Развод. Прощай. Ты проиграл - Ильская Юлия - Страница 4

Сначала вообще хотел только телевизор взять. Но когда увидел, что ты с вещами сделала…

– Мерзавец, – выдыхаю я, едва стоя на ногах. – Здесь же твой ребёнок живёт! Как ты можешь так?!

– У ребёнка я ничего не забирал, – усмехается он. – Его комната как была, так и осталась. А ты… Новую технику себе купишь.

– Урод! – сжимаю кулаки.

Но что я могу сделать?

Даже драться сейчас не смогу – ногу выворачивает так, что в глазах темнеет.

А полиция… пока приедет – они всё уже вынесут.

– Вы извините, пожалуйста, – тихо говорит один из грузчиков, потупившись.

Я киваю. Парень не виноват. Это его работа.

Даже грузчик видит, что творится несправедливость. Но по закону ведь всё чисто.

– Кстати, ты подумала, где жить будешь после развода? – деловито интересуется Олег.

– Ты что, ещё и квартиру хочешь забрать?! – изумляюсь я.

– Половину, конечно. Впрочем, могу тебе свою половину продать. Пойду на уступки, так уж и быть.

– Ты прекрасно знаешь, что у меня нет таких денег! Мерзавец!

– Значит, продадим квартиру и поделим деньги.

– А жить мы где будем с твоим сыном?!

– А вот не надо ребёнком манипулировать, – резко перебивает он. – Всё, что мне положено по закону, я заберу. Я всю жизнь работал. А ты… свои тряпки шила.

– Меня с работы уволили, Олег! – делаю последнюю попытку достучаться. – Нам не на что будет жить! Ты же знаешь, кто меня уволил. Мамаша твоей любовницы пообещала, что я никуда не устроюсь. Будь ты мужчиной! Мы же столько лет прожили вместе! Имей совесть! Давай хоть расстанемся по-человечески!

На его лице мелькает смущение. Хотя бы какой-то проблеск человечности. Он опускает глаза.

Растерянно смотрит на вещи, и во мне вспыхивает крошечная, жалкая надежда, что не совсем он конченый…

Но тут у него звонит телефон.

– Да, рыбонька… – нежно, с тошнотной улыбочкой. – Да-да, всё забрал. Скоро буду. Целую, люблю тебя, моя кисонька.

Я с горечью понимаю – зря. Всё зря.

– Выносите! – коротко бросает он грузчикам.

– Что, кисонька велела "к ноге"? – язвлю я, уже без сил.

– Можешь шипеть сколько хочешь. Я чужого не беру. Я забираю своё, – заявляет он и уходит, не оборачиваясь.

Сволочь! Даже пуфик забрали!

Я сажусь прямо на пол. Обхватываю руками колени, утыкаюсь лицом и плачу.

Плачу так, что тяжело становится дышать. За что мне всё это? За что он так со мной?

Жили же нормально…Всё было как у людей. Дом, сын, праздники, лето, зима. Всё было.

Неужели какая-то молодая подстилка может зачеркнуть годы? Жизнь?

Как же так можно?..

Я раньше не верила историям, когда муж в одночасье превращался в мерзавца.

Считала, что глупые женщины изначально выходили за мудаков, а потом локти кусали.

А сейчас…Сама стала героиней такой истории.

Глава 7

Сколько я сижу – не знаю. Мысли в голове как калейдоскоп. Образы, фразы, улыбки, объятия всполохами обжигают разум.

Наша с Олегом первая встреча. Ведь помню как сейчас!

Меня подруга на день рождения пригласила. Я быстро устала от шумного праздника, но боялась обидеть именинницу быстрым уходом. Так и сидела в углу, потягивая газировку.

Тогда мне было двадцать. Худющая, большеглазая, с косой до пояса и вечно исколотыми пальцами. Шила я уже тогда. Только всё больше себе и подругам.

А он… Он был душа компании. Весёлый. Красивый до умопомрачения. Я не понимала, почему он обратил на меня внимание. Думала, поиграть хочет и бросить. А он не торопил, не приставал. Только брал за руку и долго смотрел в глаза, пока у меня внутри не вспыхивало что-то неловкое.

Начал обхаживать. Букеты, конфеты, прогулки. Как-то заявился вечером с горячими чебуреками и говорит: «Поела ты сегодня, принцесса?»

Я сначала отмахивалась. Прогоняла. Но не уходил. Звонил. Ждал. Терпел. Как-то сказал: «Я тебя замуж возьму. Вот увидишь».

Я тогда засмеялась. А он не смеялся, просто смотрел в душу – и я сдалась. Влюбилась так, что самой страшно становилось. Дышать без него не могла, скучала ужасно, если день не видела.

И ведь взял. Через год. Безо всяких предложений на коленях. Просто как само собой разумеющееся.

Мы были молоды, времена были тяжёлые. Денег катастрофически не хватало.

Олег в торговлю ударился. И у него начало получаться.

Сначала был менеджером по продажам, потом каким-то загадочным «региональным». Постоянно с кем-то созванивался, ругался по громкой связи, швырялся словами типа «дедлайн», «объёмы», «план по выручке». Деньги появились, квартиру купили, машину. Через три года родился Алёшка, и я считала, что всё правильно, всё как у людей.

Я была уверена, что он мой. Что мы – это навсегда. Что вот так и будет: он добытчик, я тихий тыл. Что вместе и в радость, и в горе. Рука об руку.

А сейчас не понимаю, когда всё изменилось? Как я пропустила этот момент? Откуда рядом со мной этот циничный мерзавец взялся?!

И ведь не погас этот огонь в моём сердце, не умерла растоптанная, порушенная любовь. Стонет, корчится в муках сердце от боли. А разум требует: «Терпи. Поболит и перестанет».

В чувства приводит только поворот ключа в замке. Лёшка пришёл! Он не должен видеть меня такой. Я быстро встаю, скрипнув зубами от боли, смахиваю слезы.

– Мам, привет. А ты что здесь? – он заходит в прихожую.

– Да я вот только пришла, – улыбаюсь. – На работе была.

Он проходит мимо меня в комнату:

– Мам, а где телек?

Молчу, обдумываю ответ, но сыну уже пятнадцать, поэтому честно:

– Папа забрал.

– Как забрал?

– Ну вот так, – пожимаю плечами. – Ему нужнее. Не переживай, я новый куплю. Ещё лучше.

Он осматривает квартиру. Заглядывает в ванну.

– И машинку… и микроволновку… А как мы теперь жить-то будем, мам?

– Ничего страшного. Раньше руками стирали и еду на плите грели. Здоровее будем, – жизнерадостно говорю.

– Да уж. Возвращаемся в каменный век… А зачем он технику позабирал?

– Он посчитал, что всё надо поделить поровну, – отвечаю.

– Да уж, – вздыхает он. – Ты чего там стоишь?

Я всё ещё опираюсь о стену в прихожей.

– Ногу подвернула, но это ерунда, – бурчу я, прихрамывая в гостиную.

Прохожу, сажусь на диван, стараясь не стонать:

– Ну вот, диван остался. У тебя в комнате всё целое. Проживем, Лёш. Всё нормально будет.

Он хмурится, качает головой и уходит в свою комнату. Я выдыхаю сквозь стиснутые зубы, смотрю на лодыжку. Распухла. Не критично. Скорее всего, растяжение. Компресс должен помочь.

И тут гаснет свет во всей квартире.

– Что со светом?! – Леша выходит из своей комнаты.

– Не знаю, – говорю, – сейчас позвоню.

Звоню на станцию. Оказывается – огромный долг. Олег же вызвался платить по квитанциям… Сколько же он не платил?! Я уже даже не удивляюсь. Ну и говнюк!