человеку, то о чем ты говоришь, — он перевел взгляд на Ольгу Ивановну и риторически спросил: — Согласны? Я думаю такой вариант будет крайне занимателен и интересен всем заинтересованным сторонам. — Согласна, — легко согласилась та и, не обращая внимание на то, что я ещё не дал никакого согласия на подобные действа, добавила: — Организацию конференции журнал "Огонек" берет на себя. — Вместе Оля, вместе, — ухмыльнувшись, произнес Борис Николаевич, — мы сделаем это вместе, — и протянув руку спросил: — По рукам? Та хмыкнула, явно помялась для вида и, пожав руку в ответ, сказала: — Договорились, — после чего, не теряя времени, спросила, причём не меня: — На какое число будем планировать это мероприятие и где его проведем? — Я думаю, что нужна студенческая аудитория на подобие амфитеатра. Такая, чтобы всем присутствующим можно было видеть лектора, — размышляя вслух, проговорил Полевой.

— Такая в МГУ есть, — прошептал я, ощущая, как при этих словах у меня кольнуло сердце. Как же давно я там не был. Как давно я сюда попал? Вроде бы всего три месяца прошло, а кажется, что прошла большая и наполненная событиями целая жизнь. Бог мой, неужели я вновь попаду в стены родной аудитории, где я провел не одну сотню лекций, объясняя лоботрясам разной степени раздолбайства основы математического анализа. — Очень хорошо Александр! Вы высказали очень неплохую идею, — похвалил меня Главред журнала «Юность». — Я думаю мы с Логуновым Анатолием Алексеевичем, ректором университета, сможем договориться, и он нам выделит аудиторию. Возможно кого-нибудь из студентов четвертого-пятого курсов журфака, можно пригласить. Пусть посидят, послушают и вопросы докладчику зададут. Я думаю им полезно будет пообщаться с фактически ровесником и задать тому несколько вопросов.

«Ничего себе ровесником, — подумал я, делая глоток чая. — Им дылдам по 21–23 года, а мне только шестнадцать стукнуло. Разница в 5–7 лет в этом возрасте существенна». Однако говорить крылатую фразу: «Борис, ты неправ», я не стал, а лишь мотнул в согласии головой и встал, чтобы пойти открыть входную дверь, потому что в неё вновь кто-то звонил. На этот раз этим «кто — то» оказался для разнообразия тот, кто приехал по приглашению. А именно наш будущий художественный руководитель ансамбля «Импульс» Яков Моисеевич Блюмер.

Глава 7

Он был какой-то нервный. Скомкано поздоровался и, пройдя в квартиру, застыл в нерешительности, услышав доносящиеся из большой комнаты голоса. — Кто это у Вас? — прошептал он испуганно глядя, то на меня то на дверь. — Друзья и поклонники, — пояснил я и спросил, — что с Вами? Почему Вы нервничаете? — Какие могут быть друзья в такое время?! — прошептал он, приблизившись вплотную, поднял на меня голову снизу вверх, потому как был на эту самую голову ниже, и зашептал еще тише: — Саша, меня арестовало Ка-Гэ-Бэ!! Меня допрашивали, Саша. Они спрашивали про Вас! Они всё знают! — Это прекрасно, что наше КГБ всё знает. Но вы успокойтесь, Яков Моисеевич, давайте пройдем с Вами в мою комнату и Вы мне всё-всё расскажите. Тот согласился и я провел его к себе, где усадив в кресло, протянул ему воды и сказав, что сейчас подойду, пошел в зал. — Товарищи, мне необходимо переговорить с одним коллегой, поэтому я вынужден вас покинуть буквально на десять минут. А пока, что бы вам не было скучно, давайте я вам включу кассету с песнями нашего ВИА «Импульс», в котором я имею честь играть и петь, — с этими словами подошел к магнитофону и перемотав кассету на начало нажал на кнопку «Пуск». Из динамиков зазвучала песенка «Белые розы». Вернувшись в свою комнату застал пьющего очередной стакан воды продюсера, который, трясущейся рукой тыкая в сторону смежной с залом стены, прошептал: — Вот, это же та Ваша песня! Одна из тех, что мне включали в Комитете Государственной Безопасности! Зачем Вы её включили?! — А что тут такого? — поинтересовался я, не понимая почему это так встревожило худрука. — Её нельзя слушать! — страшным шепотом прошептал он. — Её кто-то незаконно распространял! — Что значит незаконно? — поинтересовался я, уже начиная понимать из-за чего Моисеич такой дёрганный. — Я не знаю, но они, — зловеще прошептал он показывая пальцев в окно, — они подозревают, что это были Вы. — Да собственно, чего тут скрывать-то, это действительно был я, — дал Саша Васин признательные показания. — Бога ради, зачем Вы это сделали? — ужаснулся Яков Моисеевич, прикрыв рот ладонью. — Они сказали, что из этих кассет почта, всё радио и телевидения завалено письмами! Вас ищут по всей стране. — Н-да, — задумчиво произнес я, — а я и не знал. Нужно будет с ними связаться и уладить эту ситуацию. — Какую ситуацию, Саша? Какую? Они Вас ищут и хотят арестовать. Они меня арестовали, когда я приехал в ДК. И вели допрос, Саша! — Арестовали или задержали? — попытался выяснить я непонятный факт. — Не знаю точно как эта мера у них называется, но они назвали ее арестом и следователь допрашивал меня три часа! — И о чем же, разрешите поинтересоваться, Вас спрашивали? — Спрашивал о ВИА, о песнях и о Вас. Спрашивали, как я с Вами познакомился. Я всё рассказал. Я рассказал, что, мол, знаю такого человека, — он мотнул в мою сторону головой, — сказал, что песни слышал. Сказал, что они мне понравились и я решил стать руководителем ансамбля. Они интересовались кто писал тексты? Больше всего их интересовала песня «Третье сентября». Но я не знаю почему. Я часто сам её напевал себе и не мог вспомнить, что такого незаконного в ней есть. Сколько не думал, а ничего незаконного так и не вспомнил. — Да потому, что ничего незаконного там нет и не могло быть, — сказал я, вспоминая свои опасения по поводу даты. «Интересно, кто же у них такой умный, что сумел вспомнить дату назначения Никиты Сергеевича Хрущева на пост Генерального секретаря СССР в 1953 году», — подумал я, а вслух сказал: — Не волнуйтесь, всё это пустое, — и, подумав, спросил, — Вы телефон у них взяли? Они Вам говорили, что когда Вы со мной свяжитесь, то Вам необходимо им сразу позвонить? Вы позвонили? — Нет ещё. Я сначала хотел Вас предупредить, а потом уже, — произнес доброжелательный человек, который, рискуя, всё же решился предупредить об опасности. — Спасибо Вам большое. Вы честный человек и поступили очень благородно, — поблагодарил я. — А сейчас сходите на улицу и позвоните из телефонной будки следователю, а затем возвращайтесь. Будем пить чай. Я Вас познакомлю с интересными людьми. К тому же вот-вот должна будет подъехать наша певица Юля и наша виолончелистка Лиля, которые от чего-то вместо занятий в музыкальном училище решили проведать меня. — А следователь? — Скажите ему, что дадите мне его телефон. Я ему завтра позвоню и мы с ним поговорим о возникшем недоразумении. — Вы думаете это просто недоразумение? — с надеждой в голосе спросил худрук. — А как же может быть иначе, Яков Моисеевич, — несколько натужно, стараясь не терять самообладания, хохотнул я. — Конечно недоразумение. Пленки я никакие не распространял, а просто подарил несколько кассет с записями знакомым. Записи песен Вы слышали и в них абсолютно нет ничего противозаконного. Иных песен я не записывал, и уж тем более никому не давал слушать. Они просто ошиблись, — пояснил великий я, встав сам и приподымая собеседника заверил, произнеся: — Давайте не будем терять время, идите, позвоните и обязательно возвращайтесь. Вам полезно будет пообщаться с нашей вокалисткой.