На пороге неба Часть Вторая (СИ) - Янук Елена Федоровна - Страница 53

Я покачала головой и повернулась к Армину.

— Итак, начнем с самых простых дел, на сладкое оставим крупные прегрешения присутствующих… — ласково озвучил свой план принц-дракон недоумевающим судьям, которые не могли понять, зачем здесь все эти девушки.

Смотритель девичьей академии гордо выступил вперед:

— На основании чего вы посмели выслать за нами стражников? Да кто вы…

Армин насмешливо отмахнулся.

— Тсс-с, тихо, Ринраель. Твое время говорить еще не пришло… Кстати, ты и твои безобразия были одной из причин, по которой мне пришлось вмешаться.

Судья и глава совета, все еще стоящие на коленях, взглянули на него с неприязнью. О, эти теперь между собой разбираться будут, кто больше виноват, и кто вынудил древнего дракона выплыть из небытия и явиться на эльфийский суд.

Чтец из гномов важно зачитал, в чем суть вины Микланель, и Армин махнул рукой.

— Приведите сюда палача…

Палача⁈ Я остудила свой первый порыв резко обернуться к Армину, с требованием разъяснить, что за еще палач? Мы о таком не договаривались! Но усилием воли осталась сидеть неподвижно пока гномы медленно, и церемониально передавали свитки с записями принцу-дракону, хотя внутри меня била настоящая дрожь.

Словно чувствуя мою нервозность, Армин снисходительно «пояснил»:

— С кое-кем мне и разбираться не надо.

В зал вошел палач, он же главный тюремщик Лесного владычества. Высокий одноглазый эльф, в красном людском одеянии. Видимо, это требование властей, чтобы эльф, занимающийся таким постыдным делом, ничем своих благородных сородичей не напоминал, даже костюмом.

Палач безучастно стоял возле стражников, исподлобья поглядывая на судей и знатных эльфов, постукивая по бедру приготовленной розгой из ивовых прутьев.

— Вот этой девице десять ударов ивовой плетью… Эльфам стоит перенять хороший людской обычай изредка сечь глупых избалованных детей для их пользы, конечно.

Значит, он и с палачом все обсудить успел. И когда только? Эльфы с отчаяньем переглядывались, но открыто протестовать не стали.

Я тихо склонилась к Армину и попросила:

— Я прошу тебя, не надо! Это так унизительно, зачем… Отмени наказание Микланель.

— Нет. Для нее это лекарство. Одному больному нужен теплый дом и горячий ужин, а другому для вразумления розги. Покушение и похищение это не шутка. И не проси!

Армин, ответив мне, поймал гневный взгляд Таниеля и снисходительно пояснил:

— Эта девица, та самая, что организовала похищение дочери императора-дракона из академии.

Глаза Таниеля на миг расширились, потом он покачал головой и проговорил:

— Тогда десять ударов это слишком милосердно.

Всхлипывающую от обиды и до сих пор пребывающую в замешательстве Микланель, стражники медленно повели к выходу.

— Папа! Помоги! Сделай что-нибудь! — в отчаянии всхлипнула она, ища помощи у кого-то из знатных эльфов, словно ее вели на смертную казнь.

Я не могла на это смотреть, и с отвращением отвернулась. Мне было в сто раз легче простить ее, чем наблюдать за подобным унижением.

— Не морщись, принцесса, ей или навсегда поможет, или станет еще хуже. Ну, тогда пусть привыкает к наказаниям заранее, — деловито отозвался «добрый» Армин.

Вперед выступил еще один чтец, который стал важно зачитывать вину Чериэли. Эльфы внимательно слушали, племянница бывшего владыки гордо улыбалась, демонстрируя презрение ко всем собравшимся. Я вновь незаметно наклонилась к Армину.

— Я не понимаю. Ты вроде пришел помочь Таниелю, зачем вновь поднимать все эти проблемы? — покачав головой, тихо отозвалась я.

— Никогда ничего нельзя делать наполовину. Это тебе надо запомнить на будущее. Хотя идя у тебя на поводу, я и так сократил количество ударов этой разбойнице. Надо было дать двадцать пять ударов — как минимум.

Таниель, внимательно его слушавший, сурово кивнул.

— Исправлять надо любовью, так только можно озлобить… — пробормотала я, уверенная в том, что никто из них меня не понимает и моему мнению не сочувствует.

— Ну-ну, сильно ли Чериэль при тебе исправилась? А ты с ней носилась… — усмехнулся Армин. — Кстати, пусть она будет следующей.

— Ей тоже розги? — с отчаяньем спросила я.

— Нет, слишком взрослая, только хуже станет. Эту в изгнание и большой штраф… в мою казну. Таниель, ты позже сам подпишешь все указы об наказании, мне жаль тратить на нее свое время.

Владыка задумчиво кивнул.

По жесту Армина из зала увели высокомерную Чери. Теперь все слушали чтеца, вещающего о проступке Вариеля, а мы с Армином перекидывались тихими словами.

Примерно представляя, как принц-дракон устраивает дела, я усмехнулась:

— Купишь на эльфийские штрафы Леандру с семейством дом?

— Да. Как догадалась?

— Пальцем в небо попала… — Смешной такой, можно подумать только он окружающих изучает, угу. Таниель предпочитавший молча наблюдать за врагом, а именно так он нас воспринимал изначально, вдруг спросил:

— А с этими двумя, что будете делать?

Армин холодно покачал головой:

— Тебе их судить не дам. Начнешь «благородничать и милосердничать», а они полностью темные по сути, от твоего милосердия больше вреда будет. Гнилые ветви надо обрезать и сжигать… я сам определю куда кого.

— Как пожелаете, ваше высочество, — невозмутимо отозвался Таниель, хотя его только что обозвали «благородничающим».

— Вот именно. — Высокомерно отозвался Армин… и подмигнул мне.

— Тебе сидеть здесь еще не надоело?

— Игрушки предложишь, чтобы отвлечь? — с сарказмом поинтересовалась я. Пару раз была с отцом на слушании, и прекрасно знала какое это муторное занятие. А здесь, кажется, будут разбирать деятельность нерадивых правителей за последнее столетие.

Армин сдержанно улыбнулся.

Я вздохнула и приготовилась слушать дальше…

Глава тридцать вторая

Тех, которых трудно полюбить, как раз больше всего нуждаются в любви.

Наблюдение.

Айонель

— Итак, — Армин уверено положил руки на подлокотники и обвел цвет эльфийской расы насмешливым взглядом. — Я пытался быть милосердным… Вариель, ты уже получил личное воздаяние из рук владыки, но на свою беду ты оскорблял и всячески насмехался над любимой племянницей императора-дракона, а за это в его землях тебя ждет длительное заключение в застенках темницы. Хочешь туда?

Вариель нервно покачал головой, отказываясь от подобной «чести». Судьи переглянулись, и в шоке посмотрели на испуганного древорастителя — надо же было умудриться сотворить такое именно с родней императора-дракона!

Армин деловито кивнул и продолжил:

— Хорошо, к императору дракону не хочешь. В Лазури советником и лучшим другом короля является ее двоюродный брат, навряд ли тебя хорошо там примут… — Все замерли, ожидая дальнейших слов принца-дракона.

Вариель тоже напряженно слушал Армина, на лице бывшего учителя застыло растерянное выражение, он явно не верил своим ушам.

Дракон продолжил:

— Здесь ты тоже не выживешь. Это уже тебе обещаю я, принц-дракон. Та милая талантливая девочка, которую ты гнусно оскорбил, мне тоже очень нравится. Значит, остаются эльфийские острова. Северные или Южные, это на твой выбор. Время на сборы — сутки.

Вариель испуганно зачастил:

— Ваше высочество, но я тогда не знал кто она! Думал просто человек! Только что услышал, если бы мне кто тогда сказал!.. — Вариель был расстроен, несмотря на это, подобное признание в его устах звучало мерзко. Я поморщилась. Армин прав, Света не осталось. Мертвечина подгребла под себя все.

Армин, слушая Вариеля, вроде как сочувственно покачал головой.

— А вот моя драгоценная принцесса считает, что подобное лицеприятие еще больше отягощает вину. Двенадцать часов на отправку. Время пошло!

— Но…

— Десять часов. Начальник стражи проследите за исполнением приказа!

Слушая приговор, задумалась… Я точно никогда не говорила Армину, что терпеть не могу лицеприятия. Вроде мы никогда этой темы не касались, так откуда он знает?