Регрессор в СССР. Цикл (СИ) - Арх Максим - Страница 549

— Не знаю. Но они очень просили перезвонить. Я телефон, конечно, тоже записала. А ещё звонили из Министерства культуры. Причём несколько раз звонили. Оставили три сообщения. Во-первых, послезавтра будет банкет в вашу честь. А во-вторых, тебе завтра нужно приехать в этот самый Минкульт и зайти в два кабинета. Сейчас, — мама налила мне вишнёвый компот, а затем достала из кармана фартука листок. — В 9 часов утра тебя будут ждать в 401 кабинете, а в 12:00 — ты должен будешь прийти в 511 кабинет.

— А для чего? Не сказали?

— Нет.

— Блин, разрыв между встречами в три часа. И что мне это время делать?

— В столовую какую-нибудь сходи. В кафе-мороженное посиди. Возьми с собой книжку, сядь там за столик и почитай. Или просто по центру города погуляй, — предложила она. — Время быстро пролетит.

— Ладно. Завтра съезжу. Разрулю ситуацию. Что же касается послезавтра, имей в виду на банкет ты поедешь вместе со мной. И не говори, что тебе нечего одеть. Есть, к тому же у тебя завтра целый день. Сходи по магазинам и купи что надо. Ну а если там ничего подходящего себе не найдёшь, то прогуляйся по комиссионкам. Тем более опыт покупок в них у тебя есть, — хохотнул я, намекая на приобретение в подобной коммерческой точке иностранного телезомбоящика. И, чтобы на корню пресечь дальнейшую вероятную дискуссию на этот счёт, заверил: — Так что на этот раз не отмашешься и можешь даже не пытаться!

— Хорошо, — как-то уж очень легко согласилась мама, чмокнула меня в лоб, поправила причёску и, присаживаясь на стул, будто бы невзначай, спросила: — А там Армен, в смысле Армен Николаевич будет?

— Там все будут, — в задумчивости произнёс я, жмякая по кнопкам пульта от заграничного TV в поисках адекватной программы для фона. А через секунду до меня дошёл смысл последних слов мамы и я, ошеломлённо повернувшись к ней, переспросил: — Кто будет? Какой, нахрен, ещё Армен Николаич?

Глава 4

Чуть раннее в одном из «высоких кабинетов».

<…>

— Итак, по поводу этого певца — Васина. Мы получили чёткое указание провести с ним разъяснительную работу. То, что он вытворял — не допустимо! Нам предлагается сделать всё для того, чтобы случившиеся стало осуждаемым в народе случаем, который мог бы послужить наукой всем тем, кто хочет очернить советскую культуру. Кто курировал этот проект?

— Замминистра Минкульт Мячиков, — чётким тоном ответил подчинённый своему начальнику.

— Вот и капните ещё там. Да поглубже. Щипните так, чтобы перья полетели во все стороны.

— Разрешите доложить? — и получив утвердительный кивок: — Замминистра Мячиков сам, непосредственно, за поездку не отвечал в связи с болезнью. В его отсутствие за поездку отвечал работник МИД — Лебедев. После скандала на первом концерте — в ГДР, он был отстранён от работы и курировать дальнейшие гастроли стал новый заместитель министра культуры Екшин, срочно вылетевший из СССР в Германию. Но и он…

— Вот его и тряхните хорошенько, — не дав договорить, перебил подчинённого генерал.

— Сейчас это пока, к сожалению, невозможно. Он госпитализирован сразу же после концерта. Остался в Берлине в ФРГ. Врачи говорят, что замминистра, на данный момент, транспортировке пока не подлежит. Чтобы отслеживать ситуацию, там оставлен наш сотрудник — полковник Кравцов.

— Это хорошо, что вы приставили соглядатая — теперь не сбежит, но что случилось с этим куратором? Почему он в больнице оказался?

— Точных данных пока нет. Выясняем.

— Чертовщина какая-то. Одни в больницах, другие уволены. Ты погляди чего творят: набедокурят, наворуют, нагадят, а как их поймают и к стенке припрут сразу за сердце хватаются и медицинское обслуживание требуют. Хитрые, как лисы. Думают попадут в больницу, и мы им всё спишем, простим и про них забудем. Но ничего, будем надеется, наши врачи не подведут. Все эти подстрекатели поправятся и уж тогда мы всем этим Екшиным и ему подобными хорошенько займёмся, — зло процедил начальник. — Ну да ладно — это вопрос будущего, а сейчас нам нужно самим этого певуна хорошенько допросить и получить показания. Да так, чтобы он всех сдал. Всю их гнилое интеллигентское подполье. Ишь деятели культуры хреновы… Волю им дали, так они с ногами на стол забрались! На шею сели!! Ну да ладно. Спросим, как положено! Допрос сам будешь вести?

— Товарищ генерал-майор, разрешите доложить соображения нашего отдела по этому поводу.

— Слушаю.

— Наше мнение таково: следователям КГБ, как и вообще нашему ведомству, никакие допросы Васину учинять не следует.

— Да ты в своём ли уме?! Ты что обалдел что ль?! Ты знаешь, что и кто от нас требуют результата?! Не медленного, ты слышишь меня, не медленного проведения расследования этого безобразия! И немедленного результата!

— Но, товарищ генерал, послушайте, если мы — наше ведомство, по приезду сразу же скрутим певца, это вызовет широкий резонанс.

— И хорошо, что вызовет! Пусть все знают, что бывает с прихлебателями и предателями нашей страны! Уверен, наши люди нас поддержат и ещё спасибо скажут!

— Но ведь не только в нашем обществе это вызовет резонанс. В Западном тоже. «Голоса» моментально ухватятся за это событие и сразу же начнут трубить на весь свет о небывалых репрессиях в нашей стране, в том числе и по отношению к детям. Певцу всего шестнадцать лет. Он несовершеннолетний. Представляете, что будет?

— Уф-ф… Логично, — закурил генерал, признавая правоту подчинённого. — Молодец, что заметил. Лишнего шума нам не надо. Хвалю… Гм, но тогда какой вариант у нас есть? Что вы предлагаете? Вообще не реагировать? — он показал на телефон, дымящийся сигаретой, и напомнил: — Нельзя! У нас приказ и от нас требуют! Задача должна быть решена в кратчайший срок!

— Мы её обязательно выполним, товарищ генерал. Но чуть по-другому. Есть предложение.

— Слушаю.

— Мы пригласим Васина в Минкульт и там с ним побеседует не наш сотрудник, а один из вновь назначенных замов министерства культуры. А чтобы тому лучше общалось с певцом, я сегодня же, с сотрудниками, приглашу нового зама и его коллег на беседу к нам, где проведу инструктаж: цели, задачи, способы решения (запугивания), необходимый результат. Да так проведу, что они поймут — без положительного решения задачи дальнейшей карьеры, да и жизни у них не будет.

— А если не согласятся?

— Согласятся. У всех у них семьи, дети. Вряд ли они хотят продолжить свою жизнь, вместе с ними, где-нибудь на Новой Земле. А компромата на них на всех хоть отбавляй. В общем хвост им накручу так, что завтра они с певца не слезут пока не получат его чистосердечное признание, написанное им собственноручно.

— Неплохо придумано. Мы вроде и ни при чём и задачу выполнили. Хвалю за смекалку!

— Служу Советскому Союзу!

— В общем-то план мероприятий утверждаю. Но учтите вот ещё что, не только наше руководство, но и товарищ Суслов лично будет следит за ходом этого дела. Завтра от нас ждут первых конкретных результатов — объяснение с раскаянием! Также обязательно, в письменной форме, должны быть названы причастные к этому балагану — их имена, фамилии, места службы или работы. После получения информации должна быть начата не медленная проверка этих граждан. Необходим срочный сбор данных на предмет порочащих связей этих граждан, с целью дальнейшего разоблачения и заведения уголовного, или даже нескольких уголовных дел. Уверен, мы имеем дело с целым группой заговорщиков. Ни у руководства, ни у меня, нет ни малейшего сомнения в том, что, как только мы потянем за ниточку и разворошим этот гадюшник, связи приведут нас ко многим высокопоставленным чиновникам в министерстве культуры, министерстве обороны и даже министерстве внутренних дел.

— МВД?

— Именно так! Есть мнение и нет сомнений в том, что без прикрытия милиции такие дела провернуть было бы невозможно! Понимаете?

— Так точно!

— Хорошо! Завтра жду полного доклада о проведении этого мероприятия. Мы просто не имеем права не выполнить приказ. Вам ясно? Исполняйте!