"Фантастика 2025-178". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гедеон Артур - Страница 483

Да, и мне реально хотелось увидеть, как работают оперативники Комитета Ликвидации Аномалий. Возможно, это поможет мне ещё лучше понять природу Трещин и решить вопрос с их бесконтрольным открытием до того, как обнаружится «основа» генератора.

Поднявшись на третий этаж, я ещё раз взглянул на листочек, который мне вручила женщина-сова. Аудитория 386… Куратор группы — Рейсбих Антон Павлович. Староста группы — не избран. Хм-м… Кто такой староста группы? И, главное — что он делает? Интересно.

Подойдя к старой обшарпанной красной двери, я потянул позолоченную ручку на себя и заглянул внутрь.

Аудитория больше напоминала старинный амфитеатр. Здесь могло свободно разместиться около ста студентов, но сидело пока от силы девятнадцать человек. Тринадцать мальчиков и шесть девочек. Большая часть была разбросана по разным углам. Лишь те, что сидели по центру сгруппировались в небольшие компашки.

Все были настолько увлечены своими делами, что даже не заметили меня.

На импровизированной сцене расположился вытянутый стол с пятью стеклянными колбами, старый пластиковый треугольник, который явно видел некоторое дерьмо и кусочек мела, что явно видел, нечто аналогичное.

Доска выглядела ещё хуже! Казалось, будто её не меняли лет сто, если не больше. А некоторые надписи попросту въелись, навеки оставшись жутким научным напоминанием. Или подсказкой преподавателю.

Судя по информационной бумажке, место можно выбрать любое. Пока не знаю, никого… Отсяду в сторонке. А лучше — на первый ряд, ибо на нём, кроме подозрительной девочки в огромных очках, никого не было.

Усевшись на лавку, я откинулся на деревянную спинку и продолжил внимательно изучать здоровенный кабинет. Над огромной древней доской висели портреты незнакомых мне людей.

А чуть ниже красовалась надпись: «Faber est suae quisque fortunae». Если переводить дословно, то получится: «Каждый сам кузнец своей судьбы». Честно говоря, от этой фразы мне стало немного завидно и неприятно. Люди такие простые! Делайте, что хотите на своём космическом камне. Творите, созидайте, развивайтесь, стремитесь к лучшему! Но нет… Мне, как Ультимату, до сих пор было непонятно, почему человек — такое расточительное существо?

Это я буду жить миллионы лет и мне, ничего не будет. А людской век краток. Вчера родился, сегодня пожил, завтра умер.

Хотя, кто знает? Возможно, будь у меня в запасе всего восемьдесят лет, я бы тоже, никуда не спешил, чтобы насладиться моментом? Эх…

— Кен! Эй, Кен! Слышишь? Ке-е-е-е-е-е-н! — послышалось сверху. Ощущение, будто обращались ко мне. Ещё и эмоции такие отвратительные… Надменность и вражда. Только не такая, как у Артовой. У неё это было, чем-то возвышенным. А тут… какая-то снобская подделка, сотканная из черной зависти и собственных комплексов.

— Кен! Глухой, что ли? Ке-е-ен! Приём! Белобрысый! Ну⁈

Возможно, я бы продолжал игнорировать, но почувствовал, как в меня, что-то летит. Резко повернувшись, я уклонился от скомканного листочка и посмотрел наверх.

В центре восседал крупный парнишка с вьющимися волосами. Холёный такой… Ну, прямо, как молочный поросёнок. Он нахально смотрел на меня, словно я, какой-то кусок дерьма.

— Не глухой! Гы! — ухмыльнулся он: — Слышь, Кен! А ты, чего так далеко отсел, а? Типа, мы тебе неровня, или что?

Честно говоря, после того, как я сносил головы преступникам, криминальным авторитетам, убийцам, дворянам и обманутым культистам, подобное поведение от восемнадцатилетнего бугая в мою сторону казалось слегка странным… Нелепым и даже неожиданным.

— Тебя это волнует? — поинтересовался я и начал медленно подниматься. Понятно, что это всего лишь ребёнок. Но даже детям я не позволю так со мной разговаривать. Старших надо уважать!

Девчонка, из головы которой торчали африканские дреды, тут же перестала хихикать и начала подпихивать своего дружка малюсеньким локтем:

— Бобс… Может, ну его?

— Что? — возмутился бугай: — Чего это на тебя нашло?

— Ну… Это ж Осокин. У меня дядя в полиции служит… Говорит, что Осокин своими руками шестьсот человек на тот свет отправил! К тому же… неужели ты не видел дуэль с Воробьёвым?

А я тем временем уже вышел из-за стола, и засунув руки в карманы, плавно поднимался к Бобсу, лицо которого тоже постепенно из надменного стало задумчивым.

— Она права, Бобс. Подумай хорошенько. — холодно произнёс я и остановился рядом с их проходом: — Как думаешь, справишься со мной на дуэли?

Все присутствующие уже смотрели на нас во все глаза. Только странная девчонка с первого ряда закрыла уши и нависла над раскрытым учебником.

— Да реклама всё это… — ответил Бобс, а его щёки тут же покрылись красными пятнами: — Пиар-компания самокатов.

Подобные ситуации нужно сразу пресекать. Аккуратно. Без лишнего шума. Желательно, делать это словами. Ибо физическая агрессия может привести к лишним проблемам в коллективе.

— Пиар-компания, говоришь? — я начал приближаться к бугаю, который явно метил на роль местного задиры: — Так, давай проверим на деле? Зачем словами за зря разбрасываться?

— Бобс!!! — взвизгнула испуганная девчонка с дредами.

— Да, чего ты бесишься⁈ Пошутил я! Совсем чувства юмора нет⁈ — запаниковал Бобс: — Шутка это была! Шутка… Ну?

— А мне вот… — я склонился над бугаем и посмотрел ему в глаза: — Не смешно.

— Прости!!! — Бобс зажмурился, готовясь к удару.

— На будущее. — я положил ладонь на его плечо: — По поводу шуток… Знаешь, чем отличается тигр от лоха? На тигра нельзя положить руку.

В аудитории воцарилась тишина. На мгновение, я почувствовал себя Иисаком. Лишь невысокий мальчонка начал максимально притворно хихикать. Остальные поддержали, и кабинет заполнился фальшивым смехом.

— Тихо! — скомандовал я: — Вы прикалываетесь? Вообще-то, это была максимально несмешная шутка. Я просто хотел показать на примере, как делать не нужно.

Все с пониманием закивали, но продолжали наблюдать за ситуацией.

— Я не силён в юморе, Бобс. Потому, чтобы избежать отвратительных ситуаций, которая была тремя секундами ранее — стараюсь не юморить. Я силён в другом. И я надеюсь, что ты никогда не узнаешь, в чём именно.

— Угу…

— Надеюсь, этот жалкий «недоконфликт» исчерпан?

— Д… Да… — кивнул бугай, пристыженно опустив голову.

— Чудно. — я похлопал Бобса по плечу и вернулся на своё место.

Ну, вроде всё прошло хорошо и спокойно. Главное, что я не перегнул палку, и никого не напугал.

Дверь распахнулась, и в аудиторию с большой неохотой зашёл патлатый худощавый дядька в поношенном сером пиджаке.

Он с нескрываемой неприязнью оглядел всех нас, а затем швырнул кожаный портфель на стол, и тяжко выдохнув, пригладил волосы назад.

— Всего двадцать человек? Да уж… Не густо. — произнёс таинственный незнакомец и уселся на стул: — Обращаться ко мне строго — Антон Павлович! Никаких «можно» и прочей гражданской бесовской хрени. «Разрешите обратиться!» Только тогда я, может быть, соизволю вас выслушать. Всё остальное будет игнорироваться. А если хоть один из вас, щенков недоделанных, посмеет попытаться сорвать моё занятие… Лучше вам не знать, что тогда будет! Ибо вас ожид… — Антон Павлович заострил внимание на мне. Его лицо искривилось в жуткой улыбке, а затем он тут же вскочил на ноги: — Пока не забыл — у нас тут боевое братство. Если, кто-то попытается отстраниться от коллектива — хрен вам, а не зачёт по моему предмету. Если, кто-то искренне верит, что знает больше всех — хрен вам, а не зачёт по моему предмету.

— Можно? — одна из немногочисленных девчонок подняла руку.

— О! Хо-хо-хо… — Антон Павлович злорадно усмехнулся: — Можно под березой найти говно! Можно отрубиться в брусничных кустах! Можно захрапеть в тихих местах! Можно яйца отрезать кабану… Кхм… Я так могу ещё часов шесть. Потому, ещё раз повторяю. И очень надеюсь, что в последний раз. Ко мне обращаться: РАЗРЕШИТЕ!!! Вам понятно, Госпожа Стоянова⁈

— Так точно! — отрапортовала девчонка.