Токсичные желания (ЛП) - Брекель Надя - Страница 64

Она кладет салфетку перед посетителем и ставит на нее только что приготовленный напиток.

— Я уверена, Дженна наймет няню, и все будет просто замечательно, — говорит она.

Я забыл, в каком родстве Эбигейл с Дженной и всеми этими обеспеченными женщинами в ее семье. Эбигейл была совсем на них не похожа. Я не знал, как она стала такой трудолюбивой, но это заводило и вызывало у меня желание помочь ей.

— Послушай, если тебе понадобятся деньги…

Она поворачивается, делая пометку на листе бумаги.

— Я одолжу тебе все, что тебе нужно. Хорошо. Я не хочу, чтобы такая умная девушка, как ты, оказалась в соседней комнате, раздеваясь, потому что она в отчаянии или слишком горда, чтобы попросить о помощи.

Она останавливается, медленно переводя взгляд на меня. Ее взгляд становится острее. Злится. И похоже, что она хочет накричать на меня, но не делает этого

Черт, может быть, я неправильно подобрал слова.

Она разворачивается и устремляется вниз по барной стойке, через перегородку, поворачиваясь только для того, чтобы погрозить мне пальцем, а затем поворачивается обратно и направляется в коридор.

У меня сводит желудок. Я не хотел ее злить. Все девушки, с которыми я был, ухватились бы за это предложение.

Что я сделал не так?

Пробираясь сквозь толпу, я иду по пустому коридору и наконец дохожу до задней комнаты. Войдя в открытую дверь, я вижу ее, стоящую с руками на бедрах и склоненной набок головой.

— Я бы предпочла есть из задницы бездомного, чем брать у тебя деньги, — выпаливает она.

Мне следовало бы заткнуться, но я ничего не могу с собой поделать.

— Не хочу расстраивать тебя, милая, но ты уже это делаешь, — говорю я ей. — Ты живешь в доме, где не платишь ни за аренду, ни за коммунальные услуги.

— Я готовлю, убираю для тебя и покупаю продукты, — кричит она. Но я сомневаюсь, что кто-нибудь может услышать нас здесь, за музыкой. — Я сама за себя плачу, ты, высокомерный качок.

— Ладно, ладно, — рычу я, долго и упорно моргая. — Ты права, но Эбигейл, мужчинам здесь приходят в голову всякое. Это небезопасно. Они будут думать, что у них свободный проход и они могут трогать то, что им не принадлежит.

Принадлежит мне.

— И подумай о своем отце.

Она смеется.

— Моему отцу было бы насрать, если бы он увидел меня здесь. Он, наверное, был бы рад, что ему не нужно одалживать мне денег. Ему все равно.

— Ну, мне не все равно. — Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить, и я замираю, слишком боясь дышать. Черт, что я только что сказал?

Ее рот слегка приоткрывается, но она замолкает, вероятно, шокированная моей вспышкой. Ее глаза остаются прикованными к моим. Она моргает со смесью замешательства и удивления, написанных на ее хорошеньком личике. Но вместо сожаления я снова впадаю в ярость.

Как, черт возьми, ее родителям может быть наплевать? Особенно ее отцу? И почему мне не наплевать? Господи. Что со мной не так? Она взрослая женщина, и если ее отцу все равно, кто я такой, чтобы вмешиваться в ее решения? Это не мое дело.

Я не хочу, чтобы ее тело принадлежало всем. Я видел, как женщины идут по этому пути. Черт возьми, я переспал со многими из них, чтобы знать. Это скользкая, темная дорога, и повернуть назад будет трудно, если пойти по этому направлению.

— Ты особенная, Эбигейл. — Я подхожу на шаг ближе. Ее глаза начинают блестеть, взгляд затуманивается, и она отводит взгляд.

Боже, знает ли она, какая она невероятная? Неужели никто в ее дерьмовой семье никогда не говорил ей об этом? Кто-нибудь? Я любуюсь ее гладкой и сияющей кожей. А изгиб ее талии передо мной идеально подходит для того, чтобы за него ухватиться.

— Не делай того, что тебе не свойственно, из-за денег, — говорю я ей. — Ты совершенна такая, какая есть. Не меняйся.

Я не хочу, чтобы ты менялась.

— Это всего лишь корсет и юбка, Кольт, — говорит она с тяжелым вздохом, как будто устала не от меня, а от этой жизни.

— Ага, а потом это будет просто конкурс мокрых футболок. И работа по соседству в стрип-клубе. — Огрызаюсь я. Она закатывает глаза и поворачивается, хватая упаковку пива «Бад» и протягивая ее мне в руки. Я хватаю ее как раз вовремя. Затем она берет упаковку «Бадвизер» и направляется к выходу из комнаты, заканчивая наш разговор. Но я следую за ней. Она ставит упаковку на стойку и поворачивается, забирая мою.

— Если ты собираешься следить за мной, почему бы тебе не заняться полезным делом и снова не сходить в кладовку? Мне нужен еще один ящик «Бада». — Я открываю рот, чтобы попытаться сказать что-нибудь, чтобы сгладить нанесенный мною ущерб, но это единственная женщина, которая может лишить меня дара речи и разочаровать в одно и то же время. Может быть, это особенность Скорпиона, но я делаю мысленную заметку поискать это в Google.

Я разворачиваюсь и иду к шкафу со спиртным, хватая еще один ящик пива. Поставив его на барную стойку, я направляюсь к кабинке, где собрались парни, и достаю «Бад», который принес раньше.

— Ты уже выпил свой напиток? — Спросил Трой с хитрой ухмылкой на лице.

— Да, это был шот, и бар битком набит, так что нет смысла подниматься туда, чтобы быстрее получить выпивку, — говорю я, надеясь, что мой дерьмовый ответ скроет, почему вернулся без выпивки. Через минуту я допиваю бутылку пива и ставлю ее обратно в ведерко со льдом.

— Ты остаешься? — Трой спрашивает, приподняв бровь. Официантка подходит к нашему столику с порцией шотов. Она симпатичная в своей розовой мини-юбке и черном жилете. Она выглядит ничуть не старше Эбигейл.

— Привет, ребята, — сказала она, разгружая свой поднос и ставя перед нами стопку шотов.

Они розовые или оранжевые на дне и с какой-то желтой жидкостью сверху.

— Что это, черт возьми, такое? — Спрашивает Джейк Брайант, один из наших старых друзей. Он больше не играет за команду с тех пор, как пару лет назад получил ужасное сотрясение мозга. Он был отличным защитником, но сейчас он счастлив, что может остаться дома со своей семьей. Он все еще получает деньги со своей пенсии и инвалидности.

— Это «маслянистые соски», — говорит она. — За счет заведения. Эбигейл говорит, что они любимые у этого известного футболиста. — Она смотрит на меня и подмигивает. За столом раздается взрыв смеха от шикарного коктейля, который, как все думают, я пью, и я бросаю взгляд на Эбигейл. Она улыбается своей самой широкой, гордой улыбкой, и теперь мы не злимся друг на друга.

Взяв шот, я выпиваю его. Примерно через час и еще одну кружку пива музыка восьмидесятых мне порядком надоела. Эбигейл кажется в порядке, и я не уверен, зачем мне нужно было защищать ее раньше. В этот момент отманикюренный палец касается стола. Я поднимаю глаза и вижу стоящую там Наоми.

— Привет, я слышала, что вы гуляете, и подумала, что могу присоедениться к вам. — Наоми и ее подруга стоят перед столиком парней, и мой взгляд устремляется к Трою. Он пожимает плечами, давая мне понять, что он не имеет к этому никакого отношения, и это все заслуга Дженны.

— Наоми, рад тебя видеть. — Я очень вежлив.

Она улыбается и касается моей руки плечом.

— Я собирался уходить, — говорю я ей.

— Да ладно, я только что пришла. Задержись еще немного и выпей со мной. Если только вы не против, чтобы мы присоединились к вам, джентльмены. — Она поворачивается лицом к парням за столом, и все они кивают, пуская слюни при виде Наоми. Она великолепная женщина; я знаю это, но единственная, на кого я положил глаз, это Эбигейл. С тех пор как я пришел сюда, толпа поредела, так что заметить ее сзади не составляет труда, и когда я это делаю наши глаза встречаются, и она смотрит прямо на меня.

33

ЭБИГЕЙЛ

Жизнь — это одна великая, сладкая песня, так что включайте музыку.

— Рональд Рейган

Я въезжаю на подъездную дорожку, мое тело раскачивается из стороны в сторону, когда свет фар падает на закрытый гараж впереди. Выжав сцепление, я нажимаю на тормоз и заглушаю двигатель. Бар опустел немного раньше, чем ожидалось, так что я ушла в 12:30. Было пять минут второго ночи. Слишком поздно загадывать желание, так как уже далеко за 11:11, но, похоже, мое желание, возможно, уже сбылось. Я не вижу здесь машины Наоми, но это не значит, что Кольт не забрал ее к себе домой. Он парень с потребностями, и я не должна ожидать, что у него никогда не будет рядом женщины. Первый день приезда сюда доказал это. Но сегодня вечером, когда я увидела, как Наоми дотронулась до его руки и что-то прошептала ему на ухо, заставив его рассмеяться, это вызвало во мне самые разные эмоции. Боль в челюсти напомнила мне о том, что я чувствовала в течение целого часа — именно столько времени Кольт и Наоми пробыли там, пока не решили уйти.