Бывшие. Правило трёх «Н» (СИ) - Ви Чарли - Страница 19

Увидев его, она не разрыдалась, не упала в обморок – её лицо стало просто белым, как бумага, а глаза застыли, словно высеченные изо льда. Но она взяла его руку в свои и сказала тихо и чётко: «Всё будет хорошо. Я здесь». И в тот момент, когда я увидела, как её пальцы смыкаются вокруг его ладони, а он, всё ещё потерянный, смотрит на неё без понимания, но без отторжения, я поняла, с ним теперь всё будет в порядке. Он под присмотром. Под присмотром любящей женщины и хороших врачей. А она точно не отступит.

И я впервые за долгие недели позволила себе выдохнуть. По-настоящему. Глубоко. Ощущение постоянной, сжимающей виски тревоги немного ослабло.

Вечером, когда основные проблемы были улажены, раздался звонок в дверь. Я знала, кто это. Денис стоял на пороге, и в его руках был огромный пакет, из которого торчали разноцветные упаковки.

Катя, услышав звонок, выбежала в прихожую, но, увидев незнакомого бородатого дядю, сразу же спряталась за мои ноги, уцепившись за мои штанины. Она смотрела на него с таким настороженным любопытством, что у меня сжалось сердце.

– Катюша, это Денис, – сказала я как можно более естественно. – Он пришёл к нам в гости.

Мы договорились, что первая встреча пройдёт здесь, в знакомой ей обстановке, чтобы она не нервничала. Денис, к его удивлению, согласился без споров. И вот теперь он стоял в дверях, этот грозный подполковник, с пакетом, полным игрушек – на всякий случай, как он сказал по телефону, там были и куклы, и машинки.

Катя, преодолев робость, с деловым видом приняла из его рук тяжёлый пакет и, не говоря ни слова, потащила его в зал, чтобы разворачивать. Денис сначала оставался в дверях, будто боялся спугнуть, потом постепенно передивгался ближе к ней, сел на краешек дивана.

Я осталась стоять в дверном проёме, наблюдая. Это было трогательное зрелище. Моя независимая дочь с важным видом раскладывала подарки, а могучий Денис сидел и молча смотрел на неё, словно наблюдал за редким и прекрасным явлением природы.

Прошло минут тридцать, и Катя, разобравшись с игрушками, подошла к нему и сунула ему в руку машинку. – Ты будешь водителем для моей Барби, – заявила она тоном, не терпящим возражений. – Она поедет в гости к принцессе.

И он, Денис Мамонтов, которого боялись преступники и уважали коллеги, безропотно взял розовенькую машинку и стал аккуратно возить её по ковру, следуя указаниям новой начальницы.

У меня в горле встал ком. Я стояла в дверях и просто смотрела, не могла оторваться и уйти, заставить делать себя что-то другое. Наверно мне тоже не хватало такого сурового бородатого дядьки, который был бы готов для меня не бояться показаться смешным.

Когда Денис собрался уходить, Катя подошла к нему и спросила, придёт ли он завтра. – Завтра мне надо на работу, – честно ответил он, присев на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

– А где ты работаешь? – поинтересовалась она, насупив бровки.

– В полиции, – так же честно сказал Денис.

В её глазах вспыхнул интерес. – Хочешь, с собой возьму? Покажу, где я работаю.

Катя очень серьёзно посмотрела на меня, потом на него, и выдала с невозмутимым видом: – Мне наверно мама не разрешит. С незнакомыми дяденьками никуда ходить нельзя.

Я увидела, как Денис вздрогнул от этих слов. «Незнакомый дяденька». Прямо в сердце.

– Но я же не незнакомый, – мягко сказал он. – Мы с тобой уже познакомились. Играли вместе.

Катя покачала головой, демонстрируя железную логику. – Всё равно. Надо у мамы спросить.

Оба они посмотрели на меня.

– Я разрешаю, – ответила я. – Если Денис приглашает, можно.

Лицо Кати просияло. А по лицу Дениса пробежала такая быстрая, такая искренняя тень облегчения и благодарности, что у меня снова сжалось сердце.

Так мы и договорились. Завтра утром он заедет, и мы вместе поедем к нему на работу. Незнакомый дяденька превращался в друга. И я, наблюдая за тем, как Катя машет ему рукой в дверях.

На следующее утро я разбудила Катю чуть раньше обычного.

– Сегодня мы поедем с тобой в гости к Денису, на работу, – сказала я, пока она тёрла кулачками сонные глаза.

Её лицо тут же просияло, и обычные утренние капризы сменились лихорадочной деятельностью – она сама выбрала платье и тщательно уложила свою Барби в маленькую сумочку, «чтобы она тоже посмотрела».

Ровно в девять под окном притормозила его знакомая иномарка. Сердце у меня ёкнуло. Всё ещё было так непривычно – видеть его здесь, в контексте нашей с Катей жизни. Он вышел из машины, и на нём действительно была форма. Строгая, с погонами. Он выглядел… по-другому. Не как вчерашний «дяденька с игрушками», а как представитель другой, суровой реальности.

Катя, увидев его, на мгновение притихла, прижавшись ко мне, но потом смело протянула ему руку для рукопожатия, как я её учила. Денис очень серьёзно, без тени улыбки, пожал её маленькие пальчики.

Участок встретил нас гулом голосов, звонками телефонов и запахом крепкого кофе. Для меня это место было связано с тяжёлыми воспоминаниями – заполнением заявлений о пропаже Матвея, чувством беспомощности. Но для Кати это был настоящий приключенческий мир. Денис, к моему удивлению, оказался прекрасным гидом. Он водил её по кабинетам, показывал рацию, разрешил посмотреть в компьютер (конечно, выключенный), а одному из молодых сотрудников велел ненадолго надеть на неё настоящий бронежилет. Катя ходила, задрав подбородок, раздуваясь от важности, как маленький генерал.

Он вёл Катю за руку по коридору, и она, не отпуская его пальцев, засыпала его вопросами: «А это что? А это кто?». Он отвечал терпеливо, низким голосом, который здесь, на службе, звучал особенно властно и уверенно. Я шла чуть позади, чувствуя себя одновременно и участницей этого шествия, и посторонним наблюдателем.

И вдруг из одного из кабинетов вышла она.

Марина Игоревна.

Та самая. Женщина, чей образ преследовал меня все эти годы. Она была такой, какой я и представляла: деловая, ухоженная, в элегантном костюме, с идеальной укладкой. В её руках была папка с документами, и она что-то собиралась сказать Денису, увидев его.

Я замерла, почувствовав, как воздух будто выкачали из лёгких. Вся кровь отхлынула к сердцу, оставив тело холодным и ватным. Вот оно. Момент истины. Сейчас я увижу всё – взгляд, улыбку, молчаливое понимание, которое когда-то разрушило нашу семью.

Но Денис, не останавливаясь и не замедляя шага, просто прошёл мимо. Мимо неё. Его взгляд был прикован к Кате, которая тянула его за руку, показывая на висевшую на стене карту. Он не отвёл глаза, не кивнул, не сделал ни малейшего движения, чтобы признать её присутствие. Она была для него в тот момент пустым местом. Прозрачной, невидимой преградой на пути, которую он даже не заметил.

Марина Игоревна на мгновение застыла, её собранное лицо исказила гримаса удивления и обиды. Но он был уже в нескольких шагах от нас, целиком поглощённый дочерью, которая решила, что теперь он должен показать ей, «где сидят самые главные бандиты».

Я стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела ей прямо в глаза. И в этот раз в её взгляде не было ни капли превосходства или насмешки. Было лишь холодное осознание. Осознание того, что его мир теперь безраздельно принадлежит маленькой девочке с русыми волосами.

Эпилог

Прошло два года.

Сейчас я сижу на большой кухне нашего нового дома. Денис купил его через полгода после той памятной экскурсии в участок. Сказал: «Кате нужен двор, а тебе – кабинет с окном в сад».

Теперь за окном шумит яблоня, посаженная Катей и Денисом в день нашего новоселья.

Но всё по порядку.

Матвей… С братом случилось чудо. Медленное, трудное, выстраданное. Память возвращалась к нему обрывками, как словно мы собирали огромную картину из пазлов. Первым пазлом стало имя Люды.

Он проснулся однажды утром, посмотрел на неё, сидевшую в кресле у его кровати, и прошептал: «Людка».