Эгоистка - Ник Даниэлла - Страница 12

Неожиданно хватает меня за руки и рассматривает мои пальцы.

– В смысле? Маникюр. Не видели? – непонимающе на нее смотрю. Надо сказать своей мастерице Алене, что делает она бомбически, раз тетка так залипла на мои длиннющие ногти в форме стилет.

– Ты куда с такими когтями-то? Как посуду мыть собираешься?

– У вас что, посудомойки нет? Какая разница, с какой формой посуду загружать? – искренне не понимаю я. Сложила тарелки, да кнопку нажала.

Тетка смотрит на меня как на инопланетянку и качает головой, отчего ее полная грудь ходит ходуном. Выглядит как гора из белого желе.

– Как тебя звать? Инесса? – дождавшись утвердительного кивка головой с моей стороны продолжает. – Ты кастрюли видела? А сковородки? Какого размера, по-твоему, должна быть посудомойка?

– Размером с корабль, – предполагаю я, припоминаю нашу, домашнюю. Та явно меньше и ни одна из кастрюль туда не поместится.

– Размером с корабль. Точно. У нас такой нет, поэтому, только ручной труд, моя козочка. Надевай перчатки, и приступай. Воду горячую дали сегодня, повезло тебе. Вчера Макаровна в холодной плескалась, сегодня не вышла.

Спустя час у меня отваливается поясница. Это просто адовая работа. Мало того, что в моечной установлено три раковины, у каждой из них свое предназначение, еще и посуду тащат без остановки.

– Да вы издеваетесь? – рявкаю я, когда мне приносят три огромных сковородки с пригоревшей морковкой. – Это что, вообще не заканчивается?

– Не переживай, Инесса, – подмигивает мне одна из теток. – Сейчас все сготовим, и спи-отдыхай. Там тарелки только будут в обед, да ложки с вилками. Фигня! Зато в три часа домой можно идти, еще и продуктов с собой прихватить. Масла хочешь сливочного? Приберегу тебе.

И эта мне про масло чешет. Даже интересно стало, что в нем такого особенного?

Вооружаюсь щеткой и металлической губкой, сцепив зубы. От запаха жареных овощей уже мутит, но я храбро сражаюсь с пригоревшими остатками пищи. После того, как все убираю, сковороды еще нужно замочить в специальном дезинфицирующем растворе, а потом ополоснуть.

Не успеваю оглянуться, как на стрелки на круглых часах, висящих на стене, показывают одиннадцать утра. Невероятно! Три часа пролетели, как один миг. Я вся мокрая, волосы прилипли, а живот жалобно урчит. Эх, сейчас бы круассан с капучино в кофейне, а не это вот все.

Вытерев пот со лба, выползаю с мойки. Если я не отдохну, то умру на месте. Клянусь.

– О, Инесса! – примечает меня Вероника Сергеевна. – Ты как? Управилась? Иди, чайку попей. Девочки тебе ватрушки с повидлом отложили, кашу геркулесовую и хлеба свежего с маслицем. Давай, не стесняйся. Ешь хорошенько.

Дважды меня просить не приходится, я отправляюсь в каморку столовой, где буквально набрасываюсь на еду. Да, одни углеводы, но выбирать не приходится. Со мной трапезничают две поварихи, Леля и Оля. Хохотушки и болтушки, расспрашивают у меня о жизни и планах на будущее.

– Красивая ты, девка. Жених-то есть?

– Нет, – жую ватрушку и запиваю чаем, налитым из металлического чайника. – Расстались недавно.

– А че так?

– Да ну его, – отмахиваюсь и тянусь еще за одной булкой. – Жадный и глупый оказался. Еще и сплетни про меня распускал разные.

– Хорошо, что сейчас разглядела! – поучает меня Оля. – А то бы, залетела, да родила. Была бы матерью-одиночкой, как я.

Я молчу в ответ, потому что залетать в мои планы точно не входит. У меня вся жизнь впереди. Завтра суббота, я иду тусить в клуб. А там, глядишь, и месяц пролетит.

– Всем приветики! – обдавая запахом дешевеньких духов, проходит мимо Анюта-кассир. – Вы чего тут сплетничаете?

Замечает меня и кривится, словно прошлогоднюю плюшку съела.

– Привет, Анютка. Вот, с новенькой знакомимся. Смотри, красотка какая, – нахваливает меня Леля. – Волосищи кудрявые, глаза выразительные, яркая девочка.

– Тебя как зовут? – смеряет меня оценивающим взглядом.

– Инесса, – вскидываю подбородок повыше. – Вчера знакомились.

– Да? Не припомню. Оля, плесни мне чаю, пожалуйста, пока обед не начался. А то, сама знаешь, мне не отойти.

– Опять Ивана Юрьевича караулить будешь? – хохочет женщина, доставая кружку. – Уж второй год пошел, как у нас работаешь, а он на тебя даже внимания не обращает.

– Он мне улыбается! – рявкает Анюта, делая глоток чая. Затем тянется за ватрушкой и вонзается в нее зубами.

– Он всем улыбается. Ты просто не в его вкусе, мне кажется. Давно бы на Петю переключилась, или Марика с раскроечного.

– Нужны мне они, голь перекатная! – фыркает девушка, сверкая глазами. – Не-не, даже и не навязывайте мне их. Мне богатый нужен и перспективный, как Ванечка.

– Анка! – заглядывает к нам Вероника Сергеевна. – Там Иван Юрьевич пришел. Да не один, а с девушкой какой-то.

Глава 14. Инесса

К концу дня я окончательно без сил. Работники как с ума посходили. Едят в три горла, заваливая меня тарелками, вилками, ложками и бесконечными стаканами. Как в карусели передо мной сменяются подносы, и я мысленно проклинаю этих едоков, а еще владельцев фирмы. Неужели, нельзя пользоваться одноразовой посудой, чтоб не эксплуатировать людской труд? О вреде пластика природе в этот момент стараюсь не думать, потому что мне ужасно плохо.

Никогда бы не подумала, но лучше уж полы мыть, чем с посудой плюхаться. У меня пальцы не разгибаются, я сменила три пары перчаток, а на кожу своих пальцев даже смотреть боюсь. По-любому, она морщинистая как у бабульки.

После двух часов дня ощутимо становится легче, тарелки заканчиваются, мне приносят кастрюли из-под супа и разделочные доски. Это вообще легкотня. Наконец, я выключаю воду и стягиваю с рук ненавистный латекс.

Поясница не разгибается, ноги не идут. Клянусь, я так в зале не уставала ни разу, даже когда сто берпи подряд сделала.

– Ну, все, свободна, красотка! – подмигивает мне Вероника Сергеевна. – Устала?

– Ни капли! – еле шевелю языком.

– Отдыхай выходные, в понедельник Мастура будет, а ты во вторник приходи. Амина так сказала. В понедельник она тебя куда-то в другое место определила.

– Ага, – еле переставляю ноги в направлении выхода.

– В душ пойдешь? – не унимается женщина.

– В душ? У меня ничего нет с собой.

– Полотенце я тебе дам, у нас лежит для персонала. А гель для душа в душевой имеется. Ты не была что ли?

– Нет. Я второй день всего работаю.

– Поняла. Там и фен есть, и даже шампунь. Каменец не жадничает, хороший покупает для нас. Так что, иди давай. Там нет никого, наша помывочная слева находится.

Я реально липкая насквозь и просто мечтаю о прохладном душе. Правда, хотела его принять дома, но явно в том виде, что сейчас нахожусь, на улицу себе выйти не позволю. Повариха мне объясняет как добраться до душевой, после чего мы прощаемся и я, с чувством выполненного долга, выхожу с кухни.

Добравшись до нужной двери, открываю ее и захожу в просторное помещение, отделанное светлым кафелем. Здесь явно недавно был ремонт, потому что все свеженькое и новенькое. Нахожу шкаф с нужной табличкой, достаю оттуда пушистое полотенце и одноразовые тапочки и иду направо. На двери висит расписание, душ работает утром и после пяти вечера. Прислушиваюсь к звукам – тишина полная. Все, как и говорила Вероника Сергеевна. Все работают, душевая пуста.

Захожу в кабинку и прикрываю за собой дверь, быстренько снимаю леггинсы с футболкой, следом избавляюсь от белья и включаю воду. Из душевой лейки бегут теплые струи и я, блаженно прикрыв глаза, забираюсь под них. На стене висят диспенсеры с гелем для душа, шампунем и кондиционером. Мне, наверное, впервые, абсолютно параллельно на марку косметики, потому что я безумно устала.

Стою неподвижно какое-то время, а затем принимаюсь мыться. Намыливаю длинные волосы, что-то мурлыкая под нос, а затем наношу мыло на все тело. Кремами намажусь дома, некритично совсем. Немного покайфовав, смываю с себя пену и выключаю воду. Снимаю с крючка полотенце, промакиваю свою кудрявую шевелюру, а затем вытираю кожу.