Я вам не ведьма! - Алексеенко Ксения - Страница 25

И она исчезла.

В смысле совсем исчезла.

Несколько кусков стекла снова стали одним!

Потому что я ткнула в него пальцем!

Я что, правда ведьма, что ли?

Вот такой меня Бонни и застала: чумазой, немного зареванной, встрепанной и отчаянно пытающейся повторить случайно вышедший фокус.

Вообще-то вряд ли она собиралась со мной разговаривать или что-то еще, но ветер так красноречиво дул в разбитое окно, а я копалась в острых осколках…

– Да порежешься же, дура! – рявкнула она, присаживаясь рядом и хватая меня за руки. – Ты чего, голыми руками полезла собирать?

Я продемонстрировала совершенно чистые ладони.

– Не порежусь, оно не острое.

– Ничего себе не острое! – охнула Бонни, – Да ты спятила! Брось гадость, говорю! Да что тут произошло?!

– Твоя ворона разбила окно вон той банкой, – я кивнула в сторону стола, – и горда этим.

– Ой.

– Ага, – я вздохнула, – и-и-и… и это, ну. В общих чертах… А, вот, смотри, это я магией трещину убрала. Вот. И еще смогу! Только не знаю, как у меня получилось…

– Ты такой ребенок, – вздохнула Бонни, – ну серьезно.

– Я… – я отвела глаза.

Я действительно хотела извиниться, но мне было так стыдно, что выговорить ничего не получалось.

Бонни покачала головой.

Она не прикоснулась к осколкам, хотя могла бы и помочь мне собрать окно. И ворону не торопилась ругать.

И меня.

И это давило, как могильная плита. Я пыталась что-то сказать, но вместо этого сглатывала слюну и все пыталась срастить это дурацкое окно. Но магия отказывалась твориться; и вся я была такая жалкая и растерянная, что на месте магии я бы вообще меня бросила, неудачницу.

Бонни еще раз вздохнула и скрестила руки на груди.

У нее был такой взгляд… укоряющий.

– Я… Привыкла, – наконец смогла начать я, – привыкла, что… привыкла, что у меня есть деньги. Это вроде как… часть меня. То, что я богата. Я рыжая и богатая, понимаешь? Богатая, рыжая, танцую неплохо… Папенька меня лю…

Я сглотнула.

Я не смогла выговорить слово «любит». Как будто непреложная истина, правда, верная, как нэйе Улина, куда-то исчезла, сбежала, оставив мне только жалкое блеющее «лю». И вслед за первым дезертиром побежали и все остальные.

Я неплохо танцую? Может, учитель танцев восхищался не мной, а звонкой монетой, которую ему платили в конце занятия?

Я богата?

А впишет ли папенька дочь-ведьму в завещание?

И только коса оставалась рыжей, хотя я бы не удивилась, если бы она вдруг поседела. Просто потому, что мироздание решило окончательно выбить почву у меня из-под ног.

– То есть, когда я об этом говорю… я хотела сказать, – наконец собралась с мыслями я, – что… не потому что я хочу напомнить тебе, что ты не богатая. Или выделиться. Просто это… часть меня? И… И…

– И?.. – подняла брови Бонни.

– И-ик!

Я закрыла лицо руками: к моим щекам прилило столько крови, что я, наверное, светилась в темноте.

Меня погладили по голове.

– Извини, – так просто и легко сказала Бонни, – мне тоже стоило тебе поверить. Но ты так просто об этом говорила, что я решила, что это шутка. На самом деле ты почти не задаешься. Ты молодец.

– А ты разбила окно! – буркнула я.

Теперь пылали даже уши.

– Я вижу, ты делала домашку? – спросила Бонни беззаботно, разом превратившись в самую обычную и не обиженную Бонни.

Я поглядела в щелочку между пальцами: куда-то делся и этот ее строгий взгляд, и она больше не хмурилась. И руки не скрещены!

– 3-за… Сделала! – радостно выпалила я.

– Списать…

– …не дам. – Я покачала головой. – Тебе нельзя списывать, Бонни. У тебя и так знаний никаких. Где ты была вообще?

Кажется, она не очень расстроилась. Пожала худыми плечами, хрустнула пальцами.

Подошла к нашему общему столу и аккуратно сложила все мои бумаги в стопку. Она делала это так быстро и ловко, как будто полжизни посвятила уборке.

Села на стул.

– Местный Хранитель Леса передал мне приглашение, – сказала она, – и я пошла.

Она подвинула к себе учебник по хашасса.

Открыла.

Несколько минут старательно вглядывалась в страницы, хмуря лоб.

Я затаила дыхание: у нее на лице была написана такая концентрация, что я испугалась, что помешаю.

Вдруг она рывком обернулась ко мне.

– Знаешь, что странно? – она обняла стол за спинку, оперлась на нее подбородком, – В первый раз вижу Хранителя Леса, который кому-то подчиняется. Они обычно очень заносчивые. Но ведьмы его сломали…

– Это плохо? – спросила я.

– Это как единорог под седлом, – вздохнула Бонни, – как таинственные знаки на древнем колодце, исполняющем желания, на которые ты любовалась все детство. А потом пошла в сельскую школу и выучилась грамоте. Легко догадаться, во что они сложились…

Я покачала головой.

– Никаких идей.

– И то верно, ты и слов таких не знаешь, – фыркнула Бонни, – да тебе и не надо. В общем… Чем меньше у тебя в голове знаний, тем больше в мире волшебства. Когда я смотрю на хашасса, мне кажется, что теряю что-то очень важное…

– Невежество? – хмыкнула я, – Тебе просто лень делать домашку, признайся.

Бонни пожала плечами.

– Знаешь, следующий урок через два дня… не обязательно же делать ее сейчас? – жалобно спросила она. – Уже поздно, пора ложиться спать… Да и нужно придумать, что делать со стеклом… и Хранитель очень просил, чтобы я рассказала тебе про банку! – она оживилась. – Я обещала, так что слу…

– Айнаненаненане! – Я зажала уши руками. – Ничего не хочу слушать! Хочешь рассказать мне про банку, пропиши сначала буквы!

– Но…

– Бонни, – теперь был уже мой черед укоряюще вздыхать, – никто из нас не знает хашасса, но если я выучу его быстрее тебя, мы в итоге попадем в разные группы! А я хочу хоть где-нибудь сидеть с тобой! Ясно?

– Я-а-асно… – протянула Бонни.

Следующий час я пыталась срастить осколки и изредка нависала над Бонни карающим мотиватором: как-то всегда удавалось поймать ее за несколько мгновений до того, как она выуживала нужный ей лист из моей стопки.

Наверное, на это уходила вся моя магия: повторить фокус со стеклом у меня так и не получилось.

Но это меня не сильно расстроило.

Наша с Бонни шутливая перепалка согрела мою душу куда сильнее, чем могла бы любая, даже самая сложная, магия.

Мы помирились.

Я так и не смогла сказать ей «извини», но Бонни все равно приняла мои извинения.

Чего стоит магия рядом с настоящим чудом?

Я рыжая.

У меня есть подруга Бонни.

Вот, что я теперь могу говорить. А от этого… можно отталкиваться.

Под моими ногами снова есть земля: как же я по ней соскучилась!

Глава 10

Этот сон, кажется, все-таки был кошмаром. Или не был. Когда я села на кровати, спустив пятки на прохладный пол, в моей памяти осталось лишь смутное ощущение чего-то липкого и душного, до тошноты приторного.

Я вырвалась из этого сна, как из паутины, и с трудом поборола желание отскрести от плеча невидимые нити.

За окном серели предрассветные сумерки. А еще оттуда на меня смотрели огромные выпученные глаза.

– Нашел! – радостно возопил мой недавний знакомый. – Нашел я!

Он вплыл в комнату, ничуть не смущаясь такой банальной преграды, как какая-то там стена. Ну, когда он в прошлый раз растворился в воздухе, я, конечно, заподозрила, что это не предел его возможностей; но совершенно не ожидала, что он продолжит мне их демонстрировать.

Я бросила взгляд на кровать Бонни: подружка тихонько посапывала, и даже Каркара, кажется, прикорнула. Кто бы мог подумать, что мертвые тоже спят!

Я бы позвала на помощь, если бы знала, кого. Ситуация была такая нелепая, что я сомневалась даже, проснулась ли вообще, или это просто новый уровень сна.

– Э-э-э… ну да, вот она я… – пробормотала я, когда наконец вспомнила, как пользоваться языком, – э-э-э…

Если бы… как же его звали? Жешк? Жешек? Отыскал любимую клюку или еще какую-нибудь важную, но личную вещь, то вряд ли заявился бы ко мне хвастаться. Кто я ему вообще? Значит, наверное, искал меня? Не слишком-то сложная задача, и уж тем более не срочная, мог бы и до утра подождать.