Регрессор в СССР. Цикл (СИ) - Арх Максим - Страница 420

— Не волнуйся, Джон. Присядь. Всё движется в нужном направлении. Не паникуй. Обещаю — всё будет ровно и красиво, — заверил его я, пожимая протянутую руку.

— Но, Саша, ты видел, какого качества получилось кино? — негодовал продюсер.

— Товарищ Тейлор, как ты уже знаешь я приболел и не мог принять участие в съёмках. Дабы не терять времени, режиссёры решили посмотреть, как это всё будет выглядеть в кадре. Это была, что называется — разведка боем — демоверсия. Теперь мы видели, как это не должно быть и сделаем всё возможное, чтобы это было снят в должном виде! Понятно? — чесанул по ушам американца пионер, дабы отмазать предыдущие работы.

— Да, но господин Мячиков, — собеседник кивнул на сидевшего в кресле и внимательно слушающего наш разговор замминистра, — он сказал, что сценарий сырой.

— Джон, вы всё неправильно поняли. Нашим режиссёром специально не дали правильный сценарий, дабы они потом не отстранили от съёмок меня, — выдвинул я очередную мало-адекватную версию, но вовремя сообразив, что такое утверждение может увести размышления продюсера неизвестно куда, быстро заверил: — Одним словом, следующий вариант Вам понравится.

— Когда он будет?

— Съёмки начнутся завтра, значит после завтра вечером всё будет готово, — пояснил пионер и, видя, что американец мнётся, спросил: — Что?

— А можно я буду присутствовать на съёмках?

— Конечно, — с готовностью согласился я и, посмотрев на недовольные лица комиссии, добавил: — но лучше не надо, ибо вдруг актёры будут стесняться.

Глава 5

Дома была мама, которая в первую очередь поинтересовалась как здоровье у бабушки, и, удовлетворив любопытство, сказала: — Саша, тебе звонили какие-то девочки. Кто это?

— Они не представились? — удивился я, проходя в ванну.

— Представились. Одну девушку зовут Катя, другую Анна. Они звонят каждый день, а первая иногда и по два раза на дню, — с осуждением произнесла родительница и строго спросила: — Кто это и что им от тебя надо?

— Это девчонки из моего ансамбля, — отмахнулся я, вытирая полотенцем вымытые руки.

— Как из ансамбля? Это те, которые рыженькая и тёмненькая? Которые были тогда у нас? Но их же вроде бы по-другому зовут?!

— Это другие, — ответил прилежный сын и, сняв трубку «шуршащего» телефона, успокоил: — Сейчас я им отзвонюсь и больше они звонить не будут.

Мама хмыкнула и пошла на кухню, а я послушал доносящиеся вместе с гудком «звуки галактики» и отключив аппарат полез в шкаф, где у меня лежал свёрнутый двадцатиметровый телефонный провод. Через три минуты зачистил концы провода и вышел на лестничную клетку, а ещё через десять минут я вновь подключил телефон и проверил его работоспособность и, убедившись, что всё работает как надо, и лишних тресков совершенно нет, набрал номер Анны.

Почему так резко всё вдруг заработало? Да потому, что я подключился к соседскому проводу и естественно соседскую бабульку об этом не оповестил.

Это нагло и бесцеремонно? Такой поступок не мог совершить советский пионер? Такой поступок ему не к лицу и бесспорно отвратителен? Ну, в какой-то мере да. Но, простите граждане-товарищи, что мне было делать ещё, если мою линию всё ремонтируют-ремонтируют, да всё никак не отремонтируют? Как-то же с миром связываться надо.

С другой стороны, вполне можно было предположить, что это вовсе не ремонт, а прослушка КГБ или ещё какой подобной структуры, но, тем не менее, сути-то это не меняло — разговаривать нормально по телефону я не мог, а значит мне нужен был второй вариант для звонков, а, следовательно, и второй телефонный аппарат.

Зачем мне второй телефон, если постоянно можно переключать один? Ну, во-первых, для удобства, а вообще размышлял я так… Допустим мне звонят на мой городской номер, я узнаю кто со мной хочет пообщаться, вешаю трубку и перезваниваю звонившему уже с соседской линии. Конечно, в такой коммутации могли быть проблемы и накладки ввиду того, что соседка, или сосед, могли в любой момент вклиниться в разговор. Однако это возможное неудобство я собирался исправить путём подключения проводов ещё к парочке соседей, которые днём точно всей семьёй были на работе или учёбе. На тот же случай, если в мой разговор влезет кто-то лишний, имеется ввиду — кто-то из соседей, у меня было припасено пару практически безотказных вариантов решения возникшей проблемы.

Естественно, что для такой коммутационной системы, которую я собирался «забабахать», мне были необходимы не только провода, но и несколько телефонных аппаратов. Поэтому в ближайшее время у меня в намерениях было посетить магазин, торгующий электротоварами, и закупиться там всем необходимым. Пока же этого не произошло решил позвонить так.

На том конце провода трубку сняла Анина мама, которая после приветствия подозвала к телефону дочь.

— Привет. Как дела? — дежурно поздоровался я.

— Ой Саша, ты приехал? — обрадованным голосом воскликнула собеседница. — А я тебе звонила, звонила, а твоя мама сказала, что тебя нет.

— Теперь есть, — буркнул я всем своим поведением показывая, что разговор мне неинтересен, обременителен и вообще в тягость.

— Я всё хорошенько обдумала и решила, — произнесла она. — В общем я согласна на твоё предложение.

— Стоп машина! Это на какое? — обалдело спросил пионер, вытирая ладонью моментально вспотевший лоб. В голове мгновенно всплыл ресторан, красивый банкетный стол, много вина, танцы-обниманцы и попытки поцеловать красавицу.

«Н-да… Уж не сделал ли я ей тогда предложение? Интересно, как это было, если было? Я встал на колено и предложил выйти за меня замуж? Мне же только шестнадцать лет! Она, что совсем ё@#@?! Впрочем, ответ был давно очевиден — да она совсем ё@$@* на всю голову и повёрнута на высших этических принципах, — паникуя пытался осмыслить ситуацию я, пытаясь вспомнить, что там вообще выкаблучивал. — Нет, на четвереньки я, конечно, там пару раз вроде бы падал, но вряд ли в том состоянии я мог что-то предлагать, кроме выпить на брудершафт. Н-да… Как там говорил-то главный герой книги Венедикта Ерофеева «Москва — Петушки»: «Сколько в мире тайн»… Вот и я о том же… В натуре, сколько в мире тайн… Воистину он был прав, ибо хрен знает, что я там мог наплести этой чистой и невинной девице, повёрнутой на всю башку на честности и я бы даже сказал: на правде».

— Я обдумала предложение попробовать петь, — пояснила она своим бархатным голосом.

— Ну слава Богу, — облегчённо выдохнул я, ибо с плеч моих свалилась гора Эверест.

— Что? — переспросила Аня.

— Я говорю: а что петь-то ты собралась? — решил прояснить ситуацию пионер, одновременно всеми силами пытаясь хоть что-то вспомнить о том, чем закончился тот злополучный банкет.

— Я не знаю, — растерянно произнесла она. — Ты сказал, что у тебя много музыки и что если я соглашусь, то текст мы с тобой сами быстро напишем и на французском и на немецком.

— Дас ист фантастиш, — прошептал немецко-французский поэт-песенник, вытерев ладонью, вновь выступивший на лбу пот.

— А ты, что забыл об этом? — моментально поменяв тон на подозрительный, произнесла собеседница.

— Да нет, конечно! Как ты могла такое подумать, Анечка?.. — сказал я, прикидывая, как и когда мне нужно будет свалить в деревню, дабы там «написать» с помощью ютуб пару-другую композиций. Я знал несколько хороших песен на этих заморских языках. Но только музыку. С текстом всё обстояло иначе. Так как ни французским, ни немецким языками я не владел, да и напеть мог исключительно «рыбу», то есть набор звуков и невнятных слов, а посему для более продуктивной работы непременно нужен был планшет.

— Тогда давай завтра порепетируем, — предложила она.

— Завтра не получится. Я тут небольшой фильм начинаю снимать, так что в ближайшие два дня буду занят.

— Фильм? Мне очень интересно было бы посмотреть на съёмки, — произнесла она. — Мне можно будет подъехать и посмотреть? Пожалуйста!

— Гм… можно, наверное. Приезжай завтра к семи вечера на станцию метро Ленинские горы, — бездумно сказал я, а потом решил попробовать отыграть назад, вспомнив, что именно за эпизод мы будем снимать, но не успел.