Израильско-палестинский конфликт. Непримиримые версии истории - Каплан Нил - Страница 74

Предложить жизнеспособную альтернативу, однако, остается делом столь же непростым, как и воплотить в жизнь двухгосударственное решение. Муаммар Каддафи неоднократно выдвигал идею создания единого государства под названием Изратина и даже придумал для него флаг — по мнению покойного ливийского диктатора, такое решение могло бы принести мир израильтянам, палестинцам и всему Ближнему Востоку[601]. Сегодня серьезные предложения по созданию единого государства появляются все чаще, и в настоящее время их спектр довольно широк. Разница между ними часто сводится к тому, будет ли будущее государственное образование преимущественно еврейским или преимущественно арабским при наличии значительного меньшинства второго народа. С одной стороны, «израильское решение» Каролины Глик предполагает создание Большого Израиля с палестинским меньшинством; земли, захваченные в 1967 г. (кроме сектора Газа), предлагается просто аннексировать[602]. (Сторонники израильского решения обычно не согласны с общепринятыми прогнозами, по которым на этой территории образуется арабское большинство[603].)

С другой стороны, такие активисты, как Омар Баргути, выступают за «светское демократическое государство в исторической Палестине» — решение, которое потребовало бы «этнической деколонизации», или десионизации Израиля[604]. Во многом сторонники современного одногосударственного решения являются преемниками левых интеллектуалов, которые с 1969 по 1974 г. убеждали Организацию освобождения Палестины (ООП) выступить за создание единого светского демократического государства, в котором арабское большинство и еврейское меньшинство будут пользоваться равными правами — после того как последнее откажется от сионизма[605]. Рост популярности этого варианта возмущает сторонников Израиля, которые считают одногосударственную повестку, как и кампанию «Бойкот, отказ от инвестиций и санкции», «излюбленным орудием политической войны против Израиля и сионистского проекта», способствующим «ускоряющейся делегитимизации Израиля среди ученых и интеллигенции, а также в политических элитах Запада — делегитимизации, усугубляемой отчасти действиями самого Израиля, в частности строительством поселений»[606]. Рассматривая ситуацию под другим углом, социолог и противник оккупации Гершон Шафир тщательно проанализировал осуществимость нескольких вариантов создания единого государства и нашел их несостоятельными, несмотря на всю их популярность в определенных идеологических кругах[607].

Отчаяние, вызванное отсутствием прогресса на пути к миру, заставило некоторых мыслить нестандартно и задуматься о федеративном или конфедеративном устройстве. Кое-какие из этих изобретательных современных идей осознанно или неосознанно опираются на похожие предложения, уже выдвигавшиеся в прошлом. Один из вариантов — создание единого федеративного государства, включающего в себя палестинскую и израильскую национальные единицы или параллельные политические образования, под вывесками вроде «два государства/одна родина» или «конфедерализм»[608]. Такой гибридный вариант напоминает идею двунационального государства, которую в период мандата вынашивала группа либеральных еврейских интеллектуалов — ее некоторое время поддерживал Англо-американский комитет по вопросу о Палестине (см. главу 6). Сегодня сторонники такого решения немногочисленны, но активны, и они пытаются повлиять на общественное мнение, заручившись поддержкой знаменитостей.

Недавно появился еще один, заметно отличающийся от предыдущего вариант под названием «федеративное движение». В его основе, как и в основе «израильского решения» Глик, лежит представление о едином еврейском государстве на всей территории Большого Израиля, но тут оно гарантировало бы палестинцам не только гражданские права, но и кантональную автономию по всем вопросам, за исключением обороны и международных отношений[609]. Структурно этот план напоминает предложения по кантонизации подмандатной Палестины, еще в 1930-е гг. выдвинутые рядом британских, сионистских и палестинских деятелей[610]. Идеи в нем заложены практически те же, что и в «плане автономии» Менахема Бегина, который в 1978–1982 гг. надеялся удержать палестинцев Западного берега и сектора Газа под властью Израиля, предложив им личную автономию и местное самоуправление вместо полноценного национально-политического самоопределения, которого добивалась ООП (см. главу 8). Как и все ему подобные, предложение израильского федеративного движения недотягивает даже до элементарного признания национальных интересов и требований большинства палестинцев.

Несмотря на признаки нарастающей поддержки одногосударственного решения на политической периферии, кропотливый анализ позиций и интересов непосредственных участников конфликта в исторической Палестине — израильтян, палестинцев, иорданцев и различных составляющих их групп, проживающих на этой земле, — приводит Ашера Сассера к однозначному выводу:

В согласии и с этим выводом, и с представленным в этой книге подходом конкурирующих нарративов, я тоже склонен заключить, что двухгосударственное решение при всех его недостатках — это единственная надежда приблизить израильтян и палестинцев к некой пусть и несовершенной форме мирного сосуществования. Это убеждение подкрепляется историческим анализом взглядов и позиций тех, кто непосредственно переживал или внимательно изучал конфликт, — от Давида Бен-Гуриона и Авни Абд аль-Хади, которых я цитировал ранее, до заинтересованных наблюдателей, наших современников (см. раздел «Говоря начистоту» в этой главе). Этот тезис можно подкрепить, вернувшись к наблюдениям, сделанным в докладе комиссии Пиля в 1937 г. (см. главу 5), и развив их. Посетив Палестину и выслушав показания десятков видных представителей обеих сторон, члены комиссии констатировали «неразрешимый конфликт… между двумя национальными общинами в узких границах одной маленькой страны»[612]. Они посчитали, что между ними «нет ничего общего»:

Предлагая раздел Палестины в качестве единственного выхода, дающего надежду на решение проблемы, члены комиссии тогда, в 1937 г., писали так — в обстоятельствах и на языке того времени: