Выше неба: комплект из 3 книг - Гувер Колин - Страница 13

Всем, кроме одного.

Догадаетесь, о ком речь?

Все верно, карие глаза Эвана Зандерса прожигают меня насквозь, наблюдая за каждым моим движением, пока я выполняю свою работу, точно так же, как они следят за мной уже на протяжении нескольких недель.

Я упаковываю маленькую демонстрационную сумку для инструктажа по безопасности, и начинается моя любимая часть полета. Только сегодня это не моя любимая часть, потому что, когда все игроки встают и начинают раздеваться, выясняется, что я застряла в ряду аварийного выхода.

Меня моментально охватывает паника, я пытаюсь найти способ сбежать, мне нужно добраться до безопасного камбуза в зад ней части самолета… тщетно. Куда бы я ни повернулась, везде кто-то раздевается. Я поймана в ловушку самыми совершенными фигурами и почти полностью обнаженными телами.

И что самое примечательное? Кто стоит прямо передо мной, не давая мне возможности пошевелиться?

Эван Зандерс.

Зандерс занимает место в проходе рядом со своим креслом. Я пытаюсь развернуться и удрать в переднюю часть самолета, но, по-видимому, тренерский состав сегодня тоже переодевается. Это и понятно: мы летим ночным рейсом назад в Чикаго. Но у меня не осталось никакого плана спасения.

Мои расширенные от страха глаза находят Инди на переднем камбузе, где она проводила демонстрацию техники безопасности. Вместо сочувствующего взгляда она мне подмигивает и показывает два больших пальца, а потом скрывается за перегородкой, оставив меня на растерзание волкам.

Голым волкам.

Обернувшись, я сразу же встречаюсь взглядом с Зандерсом. Как же иначе? Во-первых, эти глаза великолепны, подернуты дымкой и все такое прочее. Во-вторых, он буквально в тридцати сантиметрах от меня. Он мог бы отодвинуться, если бы захотел. У него есть для этого пространство, а вот у меня его нет. Но нет. Он стоит на расстоянии тридцати сантиметров и соблазнительно снимает свой сшитый на заказ пиджак.

Опять же, я не знаю, пытается ли он быть соблазнительным или просто выглядит так, словно собирается сняться в фильме для взрослых, но у меня такое чувство, что верно последнее.

– Стиви, с тобой все в порядке? – озорно поблескивая глазами, интересуется Зандерс.

– Да. – У меня срывается голос, и я прочищаю горло. – Ага. Хорошо. Отлично.

Отвернувшись, я потираю шею, а Зандерс длинными пальцами в золотых кольцах не спеша расстегивает пуговицы рубашки.

Даже не сводя глаз с иллюминатора, я чувствую на себе его пристальный взгляд. Я смотрю в иллюминатор, отчасти чтобы не смотреть на него и отчасти – чтобы спланировать бегство.

Самолет не спеша выруливает на взлетно-посадочную полосу. Пожалуй, ссадины, которые я получу, если выпрыгну из иллюминатора на асфальт, будут жечь куда меньше, чем взгляд Зандерса.

В поле моего зрения появляется тело с безупречной смуглой кожей.

И по какой-то чертовой причине я не могу не смотреть.

Зандерс обнажен по пояс. У него широкие плечи и узкая талия. Он подтянут, как чертов супергерой. Даже у его мускулов есть мускулы.

Я смотрю, как свет играет на тонкой золотой цепочке у него на шее, а потом мои глаза встречаются с его.

Он выглядит – веселее некуда.

– Нравится?

И у него еще хватает наглости ухмыляться!

– Могу я… – Мой чертов голос звучит на десять октав выше, чем надо. Я снова прочищаю горло, и грудь Зандерса вздрагивает от смеха. – Могу я пройти? Мне нужно пройти в хвост самолета.

И подальше от тебя, пока у меня не случился тепловой удар от созерцания твоего раздражающе великолепного тела.

– Я почти закончил, – не сводя с меня глаз, говорит он и быстро расстегивает свой ремень.

Я сглатываю. Отчетливо. Как будто слишком много дней провела без воды в пустыне.

Кто знал, что в мою работу будет включен персональный стриптиз?

Длинные пальцы расстегивают молнию на брюках, позволяя им упасть на лодыжки.

В первый момент я вижу слишком обтягивающие черные трусы-боксеры, а потом мои широко раскрытые глаза притягивает гигантская выпуклость спереди. Я не шучу. Он огромен. И он даже не возбужден. Неудивительно, что девушки вешаются ему на шею. У этой штуки должен быть собственный фан-клуб.

– Нравится?

– Хм-м? – бормочу я, полностью очарованная буквально анакондой в его штанах.

– Стиви, тебе нравится то, что ты видишь?

– Да, – ошеломленно заявляю я. – Что? Нет. Ни капли. – Я быстро поворачиваюсь лицом к борту, уставившись на окно аварийного выхода, которое с каждой секундой выглядит все более привлекательным.

Злорадный смех Зандерса эхом отдается у меня в ушах, и я, кажется, снова смотрю на его тело и не могу отвести глаз.

Я начинаю с лодыжек, отмечая черные завитки татуировки, которая покрывает весь левый бок. Она обвивает его ногу, обводит ребра и спускается на руку. Черные чернила не контрастируют с насыщенным тоном кожи, они его дополняют. Ему идет. Я не знаю, как еще это объяснить.

– Может, попробуешь ответить еще раз? – интересуется Зандерс, не особо торопясь надевать спортивные штаны и футболку. Обнаженное тело занимает весь проход, а руки лежат на подголовниках кресел по обе стороны прохода, заключая меня в клетку. – Тебе нравится то, что ты видишь?

Я напускаю на себя самое самодовольное выражение лица, не собираясь раздувать самолюбие этого мужчины больше, чем оно уже есть. В самолете не так много кислорода. Не хочу, чтобы его самолюбие нас всех задушило.

Ну, вы меня понимаете. Безопасность и все такое.

– Э-э-э, – безразлично тяну я, скрещивая руки на груди и непреклонно встречая его взгляд.

– Еще бы, милая.

Зандерс надевает через голову белую футболку, его взгляд отрывается от моего лишь на секунду, когда ткань закрывает его лицо. Затем он натягивает серые спортивные брюки, а я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на змею у него в трусах.

И серые треники? Да ладно тебе, чувак.

– У тебя немного… – Он вытирает уголок рта, пытаясь сказать мне, что от одного взгляда на него у меня текут слюнки.

Я на девяносто процентов уверена, что это не так, но если это так – я не удивлюсь. Впрочем, проверять я не собираюсь.

Он чертовски привлекательный.

Его карие глаза бросают мне вызов, удерживая мое внимание, заставляя провести пальцем по губе и проверить, не потекли ли у меня в самом деле слюнки.

– Ненавижу тебя, – напоминаю я ему, пытаясь удержать свои позиции, отчего он падает вперед в высокомерном смехе, держась за грудь.

Когда Зандерс снова выпрямляется, я делаю движение, чтобы проскользнуть мимо. Мне нужно выбраться из этого проклятого прохода, но он останавливает меня, опираясь на сиденье напротив, его рука загораживает выход.

– Я хочу газировку.

Сглотнув, я поворачиваюсь к нему, играя с огнем. Его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего, и оно чертовски прекрасно. Даже на таком расстоянии я практически чувствую тепло его губ. Или, может быть, это тепло его горящего взгляда.

– Сзади есть холодильник, можешь взять сам. – Я отталкиваю его руку, чтобы пройти, может быть, чуть сильнее, чем это необходимо, но он заставляет меня нервничать, и мне это не нравится. Не люблю, когда с меня срывают маску уверенности.

– Стиви, милая, побольше лайма! – восклицает он с довольным смехом, и я закатываю глаза.

Но чувствую, как румянец заливает мои щеки.

Я принесла ему эту чертову газировку.

А еще я принесла ему добавки, подушку и пакет чипсов – все это он легко мог взять и сам. Мы не просто так оставляем все это в доступе.

Моя единственная надежда на то, что кнопка вызова стюардессы над его головой перегорит и перестанет работать. Учитывая скорость, с которой он нажимает на кнопку, я не удивлюсь, если так и произойдет.

На заднем камбузе снова загорается синий огонек, указывая на то, что пассажир нуждается в нашей помощи.

С моих губ срывается слышимое ворчание. Я только что приготовила себе сыр на гриле.